Deus ex machina

      Холод пронизывал до костей, словно пытался пробраться в самую душу. Мадам Розмерта славилась своим гостеприимством, но «Три метлы» не отличались изысканностью. Стены, выкрашенные в тусклый медовый цвет, увешаны старыми, пожелтевшими от времени плакатами с рекламой зелий и волшебных товаров. В воздухе витает густой запах сливочного пива, смешанный с ароматом дешёвого табака и чего-то приторно-сладкого, вроде леденцов, что школьники, сбежавшие в Хогсмид, забывали под столами. Столики грубо сколочены из тёмного дерева, покрытого бесчисленными царапинами и пятнами от пролитых напитков. Сейчас свет проникает сквозь небольшие окна, занавешенные кисейными шторами, и отбрасывает причудливые тени на лица посетителей. Это как раз то место, где школьникам можно укрыться от зимней стужи и провести время в компании друзей. Именно этим и была занята компания за столиком напротив, не замечая пристальный взгляд карих глаз незнакомого им одногруппника.       - Джеймс, ещё хоть слово, и я оглушу тебя ступерфаем! – Непривычно молодой Сириус Блэк откинулся на спинку стула и насмешливо сверкнул пронзительными серыми глазами. Прядь длинных чёрных волос упала ему на лицо, в надежде придать ему бунтарский вид.       - Силенок не хватит, Бродяга, но я говорю серьезно. Ребята, я женюсь на ней! - Джеймс Поттер, раскрасневшийся от мороза и предвкушения, казалось, светился изнутри. Растрепанные черные волосы торчали во все стороны, и эта невероятная схожесть с парнем из ее прошлого била прямо по ее сердцу. Он был так полон уверенности, словно уже видел себя отцом семейства.       - Мы поняли это ещё на первом курсе, Сохатый, - мягко улыбнулся Профессор Люпин, поправляя свой потрёпанный шарф. В его карих глазах читалась задумчивость, а бледное лицо с тонкими шрамами казалось ещё более болезненным на фоне румяных щёк его друзей. И только Петтигрю, робко поглядывая на Джеймса, тихо хихикал, стараясь не привлекать к себе внимания.       Сердце сжималось от боли, каждый их смех эхом отдавался в её опустошённой душе, напоминая о том, что было, и о том, чего больше никогда не будет. Наблюдать за ними было мучительно и радостно одновременно. Весёлые, живые, с потрёпанными красно-жёлтыми шарфами, они болтали о всякой чепухе, не подозревая, что их беззаботность и смех сейчас собирают по кусочкам её истерзанную душу.             - У нас с Лили будут потрясающие дети, я уже даже знаю, как мы их назовём! - продолжал Джеймс, словно желая добить своего невольного слушателя. Его карие глаза горели надеждой, и он был так похож на одного самоуверенного мальчишку, которого сейчас помнила лишь она одна в мире.       - А ты не думал у неё спросить? - Сириус откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. На его лице играла довольная ухмылка, как будто он знал какой-то секрет. Он еще такой ребенок.       - Конечно-конечно, но я так и представляю, как он смотрит на меня своими невероятными глазками. Уверен, он будет похож на маму, наш маленький Гарри!       Имя, которое когда-то давало надежду, имя, которое должно было иметь способность спасти мир, приносило ей боль, словно ее снова ударили Круцио. Гарри. Пять букв, из-за которых в одночасье рухнуло всё. Имя, ставшее символом бесконечной скорби для мира, который даже о нем и не подозревает сейчас и безграничной вины для нее самой. Гарри Поттер.       В глазах потемнело, мир поплыл перед глазами, готовый рассыпаться на мелкие осколки, как разбитое зеркало. Она уткнулась взглядом в потемневший от времени стол, пытаясь заглушить боль, но безуспешно. Слова Джеймса эхом отдавались в голове, напоминая об утраченном будущем, о несбывшемся прошлом.       Перед ней, словно призрак, возникла женщина, с подносом, полным дымящегося сливочного пива. Стоило большого труда отвести взгляд от оживленной компании, что собралась за столиком напротив. Четверо молодых парней, сияющие, беззаботные, как яркие огоньки в кромешной тьме.       - Еще налить? — спросила женщина, но голос ее сейчас звучал приглушенно, словно сквозь толщу ваты.       - Нет, спасибо, мне скоро нужно уходить.       - Парень, ты бы поторопился, скоро всех в школу загонять начнут, - мягко посоветовала она, и в этот момент было заметно, как в ее глазах мелькнула тень сочувствия. Словно и она знала… А может ей это показалось. Капля сочувствия сейчас действительно не помешала бы.       - Понял, мэм, - отрезала она, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, но ощущая, как внутри все клокочет, парни за столом на против все еще заливисто смеялись.       Женщина лишь слегка улыбнулась, кивнула и направилась дальше, а она вновь невольно прильнула взглядом к соседнему столику. Четверо, как в ярком сновидении, сияли вокруг стола, казалось, совсем не понимая, что это - их последние беззаботные дни, что завтра может и не быть.       - Джеймс, это, конечно, здорово, но для начала Лили должна заговорить с тобой, -усмехнулся один из его друзей.       Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы, готовые вот-вот хлынуть наружу, но она стиснула зубы, пытаясь сдержаться. Кажется пора уходить.       Когда парни начали выходить из бара, внутри всё трепетало, словно в предчувствии чего-то неизбежного. По телу пробежала дрожь.       Уже почти у выхода она услышала тихий голос:       - Мальчик, как тебя зовут?       Она замерла, словно окаменев, но у нее был подходящий ответ       - Саймон, - выдохнула она, и её голос огрубел. «Розалинда», - подумала она.       - Саймон, я видела тебя тут пару раз, сегодня ты как в воду опущенный, кажется, это твоё? Ты оставил его на столе, - Женщина протянула руку, в которой лежала подвеска с золотым кругом и маленькими песочными часами по центру.       Внутри у неё всё перевернулось. Должна ли она забрать его?       - Можете выбросить, он больше не работает, — тихо ответила Розалинда.