Я люблю тебя

Song: «Billie Eilish — i love you»

Фэй Ду совершенно забыл, каково это — ощущать отчаяние. В его жизни больше не было места для этого чувства, как и для многих негативных эмоций, которые когда-то терзали больную душу. С приходом Ло Вэньчжоу он совсем забыл, что это такое. Он забыл, что такое погружаться в свои мысли на долгие часы, забывая даже о течении времени. Его разум был словно пустой сосуд, в котором не оставалось места ни для размышлений, ни для сожалений. Юноша жил только настоящим моментом, и это было единственное, что имело для него значение. Но это «настоящее» ударило слишком больно по хрупкому сознанию. Эта ночь была особенно тяжёлой. Фэй Ду сидел в коридоре дома Ло Вэньчжоу, взгляд был устремлён в темноту, когда сам хозяин дома находился в реанимации. Никто не ожидал, что такое могло произойти, но в их работе никто не застрахован от смерти. Она всегда рядом, как тень, готовая наброситься на тех, кто слишком рьяно бросается в огонь, сжигая себя дотла. Она не выбирает, кого забрать с собой, и не щадит никого. Несколькими часами ранее Фэй Ду получил внезапный звонок от Лу Цзя: «Господин Фэй, у меня плохие новости…» — начал мужчина, не тратя времени на приветствия. Молодой человек почувствовал, как сердце сжалось от предчувствия надвигающейся беды. Он знал, что Лу Цзя никогда не стал бы звонить в такой поздний час без серьёзной причины. Фэй Ду был в курсе, что Ло Вэньчжоу отправился на задание, но это не было тем, что он хотел услышать. В голове эхом отдавались слова, которые так боялся услышать: «реанимация», «неизвестно». Они причиняли боль, терзали его сердце и заставляли смотреть в бездну, которую он старательно закрыл с появлением Ло Вэньчжоу. Фэй Ду попытался взять себя в руки, но тревога только усиливалась. Сердце болезненно колотилось в груди, а мысли хаотично сменяли друг друга. Он понимал, что должен действовать быстро, но не знал, с чего начать. И лишь смотрел на телефон, надеясь, что звонок прекратится. Но мужской голос на другом конце трубки не умолкал, разрывая тишину ночи. — Пришли мне адрес, я сейчас же приеду. По прибытии в реанимационное отделение Фэй Ду встретила одна из сотрудниц. Она сразу заметила красивого молодого человека, но неловкая растерянность быстро сменилась профессиональной собранностью. Когда мужчина заговорил, его голос был холодным и отстранённым, что сразу же остудило её энтузиазм. Девушка на автомате ответила: «Пациент находится в критическом состоянии. Пожалуйста, будьте готовы к худшему…». Услышав это, Фэй Ду молча направился к свободным стульям у дверей реанимации. Стоило голове коснуться холодной стены, как сознание погрузилось в туман, и он не помнил, сколько так просидел. Фэй Ду полностью потерял счёт времени. Чужие шаги нарушили эту гробовую тишину. В коридоре появились две фигуры — мужчина и женщина. Они шли медленно, словно не веря своим глазам, но их присутствие наполнило помещение каким-то странным, почти знакомым ощущением. Женщина, чьё лицо было искажено болью и отчаянием, остановилась перед дверями. Её плечи дрожали, а из груди вырывались всхлипы, полные горечи и страха. Фэй Ду, который когда-то сам лежал в отделении интенсивной терапии, узнал в ней Му Сяоцин. Мужчина, стоявший рядом с ней, был одет в строгий костюм, но взгляд был далёк от деловой сосредоточенности. Его глаза остановились на Фэй Ду. Ло Чэн пытался скрыть тревогу за маской невозмутимости, но это чувство беспокойства висело в воздухе, погружая окружающую атмосферу в зыбкие пески волнения и неопределённости. — Фэй Ду, и ты здесь, — произнесла женщина со слабой, напряжённой улыбкой. Её голос дрожал, несмотря на все усилия говорить спокойно и ровно. Она присела рядом с Фэй Ду и мягко взяла его за руку, — Есть какие-нибудь новости? — спросила Му Сяоцин почти шёпотом. Фэй Ду ощутил в её голосе едва заметную, почти неуловимую надежду. — Успокойся, — Ло Чэн мягко положил руку на её плечо, пытаясь передать своё спокойствие супруге, — Этот проказник переживёт всех нас. Но Фэй Ду ничего не ответил. Он лишь тяжело посмотрел на обоих родителей Ло Вэньчжоу: на женщину, которая пыталась казаться сильной, несмотря на свои слёзы, и на мужчину, чьи глаза выдавали непримиримую печаль. Фэй Ду не хотел с ними разговаривать. Не сейчас. Не тогда, когда будущее Ло Вэньчжоу было под таким сомнением. Ему хотелось отвернулся, но взгляд упал на руку женщины. «У неё холодные руки», — подумал Фэй Ду. Эта простая, но неожиданная мысль вывела его из мрачных размышлений, которые, словно в замкнутом круге, крутились и не давали покоя. Внутри Фэй Ду нарастала волна эмоций. Гнев, отчаяние и бессилие поднимались откуда-то из глубины его существа, но он не мог позволить себе показать это. Не здесь. Не перед ними. — Надежда ещё есть… — женщина снова вытерла горькие слёзы со своего лица, — Мы должны верить, что всё будет хорошо. Ло Вэньчжоу справится. Эта общая надежда была настолько хрупкой, словно стекло, и могла разбиться в любой момент. Каждая минута ожидания тянулась бесконечно, и казалось, что надпись «Идёт операция» никогда не перестанет светиться. Через некоторое время из операционной вышел мужчина в белом халате. — Кто из присутствующих является родственниками пациента? — спросил доктор, он медленно обвёл взглядом комнату, задержавшись на каждом лице. В ответ на его вопрос Ло Чэн и Фэй Ду одновременно поднялись со своих мест. Стоило мужчине спросить, как состояние Ло Вэньчжоу, Му Сяоцин тут же перебила его: — Что с нашим сыном? Врач снял очки и, глядя на них, произнёс: «Остановка сердца. Мы сделаем всё возможное. Пожалуйста, будьте готовы к худшему». Его голос был ровным, но в нём ощущалась глубокая усталость. Эти слова, как будто записанные на бесконечную пластинку, вновь и вновь звучали в голове Фэй Ду. Они подобно тяжёлой каменной плите, обрушились на него, заставляя его сердце сжаться от нестерпимой боли. В глазах потемнело, горло пересохло, а ноги стали предательски ватными. С трудом удержавшись на ногах, Фэй Ду опустился на больничный стул. Родители Ло Вэньчжоу покинули коридор в гробовой тишине. Их шаги эхом отражались от белоснежных стен, а дверь за ними закрылась с тихим щелчком, словно отрезая Фэй Ду от мира, оставив его в одиночестве. Он остался сидеть на стуле, уставившись в одну точку. Мир вокруг казался нереальным, словно сон. Всё это было неправдой. В воздухе витала пугающая безысходность, любой звук казался громче, каждое движение — более заметным. Фэй Ду не мог отвести взгляд от дверей жизни и смерти. Он чувствовал, как мысли путаются, а сердце сжимается от страха, но сейчас не время поддаваться панике. Ло Вэньчжоу вернётся к жизни. Он хотел в это верить. — Вэньчжоу, — хрипло произнёс юноша, — Ты должен проснуться. Ты же не оставишь Ло Иго одного, ведь так? — эти слова казались совершенно не свойственны ему, но почему-то очень хотел сказать что-нибудь своему капитану на прощание. Даже если эти безжизненные стены не слышали его слов. «…пожалуйста, не оставляй меня одного», — отчаянная мысль пронзила мозг, и ком подкатил к горлу. — Я люблю тебя, шисюн. — прошептал Фэй Ду, надеясь, что слова достигнут ушей Ло Вэньчжоу. Хотя и понимал, что никто не услышит, не узнает, не почувствует, но почему-то в груди расцветала слабая надежда. Фэй Ду медленно поднялся со стула и, с трудом удерживая равновесие, направился к выходу. Выйдя на свежий воздух, это немного помогло ему прийти в себя. Он достал из кармана телефон и, немного помедлив, дрожащими руками набрал Лу Цзя. Через несколько гудков в трубке раздался голос. — Господин Фэй… — Можешь подъехать? — спросил Фэй Ду, стараясь говорить как можно ровнее. Лу Цзя не стал задавать лишних вопросов. Через несколько минут машина уже стояла у входа в больницу. Молодой человек быстро сел в неё, и дверь захлопнулась. В салоне наступила напряжённая тишина. Казалось, что каждый звук эхом отдавался в голове Фэй Ду, а его сердце всё ещё болезненно колотилось. Первым заговорил Лу Цзя: — Господин Фэй, вас отвезти домой? Фэй Ду замер. «Домой?» Это слово звучало как эхо далёкого, недостижимого мира. Его дом был там, где был Ло Вэньчжоу — его сердце, его жизнь, его всё. Но мужчина лежал в реанимации, окружённый медицинским оборудованием и врачами. Фэй Ду чувствовал себя оторванным от своей половины, от того, что делало его целым. Он хотел остаться там, рядом с Ло Вэньчжоу. Хотел держать за руку, шептать слова утешения, чувствовать родное дыхание, но реальность была жестока. Он представлял, как Ло Вэньчжоу лежит там, без сознания, не чувствуя ничего, и от этой картины у него сжималось сердце. Никто не даст ему шанса даже увидеть его спящее лицо. Фэй Ду чувствовал, что мир рушится, что он теряет самое важное, что у него есть. — Мой дом… Всю дорогу они пробыли в тишине, никто не смел нарушить её. Она была холодной, как зимний воздух, проникающий под кожу и царапающий внутренности изнутри. Тёмная ночь погрузила город в тишину. Лишь одинокая луна, будто странница, пыталась пробиться сквозь плотные облака, бросая редкие и тусклые лучи на землю, давая небольшой проблеск света. Его сердце, которое раньше билось с силой, теперь напоминало тонкий хрусталь. Каждый удар был тихим звоном, отзывающийся жжением в груди. Он был настолько хрупким, что даже лёгкое прикосновение разбивало его на миллионы осколков. Всё, что ему оставалось, это идти по ним голыми ногами, оставляя после себя лишь кровавые следы и отчаяние, которые постепенно исчезали в безмолвной ночи. Фэй Ду трясущимися руками открыл дверь квартиры Ло Вэньчжоу, и она с глухим щелчком поддалась. В доме царила непроглядная тьма, настолько густая и осязаемая, что она заполняла всё пространство, поглощая свет и воздух. Эта тьма обволакивала не только пространство, но и душу Фэй Ду, проникая в самые тёмные и потаённые уголки разума. Она напоминала ядовитый туман, который медленно и неотвратимо забирал последние остатки здравого рассудка, погружая сознание в мрачные и ужасающие мысли. В голове эхом звучали отголоски. Эти звуки были острыми и безжалостными, готовыми разорвать на части все хрупкие надежды, которые он так бережно хранил в своём сердце. Фэй Ду скатился вниз по двери, не в силах держать себя на ногах. Тело пронизывала тупая боль, на глазах наворачивались слёзы, а голова разрывалась от давления, словно внутри неё разворачивалась целая вселенная страданий. Мозг проецировал самые отвратительные представления, давая ему снова переживать все те ужасы, которые когда-то выпали на его долю. Чувство тревоги и страха усиливалось внутри, заставляя накручивать себя всё больше и больше. Он опустился на колени и положил голову в поклон, моля о пощаде или прощении за всё, что произошло. В этом положении Фэй Ду чувствовал себя ничтожным и уязвимым, но в то же время находил какое-то странное утешение в этой боли, словно она была частью его самого. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на полу. В воздухе витала смесь тепла и отчаяния, надежды и утраты. — Шисюн, я не могу больше терпеть, — каждое слово звучало глухо, голос пробивался сквозь толщу воды больного сознания, — Почему это так тяжело? Фэй Ду сжимал кулаки, стараясь удержать слёзы, но они всё равно предательски текли по лицу. Тьма в комнате, казалось, оживала, впитывая в себя каждую каплю чужого горя. Она обволакивала, как мягкое, но тяжёлое одеяло, не давая вырваться из своих объятий. От этого чувства внутри всё холодело. Фэй Ду закрыл глаза, но даже это не принесло хотя бы малого успокоения. В голове лишь крутились мысли, одна за другой, но ни одна из них не могла дать ему ответа. Почему так невыносимо? Почему всё так несправедливо? Фэй Ду долго сидел в этом положении, его дыхание было прерывистым, а сердце билось медленно, словно оно вот-вот остановится. Он не хотел вставать, не хотел пошевелиться, даже лечь на диван. Лишь продолжал лежать на холодном полу, устремив взгляд в пустоту, и искал в ней хотя бы малый проблеск надежды. Он знал, что должен бороться, даже если это было невыносимо. Он знал, что должен найти в себе силы подняться, хотя бы ради того, чтобы увидеть свет. И он знал, что эта тьма не отпустит его так просто. Фэй Ду не знал, сколько прошло времени, сколько ещё пройдёт и сколько ещё нужно ждать. Эта ночь была самой долгой в его жизни. Бесконечная череда мрачных мыслей и терзающих воспоминаний заполнила голову, не оставляя места для покоя. Но даже самая непробудная ночь когда-то заканчивается, и с первыми лучами солнца приходит новый день. Утро в доме было прохладным и спокойным, но для Фэй Ду оно не несло облегчения. Он лежал на полу, свернувшись калачиком, пытаясь спрятаться от своих страхов. Внезапно в тишине раздался тихий прерывистый звук — мяуканье. Это был Ло Иго. Он осторожно подошёл к Фэй Ду, его кошачьи глаза светились любопытством и беспокойством. Фэй Ду почувствовал, как что-то тёплое коснулось лица. Это был тёплый язык, который осторожно лизал его щёку, пытаясь разбудить. Сначала он не реагировал, но постепенно, под этим мягким прикосновением, сознание начало проясняться и молодой человек приоткрыл глаза. — Это ты… Мой мальчик, — прошептал Фэй Ду, голос был хриплым и едва слышным, — Прости, шисюн сейчас в больнице. Слеза медленно скатилась по щеке Фэй Ду, но кот, заметив, тут же аккуратно слизнул её и жалобно мяукнул. Ло Иго прижался мокрым носиком к его щеке, даря тепло в этом холодном коридоре. Кот прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом близости, несмотря на всю неопределённость и страх, которые окружали Фэй Ду. Юноша нежно провёл рукой по мягкой шёрстке, пальцы слегка дрожали. Он не понимал, кого пытается успокоить — Ло Иго или себя. Кот мурчал, его маленькое сердце билось в такт с чужим, и это было единственное, что в тот момент казалось правильным и живым. Но звенящая тишина съедала их, давила на больной мозг и разбивала все здравые мысли. Эту тишину нарушил звонок. Кот испугался внезапной мелодии и убежал в гостиную. Фэй Ду схватил телефон и ответил на звонок, не глядя на номер. — Фэй Ду, — это был Тао Жань, — Ты в порядке? — Тао Жань-гэ, что тебе нужно? Фэй Ду говорил тихо, почти без сил. Каждое слово давалось ему с огромным трудом. Он не хотел разговаривать. — Я знаю, что произошло с Ло Вэньчжоу, и он сейчас в не лучшем состоянии… — Тао Жань сделал паузу, чтобы дать собеседнику время осознать сказанное. Его голос был мягким, но в нём слышалась тревога, — Как ты себя чувствуешь? Может мне приехать за тобой? Я могу побыть рядом, если тебе это нужно. Тао Жань услышал лишь тишину в ответ. Казалось, что время остановилось, и между ними повисла гнетущая атмосфера. Через несколько секунд Фэй Ду тяжело вздохнул. Его дыхание было тяжёлым, он пытался сдержать бурю эмоций, бушевавшую внутри. Было сложно, почти на грани, но юноша не мог позволить себе закричать. Горло сдавило от нахлынувших чувств, и каждое мгновение, проведённое в тишине, становилось всё более мучительным. — Тао Жань… — Фэй Ду почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, и дыхание стало ещё более сбивчивым. На другом конце провода Тао Жань услышал тихий всхлип. Его сердце сжалось от волнения и беспокойства. Он знал, что Фэй Ду сейчас нуждается в поддержке больше всего. — Фэй Ду, всё будет хорошо, — спокойно произнёс Тао Жань, стараясь вложить в свои слова всю силу и уверенность, которые только мог, — Давай я приеду. Где ты сейчас? В доме Ло Вэньчжоу? Фэй Ду кивнул, хотя Тао Жань не мог этого видеть. Он попытался ответить, но голос предательски дрогнул, и вместо слов из его уст вырвался лишь тихий, едва слышный хрип. Несколько минут они молча сидели, не решаясь нарушить эту тяжёлую тишину. Но Фэй Ду нашёл в себе силы собрать остатки самообладания. Его голос, хоть и хриплый от слёз, прозвучал твёрдо: — Позвони мне, как только будет что-то известно о состоянии Ло Вэньчжоу. Тао Жань хотел что-то сказать в ответ, но прежде чем он успел открыть рот, Фэй Ду отключил звонок. Звук гудка эхом разнёсся по комнате, напоминая о том, что связь между ними оборвалась, оставив наедине с их мыслями. Безмолвие обволакивало сознание Фэй Ду, словно невидимое одеяло, убаюкивая его боль. Он, измученный и ослабленный, погрузился в беспокойный сон, полный обрывистых видений и тревожных образов. Сознание металось между реальностью и иллюзией, как птица, пытающаяся вырваться из клетки. В какой-то момент Фэй Ду почувствовал, как кто-то осторожно коснулся плеча. — Фэй Ду! — кто-то звал его, — Боже мой, Фэй Ду, проснись, пожалуйста. Слова звучали издалека, но он уловил в них нотки тревоги. Юноша слышал лишь чужое копошение, кто-то пытался до него достучаться, но его сознание было слишком слабым, чтобы уловить больше. — Мой мальчик… Му Сяоцин резко вытащила свой телефон из внутреннего кармана пальто. Её пальцы, обычно аккуратные и уверенные, дрожали. Она быстро набрала номер супруга, стараясь не упустить ни секунды. — Скорее вызови скорую и поднимайся к дому! — и тут же сбросила звонок, не дожидаясь ответа. Спрятав телефон обратно в карман, женщина посмотрела на Фэй Ду, который лежал на полу без сознания. Лицо было бледным, а дыхание — почти незаметным. Му Сяоцин почувствовала, как внутри неё всё похолодело. Она осторожно обняла его за плечи и прижалась губами ко лбу, проверяя температуру. Фэй Ду был холодным. Они виделись, буквально, позавчера, и тут случилось такое несчастье. Му Сяоцин не могла поверить, что всё так быстро изменилось. Она сидела на полу в прихожей, приобнимая Фэй Ду, и пыталась успокоиться. Дверь в квартиру внезапно отворилась, и вошёл Ло Чэн. — Что случилось? Почему ты сбросила звонок? — супруг бросил взгляд на Му Сяоцин, а затем перевёл его на бессознательного Фэй Ду, и переменился в лице, — Что с ним? Му Сяоцин, не отводя глаз от Фэй Ду, медленно покачала головой. Её голос был спокойным, но в нём слышалась скрытая тревога. — Не знаю, но я нашла его на полу, — произнесла она, — Давай переложим его на кровать. Ло Чэн приблизился к Фэй Ду, бережно поднял его и вместе с Му Сяоцин осторожно уложил на кровать. Когда юноша оказался на мягкой поверхности, они оба замерли, глядя на него с беспокойством. В этот момент в комнату вбежал Ло Иго, который, видимо, услышал других людей и пришёл, чтобы проверить обстановку. Кот остановился у края кровати, внимательно глядя на напряжённые лица супругов, словно пытаясь понять, что случилось. — Если об этом узнает Ло Вэньчжоу, боюсь, он поседеет от ужаса, — внезапно выпалила Му Сяоцин и нервно посмеялась, но тут же тихо добавила: — Бедный Фэй Ду. Это, наверное, из-за стресса. Он совсем истощён. Ло Чэн сидел молча на краю кровати, его лицо оставалось напряжённым и задумчивым. Слишком много событий обрушилось на их семью за последнее время. Сначала Ло Вэньчжоу оказался в реанимации, а теперь, всего через сутки, Фэй Ду был найден без сознания в коридоре. — Эти дети… — начал мужчина, но его слова прервал настойчивый звонок в дверь. Врач внимательно осмотрел Фэй Ду, проведя первичную диагностику, и подтвердил предположения Му Сяоцин. Его подключили к капельнице, и процедура была завершена. Женщина проводила фельдшера и вернулась обратно в спальню. — Я останусь с ним на несколько дней, — сказала Му Сяоцин и присела рядом с Фэй Ду. На том и порешили. Мужчина, получив указания по поводу лекарств и необходимых продуктов, отправился в магазин. — Боже, если бы это действительно увидел мой сын, он бы уже метался по дому от беспокойства, — она тяжело вздохнула и ласково провела рукой по мягким волосам Фэй Ду. — Ты так сильно переживаешь за Ло Вэньчжоу, — её голос был полон благодарности, но в нём слышалась печаль, — Спасибо. Дом затих на долгие часы, пока Фэй Ду не разлепил глаза. Яркий свет, проникающий сквозь занавески, резанул по глазам, и он зажмурился, пытаясь привыкнуть. Казалось, что он только что вынырнул из глубокого сна, но в голове было непривычно пусто. Фэй Ду попытался подняться и тут же почувствовал, как мир вокруг начинает кружиться. Из-за двери донёсся знакомый голос, и в следующую секунду в комнату вошла женщина. — Фэй Ду! — воскликнула Му Сяоцин, подбегая к кровати, — Не вставай, ты ничего не пил и не ел уже целых двое суток! Я приготовила поесть и ты должен всё съесть, понял меня? Фэй Ду медленно моргнул, пытаясь осознать чужие слова. Что-то было не так. Он не помнил, как оказался в этой комнате, почему его рука была обмотана катетером, и почему здесь была мать Ло Вэньчжоу. Ло Вэньчжоу! — Ло Вэньчжоу… — прошептал он, чувствуя, как голос предательски дрожит. Фэй Ду попытался подняться, чтобы найти свой телефон, но Му Сяоцин остановила его, мягко положив свои тёплые руки на чужие ладони. — Всё хорошо, Фэй Ду, — её голос был мягким и успокаивающим, но в нём слышалась скрытая напряжённость. Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжила: — Ло Вэньчжоу до сих пор в больнице, с ним уже всё хорошо. Слова начали медленно доходить до Фэй Ду. — Это… — он запнулся, — …правда? Му Сяоцин, сидящая напротив, подняла взгляд от своих рук на растерянного Фэй Ду. Её глаза светились мягким, почти материнским теплом. Она мягко улыбнулась, в её взгляде не было ни капли сомнения. Затем протянула руку и потрепала юношу по голове, успокаивая его. — Конечно правда. Ты думаешь, я буду тебе врать? Фэй Ду чувствовал внутри себя бурю. Мысли путались, и он не мог понять, что происходит. Но когда ему сообщили, что жизни Ло Вэньчжоу ничего не угрожает на душе стало немного спокойнее. Напряжение, сковывавшее тело, начало отпускать, и он почувствовал, как волна облегчения накрыла его с головой. Однако это спокойствие было обманчивым. Сердце продолжало болезненно сжиматься, словно пытаясь разорваться на части. Тошнота подступала к горлу, а голова раскалывалась от сильного давления. Парень инстинктивно положил руки на лицо, словно пытаясь спрятаться от боли. Тело дрожало, и он согнулся, чувствуя, как слабость разливается по венам. Было больно. Фэй Ду уже не мог понять, на физическом это уровне или эмоциональном. Му Сяоцин заметила резкую перемену и осторожно начала поглаживать его по спине. Её руки были такими мягкими и успокаивающими, что Фэй Ду постепенно начал ощущать, как резкая боль медленно проходит. Это чувство было одновременно знакомым и далёким, вызывая в нём множество смешанных эмоций. — Он дышит, — она улыбалась, и нежно приговаривала, — Не расстраивайся, Фэй Ду. Ло Вэньчжоу сейчас в порядке, и ты должен поправиться, чтобы снова быть рядом с ним. Как только Фэй Ду пришёл в себя, уже через пару дней он направился к Ло Вэньчжоу. Ночь, словно одеяло накрывало беспокойством и трепетным волнением. В этом необъяснимом холоде Фэй Ду чувствовал тревогу, сжирающую крупицы его спокойствия. В палате было темно, но никто не решался включить свет. Молодой человек сидел, устремив взгляд в пустоту, и ощущал, как рядом, в темноте, мерно и тихо бьётся сердце. Сердце самого дорогого и важного человека в этой серой жизни. Слабое дыхание и монотонный гул медицинского оборудования заполняли пространство, заглушая все посторонние звуки и напоминая, что он здесь не один. Фэй Ду с нежностью и осторожностью положил свою холодную руку на тёплую ладонь Ло Вэньчжоу. Дыхание мужчины было прерывистым и тяжёлым, вызывая тревогу. Казалось, что любой неосторожный вдох может стать последним. Ло Вэньчжоу был тем человеком, который помог Фэй Ду выбраться из глубокой тьмы, куда его загнали собственные страхи и ужасы. Он помог ему найти смысл. Смысл жить. Фэй Ду искренне благодарен за то, что ему дали этот призрачный шанс, перевернувший его жизнь. Фэй Ду закрыл глаза, ласково поглаживая ладони Ло Вэньчжоу. Он желал, чтобы тот открыл глаза, взглянул на него с прежней нежностью, любовью и заботой. Но белые стены разрывали юное сердце, напоминая, что он тот, кто погас. Фэй Ду, словно маленькая искра от спички, медленно угасал. Нужно лишь подождать, пока огонь не погаснет. Но время ещё есть, оно поможет ему разгореться вновь. Ло Вэньчжоу уже девять дней находился в состоянии комы. Ранее он был в отделении интенсивной терапии, где врачи успешно стабилизировали его состояние. После этого его перевели в обычную палату. Фэй Ду, не отходя ни на шаг, продолжал регулярно навещать мужчину. Даже договорился с медицинским персоналом о том, чтобы в палату установили дополнительную кровать, чтобы он мог оставаться рядом с Ло Вэньчжоу круглосуточно. Однако Фэй Ду практически не спал в это время. Он приходил и слушал биение родного сердца, чувствовал дыхание, чтобы убедиться, что тот жив. Это стало его жизненной необходимостью, но эту необходимость быстро пресекли медсёстры на ночном дежурстве, строго приказав ему приходить через день, чтобы он мог хоть немного выспаться. В тот день, когда Ло Вэньчжоу наконец очнулся, Фэй Ду был поглощён работой в своей компании. Как только Му Сяоцин позвонила и сообщила, что её сын пришёл в себя, Фэй Ду сразу же бросил все дела и помчался в больницу. С каждым шагом его охватывало невероятное волнение, которое словно давило на грудь, лишая возможности дышать. Остановившись перед дверью палаты Ло Вэньчжоу, Фэй Ду замер. Его руки дрожали, а сердце сжималось от волнения и тоски. Эти дни ожидания казались вечностью. И вот теперь он увидит его. Ноги предательски задрожали, что вызвало у него раздражение. Дыхание стало прерывистым, а сердце забилось быстрее. С трудом сделав глубокий вдох, он наконец отворил дверь. Всё те же белые стены, изящные цветы на прикроватной тумбе и всё тот же монотонный писк медицинских приборов. Однако теперь эта комната наполнилась энергией и жизнью. Лан Цяо и Тао Жань бурно спорят, их голоса звучат оживлённо и эмоционально. Му Сяоцин нежно гладит руку своего сына, её глаза полны слёз радости. Ло Чэн, не скрывая гордости, заявляет, что этот мальчик переживёт их всех. Сяо Хайян наблюдает за спором, иногда вставляя своё слово. Фэй Ду смотрел на Ло Вэньчжоу, который счастливо улыбается, глядя на своих родителей и друзей. Эта картина принесла ему облегчение и лёгкое головокружение, а на лице появилась слабая улыбка. Все находящиеся в палате заметили открытую дверь и сразу же окликнули Фэй Ду, который стоял в проходе. Услышав своё имя, он вздрогнул и, слегка смущённый таким вниманием, неловко направился вглубь комнаты. Родители и друзья, осознав, что ему нужно пространство, чтобы подойти к Ло Вэньчжоу, деликатно отошли в сторону, освобождая путь. Фэй Ду опустился на стул у кровати и заглянул в эти родные и живые глаза. Они были наполнены теплом и нежностью, а, главное, любовью. Его руки продолжали дрожать, из-за чего он не решался прикоснуться к мужчине. Фэй Ду требовалось немного времени, чтобы окончательно успокоиться и осознать, что все его надежды сбылись, а не остались в холодной и бесчувственной комнате реанимации. Все эти дни, пока Ло Вэньчжоу находился в больнице, Фэй Ду ухаживал за ним как мог. Он заставлял мужчину есть, даже если не хотелось, регулировал капельницы, слушал наставления врачей. Он не отходил от кровати ни на минуту, всегда рядом, готовый помочь. Каждое утро Фэй Ду приносил свежие цветы, которые он аккуратно размещал в вазе рядом с кроватью Ло Вэньчжоу. Днём приносил различные книги, чтобы Ло Вэньчжоу мог отвлечься от своих беспокойных мыслей и не чувствовал себя одиноким. Однако, к вечеру его уже не пускали, предоставляя мужчине возможность отдохнуть и восстановиться. Фэй Ду с тяжёлым сердцем вздыхал, но не осмеливался возражать. Он с нетерпением ждал следующего дня, надеясь, что любимый человек скоро поправится. Родители Ло Вэньчжоу посещали его примерно раз в несколько дней, часто принося домашнюю еду. Несколько раз также навещал Тао Жань, однако из-за своей загруженности он мог появляться не так часто. Один раз даже забегали Лан Цяо и Чан Нин. Сегодня Фэй Ду подошёл к палате Ло Вэньчжоу раньше, чем обычно, и застал его спящим. Он осторожно присел на край соседней кровати и начал внимательно рассматривать лицо своего капитана. Его глаза скользили по спокойным чертам, задерживаясь на чуть приоткрытых губах и расслабленных бровях. Фэй Ду сосредоточился на дыхании Ло Вэньчжоу, которое звучало спокойно и глубоко. Он прикрыл глаза и попытался представить, как они встретятся, когда Ло Вэньчжоу проснётся. И как снова увидит эту добрую улыбку и любящий взгляд, который так трогал его сердце. В комнате царила абсолютная тишина. Несколько минут назад в помещение зашла медсестра, чтобы отключить мужчину от медицинского оборудования. После выполнения своей задачи она быстро покинула комнату, оставив за собой лишь лёгкий след присутствия. Совсем скоро должен был начаться обед, но Фэй Ду продолжал неподвижно лежать, погружённый в глубокий сон. Ло Вэньчжоу не мог оторвать взгляд от спокойного лица, лежащего на соседней кровати. Это напомнило ему ранние утренние часы перед работой, когда он наблюдал за спящим Фэй Ду. Но в этот раз сердце было тяжёлым, словно на него давил огромный камень, вызывая лёгкую тревогу. Едва он позволил себе углубиться в мысли, как его размышления были прерваны: в палату вошла Му Сяоцин. Она тепло поприветствовала своего сына и, сев рядом с кроватью, начала наблюдать за спящим Фэй Ду вместе с Ло Вэньчжоу. — Боже, малыш Фэй Ду лежит на соседней койке… — начала женщина с тяжёлым сердцем, — Как же он перепугал нас с отцом. Ло Вэньчжоу внимательно посмотрел на мать, его глаза выражали искреннее недоумение. — Когда ты оказался в реанимации, я поехала к тебе домой, чтобы проведать Ло Иго. Но, зайдя в квартиру, я обнаружила Фэй Ду лежащим в коридоре… Когда Ло Вэньчжоу услышал её слова, сердце болезненно сжалось, словно он сам переживал тот момент. Руки начали дрожать, а дыхание стало более учащённым, он чувствовал слабую панику. Мать, заметив его состояние, мягко взяла дрожащую ладонь в свою, пытаясь успокоить сына. — Он просто слишком устал. — продолжила Му Сяоцин, стараясь говорить спокойно, но её голос всё же выдавал лёгкое волнение, — Ничего серьёзного, хотя это нас изрядно напугало. Теперь вы должны быть особенно внимательны друг к другу, чтобы подобное больше никогда не повторилось. Она похлопала Ло Вэньчжоу по руке, выражая поддержку и заботу. Её слова были одновременно и укором, и напоминанием о важности бережного отношения друг к другу. Ло Вэньчжоу внимательно смотрел на спящего Фэй Ду на соседней койке. Сколько же он натерпелся, пока сам находился на грани жизни и смерти? — Как только тебя перевели в обычную палату, Фэй Ду стал приходить к тебе каждый день, а через день или два оставался на ночь. Я не могла подобрать слов, когда видела его рядом. Это трогало меня до глубины души… На глазах женщины выступили едва заметные слёзы. Ло Вэньчжоу нежно положил руку на ладонь матери. — Мам, не плачь. Всё уже хорошо, правда. — Ты не поверишь, как я испугалась, когда в первый раз увидела его лицо после того, как он очнулся после капельницы. У него был такой ужасный вид, он словно высох. Но когда малыш Фэй Ду узнал, что твоя критическая фаза уже позади и осталось только ждать, пока ты окончательно придёшь в себя, в его глазах зародилась надежда. Представляешь, он целую неделю присылал подарки после этого случая, пока я не выловила его в твоей палате! Она смотрела на Фэй Ду с лёгкой печалью в глазах, но не могла сдержать тёплой улыбки. Этот человек был достоин её сына, и она чувствовала это всем своим существом. В её сердце и душе он был именно тем, кто мог бы сделать её мальчика счастливым. Му Сяоцин была уверена, что её сын сделал самый правильный выбор в своей жизни. — Ладно, что-то я засентиментальничала, надо идти. — она смахнула едва заметные слёзы, — Завтра обязательно ещё зайду. Му Сяоцин наклонилась к сыну, поцеловала в лоб и вышла из палаты, помахав рукой на прощание. Ло Вэньчжоу, сидя кровати, внимательно наблюдал за спящим Фэй Ду. Его взгляд был полон глубокой сосредоточенности и беспокойства. — Фэй Ду, — хрипло прошептал он, чувствуя, как в горле образуется тяжёлый ком, — Ты, наверное, так настрадался… Ему хотелось прикоснуться, ощутить, что он живой, настоящий, но Ло Вэньчжоу продолжал терпеливо ждать. Он не мог вспомнить, сколько времени прошло в ожидании, но обратил внимание на то, что юноша слегка пошевелился. Фэй Ду резко вскочил с кровати. Он сел, судорожно хватая воздух ртом, и приложил руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В комнате было темно, лишь тусклый свет, проникавший из узкого коридора через приоткрытую дверь, едва освещал пространство. Почему-то казалось, что в любой момент кто-то может войти. — Фэй Ду! — юноша посмотрел на Ло Вэньчжоу так, словно увидел призрака, — Всё хорошо, я здесь. — попытался успокоить его мужчина. Фэй Ду медленно опустил босые ноги на холодный пол и попытался восстановить сбившееся дыхание, чувствуя, как руки слегка дрожат. Внезапно его осенило, и он стремительно подошёл к мужчине. — Шисюн, как ты себя чувствуешь? — спросил Фэй Ду, осторожно присаживаясь рядом и нежно беря Ло Вэньчжоу за руку. Фэй Ду почувствовал, что родные руки похолодели. Он встревоженно спросил: — Тебе плохо? Давай, я позову врача. Но стоило Фэй Ду приподняться с кровати, как Ло Вэньчжоу слабо потянул его обратно и прижался к груди. Он прикрыл глаза, слушая сбившееся сердцебиение такого полюбившегося сердца. Ло Вэньчжоу пропах лекарствами и спиртом, этот насыщенный больничный запах проникал в лёгкие, но этого Фэй Ду было достаточно, чтобы успокоить свою беспокойную душу. Юноша нежно обнял Ло Вэньчжоу, одной рукой мягко поглаживая спину. Его прикосновения были лёгкими, как перышко, чтобы не причинить боль. Дыхание мужчины щекотало его, но это не мешало Фэй Ду. Главное, что Ло Вэньчжоу был рядом. Реальный, настоящий и всё такой же живой. Фэй Ду бы сравнил их как маленькую лампочку и глубокую тьму, где он сам был чёрной тенью, окутывающей Ло Вэньчжоу. — Шисюн, — прошептал Фэй Ду, его голос был наполнен теплотой и нежностью, от которой хотелось раствориться в этом моменте. — Ты жив. Ло Вэньчжоу замер, но мягкие прикосновения не прекращались. — Мы вместе. Я… — Фэй Ду на мгновение остановился, его голос дрогнул, и он тихо добавил: — …я так счастлив. Фэй Ду прикрыл глаза и чуть плотнее прижал к себе мужчину. — Малыш… — начал было Ло Вэньчжоу, но Фэй Ду покачал головой. — Я так рад, что с тобой всё в порядке. Я даже не могу представить, что было бы, если бы ты не выжил. Его голос дрожал, но он так хотел сказать это, что сдерживать эмоции при себе стало сложнее. — Ло Вэньчжоу… Мужчина на секунду опешил, когда его назвали по имени, особенно, когда это был Фэй Ду. Молодой человек отстранился и посмотрел в глаза напротив. В тусклом свете Ло Вэньчжоу заметил тёмные круги под глазами, измождённое лицо и заметно опухшие веки. Эти изменения вызвали у него острое чувство вины. Он осознал, что чуть не оставил Фэй Ду один на один с этим жестоким и несправедливым миром. — Шисюн, — холодные руки нежно обхватили лицо Ло Вэньчжоу, — Я люблю тебя. Ло Вэньчжоу закрыл глаза, ощущая, как его сердце разрывается от боли и счастья одновременно. Эти слова… Были для него невероятно ценными, настолько, насколько это вообще возможно. В безмолвной тишине они могли слышать только биение своих сердец, словно немую мелодию их чувств. И лишь тихие слёзы мужчины скатывались по родным, изящным рукам того, кто был ему дорог. — Я тоже люблю тебя, Фэй Ду.