Архитектор разломов

Пустота гудела — низкий, вибрирующий гул, будто миллиарды голосов, что он стёр ради своих машин, теперь шептались за гранью реальности. Сайко открыл глаза. Веки были тяжёлыми, как свинец, разум путался в обрывках, но включился резко, как генератор на аварийном старте. Воздух вонял металлом, озоном и чем-то едким — пеплом сгоревших миров, запахом его триумфов и ошибок. Он лежал на куске стекла — гладком, холодном, с рваными краями, будто выломанном из экрана его последней лаборатории. Над ним клубился серый туман, прорезанный вспышками света, и обломки: рваные куски стали, осколки камня, выгоревшие остовы механизмов, что он строил, чтобы разорвать ткань бытия. Сайко приподнялся, подавляя резкую боль в рёбрах. Встроенный мониторинг тела пискнул в голове: трещина в кости, ссадины, ожоги — мелочи для того, кто сжигал планеты. Пальцы метнулись к поясу. Генератор был на месте — маленький, размером с ладонь, горячий, с слабым, живым пульсом. Его шедевр, питавшийся энергией разрушенных миров — Ксарона, Илиды, десятков других, — должен был разорвать пространство и время, сделать его богом над реальностью. Он видел это: города, что управляются его волей, звёзды, что гнутся под его расчётами. Но в последнюю секунду разлом вспыхнул не так — крики миллиардов, что он пожёг, хлынули обратно, искажая машину. Их сила была дикой, неуправляемой, как буря, что он недооценил. Раздражение кольнуло грудь, острое, как осколок. Ошибка? Нет, просто переменная, которую он вычислит. Он огляделся. Мир был свалкой, искривлённой хаосом: обломки висели в воздухе, не падая, вращались, дрожали под невидимым током. Вдалеке мелькнула тень — быстрая, размытая, но реальная. Инстинкт напрягся, но разум откинул страх — слабость для других. Он вытащил анализатор — тонкий стержень с мигающим экраном — и навёл на обугленный остов рядом: титан и керамит, разрушен на 62%. Его лаборатория, или то, что от неё осталось. Достаточно. Сначала — укрытие. Он начал работать. Лазерный резак, встроенный в перчатку, легко кроил металл. Он собирал куски, соединял их в каркас, укреплял перегородки стеклом, которое переплавлял прямо из рассыпанных осколков. Часы или дни — он не мог сказать, время здесь вело себя странно. Когда он закончил, перед ним стояла сфера — три метра в диаметре, идеально симметричная, её гладкая поверхность отражала серый свет. Внутри — платформа, генератор на подставке, тонкий экран, собранный из проводов. Это был порядок в сердце хаоса. Сайко подключил генератор к экрану. Цифры побежали по дисплею: энергия на 17%, структурная целостность повреждена, но ядро стабильно. Разлом сработал. Не так, как планировалось, но сработал. Он должен был разорвать ткань реальности, дать ему власть над пространством и временем. Вместо этого он выбросил его сюда. Ошибка? Нет. Просто переменная, которую он ещё не учёл. Надо найти источник энергии, восстановить машину и открыть новый проход. Всё просто. Тень вернулась. Ближе. Она скользнула вдоль края сферы, оставляя за собой шлейф дыма. Сайко не шевельнулся. Он не верил в призраков. Всё, что движется, имеет массу, энергию или структуру. Он включил анализатор, но прибор лишь тихо пискнул, не выдавая данных. Это было новым. И новое требовало изучения. — Ты помнишь Ксарон, — шепнул голос, низкий, хор из тысяч, пробирающий до костей. Сайко замер. Планета, что треснула под его разломом, её города, что он сжёг с орбиты, пока экран показывал данные. Он отмахнулся — данные, не эмоции. Тень приняла форму — пепельную, с белыми пятнами вместо глаз. — Покажись, — сказал он. В его тоне не было страха. Только интерес. Тень дрогнула и приняла форму. Это была фигура — гуманоидная, но размытая, словно сделанная из пепла. Лица не было, только два белых пятна вместо глаз. Она не двигалась. Просто стояла. Сайко прищурился, анализируя. Энергия? Да. Слабый поток исходил от неё, как тепло от умирающего двигателя. Органика? Нет. Скорее проекция. — Ты один из них, — сказала тень, её голос теперь звучал многоголосием, сливающимся в единый хор. — Один из нас. — Я не один из кого-либо, — отрезал Сайко. — Назови себя или исчезни. Тень наклонила голову, и её белые глаза вспыхнули ярче. — Мы — Эхо. То, что ты оставил. То, что ты сжёг. Мы ждали. В его памяти мелькнули фрагменты прошлого: планеты, охваченные огнём, города, расплавленные его машинами, крики, которые он заглушал расчётами. Он отбросил их. Прошлое — это данные. Но тень не исчезала. Она шагнула ближе, и за ней появились другие. Десятки. Сотни. Их шёпот слился в гул, от которого задрожали стены. — Ты не уйдёшь, — сказали они в унисон. — Ты будешь слушать. Сайко сжал кулаки. Его пульс ускорился, но лицо оставалось каменным. Он не боялся. Он раздражался. Эти голоса — они нарушали его порядок. Он повернулся к генератору и положил руку на корпус. — Вы — шум, — сказал он. — А шум можно устранить. Эхо замерли. Их глаза горели, но они не двигались. Сайко ввёл команду. Генератор загудел громче, выпуская слабый импульс энергии. Тени дрогнули. Некоторые рассеялись, как дым. Он кивнул сам себе. Они уязвимы. А значит, полезны. Он сел и начал чертить новый план. Эхо — не угроза. Они — топливо. А этот мир — не тюрьма. Это лаборатория. И он, Сайко, сделает из неё шедевр.