Заметка №69. Mutual madness

Юнхо облизнул губы. Минги. Обычно, такой грозный. Такой властный. И такой огромный. Но такой отчаянно маленький сейчас. Сидит и трепещет ярче молодого листика на ветру. Руки пробежались по напряженному торсу. Кожа под пальцами моментально покрылась мурашками, мышцы напряглись. Какой нежный. Ладони пробежались к груди, задевая затвердевшие соски. Туда же опустились и мягкие губы. Минги дернулся, стараясь уйти от прикосновений. Привязанные шершавой веревкой к стулу конечности не дали пошевелиться слишком сильно. — Чего ты? Я же плохого тебе ничего не сделаю, — слишком сладким для подобной обстановки голосом протянул Юнхо, — так, поиграюсь немного. Надеюсь, ты не против, — он вновь оставил мокрый поцелуй на чужой груди, зубами слабо оттянув сосок. Минги лишь что-то промычал в ответ — это был его максимум с забитым футболкой ртом. По щеке стекла капелька холодного пота. Вокруг было темно. Закрытые шторы, захлопнутая дверь. Светились только глаза у Юнхо. Противным поедающим пламенем похоти и разврата. — Не бойся, сладкий мой, — он провел языком посередине груди Сона, довольно мыча. Поцелуями прошёлся по ключицам, оставляя пару краснеющих засов, — я же не садист какой-то. Минги вновь обреченно замычал, пытаясь хоть как-то уйти от неприятных касаний. Руки заметнее задрожали. Тело постепенно напрягалось все сильнее и сильнее. Юнхо будто упивался своей властью. Тонкие длинные пальцы бегали по прекрасным изгибам мышц Сона, губы и зубы издевались над ключицами и шеей. Букеты отметин багровели на карамельной коже. В темноте было трудно увидеть подобное, но глаза уже давно привыкли. Чон улыбался в поцелуи. Он, такой слабый и чувствительный, смог подчинить себе такого злого и большого Минги. Того, которого боялся весь поток из-за грубого голоса, из-за постоянно уставших глаз, из-за таких сильных и красивых рук. Ух, Юнхо простонал от своих мыслей. Как бы красиво эти руки смотрелись на нем, на его шее и, Пресвятые угодники, на члене. В штанах стало катастрофически тесно. Он будто огромный кот ластился к парню, шумно вздыхал, когда прижимался шеей к чужому горлу. — Почему ты дрожишь? — немного отстранившись улыбнулся Юнхо. — Говорю же, больно не будет, — на щеке остался влажный поцелуй. Он поймал испуганный взгляд Сона. Такой умоляющий и отчаянный. — Тебе понравится. Чон опустился ниже, вновь проходясь губами по набухшим соскам, оставляя густые засосы и яркие укусы, руками сжимая кожу на бедрах. Такие упругие, такие бархатные, такие… Идеальные. Юнхо очень рад, что решил раздеть парня полностью. Теперь, даже несмотря на темноту комнаты, уже пропахшейся страхом и похотью, он мог спокойно разглядывать это прекрасное тело. Мог трогать, не боясь ничего, целовать везде, где только захочется. Тело под прикосновениями напрягалось, по гладкой коже табунами бегали мурашки. Но на это не хотелось обращать внимания. Как и на тихие всхлипы с протестующими мычаниями. Ему нравилось наблюдать, как, несмотря на отвращение в глазах, парень под ним возбуждался, покрывался тонкой пленкой пота, дрожал, будто от предвкушения. — Ты такой красивый, — завороженно прошептал Юнхо. — Ты так развратно мычишь, сладенький мой. Даже не представляешь, на сколько сильно это возбуждает, — последнее предложение уже шепотом и в самое покрасневшее ухо. — Что ты так? — заметив, как дернулась тело парня, улыбнулся Чон. Оно будто металось между желанием расслабиться, поддаться прикосновениям и ласкам, и задергаться сильнее, чтобы, возможно, его отпустили. — Что, нравиться, когда тебя хвалят? — он хмыкнул. — Какой милый. Если хочешь, я могу утопить тебя в похвале, — он провел языком по ушной раковине, оттянул ее немного зубами, припал губами, засасывая и мыча что-то неразборчивое. Вокруг стоял шум, будто за окном шел дождь. Хороший такой, тарабанящий по стеклу огромными каплями. Минги сощурил глаза, оглядываясь. Он будто пытался рассмотреть комнату, понять где находиться. Будто хотел вспомнить как попал сюда. Как его смогли так крепко привязать к стулу. Сон замычал. Видимо, челюсть уже начало сводить от постоянно открытого рта. Юнхо упал на колени. Не сел, не опустился. Именно упал. Рухнул вниз, сразу припадая губами к низу живота, так грубо и настойчиво его выцеловывая, кусая. Его пальцы бегали по талии, бедрам дрожащего Минги, заставляли немного шире раздвинуть ноги. Ну, насколько позволяли веревки, растеревшие кожу в красные раны. Член предательски встал, ожидая внимания в свою сторону. — Минги, — Юнхо заворожено вздохнул, хихикая от очередной недовольной гримасы на лице у парня. Губы опустились на бедра, язык вырисовывал непонятные узоры, дразнящие щекотал головку. Сон стиснул футболку зубами. Мышцы на горле задергались, поднимая кадык. Он шумно дышал, будто немного задыхаясь. — Расслабься, сладкий. Вот так, молодец, — член Сона вновь дернулся, вызывая тихие смешки. — Что, так сильно хочешь побыстрее начать? А, сладенький? Даже Юнхо удивился от приторности своего голоса. Он сам-то еле сдерживал себя. Так хотелось побыстрее почувствовать этот прекрасный член в себе. Так сильно хотелось заласкать его до боли, чтобы каждое касание отдавало в теле Минги уже даже не приятной, а колючей болью в мышцах. Минги громко вздохнул, когда его член неожиданно оказался в плену горячего рта. Язык вырисовывал космические узоры на головке, спускался ниже, да так, что Юнхо утыкался носом в чужой лобок. Чон улыбался, спокойно насаживаясь головой на такой долгожданный член. Он скулил, рычал, царапал ногтями бедра. Так нетерпеливо наслаждаясь каждым моментом своей свободы. Горло приятно стискивались вокруг члена, парню не хватало воздуха. Но он продолжал. Вкус кожи, такой солоноватый и с еле заметной горчинкой, заставлял хотеть большего. Намного большего. Челюсть уже начинала болеть от напряжения. Юнхо с довольно громким чмоком отстранился облизываясь. Он довольно вздохнул, немного поднимаясь. — Сладкий мой, — он обхватил дрожащий подбородок Сона пальцами, — посмотри сюда. Минги покорно опустил голову, сразу прикрывая глаза под удивленный вздох. Юнхо улыбнулся, представляя как приятно сейчас член парня холодило от слюны на нем, и вытянул футболку из чужого рта, откладывая в сторону. — Будь хорошим мальчиком, не кричи слишком громко, — Чон, упёршись рукой в чужое бедро приподнялся, оставляя лёгкий поцелуй на губах. — Но я хочу тебя слышать. — Зачем? — прохрипел парень, удивляясь своему голосу. — Просто, — Юнхо вернулся на свое место между чужих бедер. — Захотелось мне, — губы вновь обхватили головку. Язык мягко прошёлся по ней. Чон вновь упёрся носом в чужой лобок. Потом выпустил. И вновь опустился туда же. Юнхо довольно чавкал, громко дышал, будто задыхаясь в волнах наслаждения, растворяясь в моменте. Минги выдохнул, прикусывая губу. По бедру прилетел шлепок после очередного сдавленного стона. Чон начал двигаться немного активнее, но более смазано, несдержанно. Минги даже заинтересовано опустил глаза, испуская тихий стон, в этот раз ничем не сдерживаемый. Юнхо уже сам подрагивал. Он завел одну руку себе за спину, двигая ею в ритм своей головы. Так развязно и будто забыв, что он не один в комнате. Старался, будто он самая оплачиваемая порнозвезда в мире. И он радовался этому. Так приятно. Собственных пальцев, если честно, совершенно не хватало. Да, длинные, да, приятно заполняли изнывающий от желания анус, но это не то. Хотелось намного большего. Ещё и от отсутствия смазки было не шибко удобно. Минги неожиданно, но тихо заскулил, непроизвольно толкаясь глубже в рот Чону. Он громко задышал, закидывая голову назад и выгибаясь в спине. Его тело стало дрожать сильнее. В этот раз, похоже, уже от возбуждения, а не страха. Юнхо замер, удивлённо наблюдая. Он покорно все сглотнул, облизываясь, замычал, пытаясь запомнить этот удивительно мягкий вкус, немного не похожий ни на что больше. — Превосходный, — шепнул Чон в темноту комнаты, продолжая рукой ласкать напряжённый член. — Просто прекрасный, — он восхищался тем, насколько обмякло тело парня. Насколько громко он дышал. Насколько красиво скулил от боли перевозбуждения. — Блять, — выдохнул Минги, сразу же измученно замычав от ещё одного шлепка по бедру. — Не матерись, сладенький, — на краснеющую кожу опустился мягкий поцелуй. Юнхо стащил с себя кофту, выкидывая ее куда-то в темноту комнаты. В глубине квартиры раздался дверной звонок. — Чёрт, — Чон неожиданно резко переключился с похотливо-голодного зверя на спокойного человека. Будто по щелчку. Будто того, что он творил в этой темноте и не случалось совершенно. — Ги, побудешь хорошим мальчиком, — он поднял футболку, вновь сворачивая ее и аккуратно дотрагиваясь до подбородка Сона, намекая, что нужно открыть рот, — посидишь тихо? — Минги пришлось подчиниться, по-щенячьи поднимая глаза, будто умоляя не использовать эту футболку. Его тело ещё не пришло в себя после оргазма, ровно так же, как и мысли. В квартире вновь раздался нетерпеливый звонок. — Да иду я! — крикнул он, выбегая из комнаты. Растрёпанный, со, скорее всего, раскрасневшимися губами, без футболки. Опять соседям что-то нужно. Он даже не пытался скрыть свой стояк, который уже порядком болел от отсутствия внимания, заставив пришедшую девушку сильно смутиться. Какие-то подписи собирают, чтобы что-то там во дворе поменяли. Ебать. Ночь на дворе. Вот это они придумали. Юнхо громко выругался, напоминая о столь позднем времени для визита (ещё бы позже пришли!) и послал нежданных гостей куда подальше, захлопнув дверь перед самым носом бедной девушки. Она, похоже, не до конца поняла, почему Чон был насколько злым на нее. В комнате было тихо. Минги сидел, рассматривая свое тело с блестящими от слез щеками. Глаза, казалось, уже ничего не выражали. Свет, пробившийся в эту теперь из коридора помогал, демонстрируя краснеющие букеты из засосов и укусов на карамельной коже бедер и груди. Такой потерянный, но чертовски сексуальный. Юнхо подошел сзади, оставляя на шее мягкий поцелуй. Сон встрепенулся на месте, шипя от того, как неприятно веревка натерла нежную кожу запястий и щиколоток. Чон стащил с себя штаны, вытащив что-то из кармана, отправил их к своей кофте — куда-то в неизвестность. Непривычный вес на бедрах немного заставил Минги поежиться и поднять блестящие от редких слез глаза на веселое лицо перед собой. — Хей, сладенький, чего ты? — футболка вновь оказалась на полу. В этот раз Юнхо уже не просто чмокнул в губы, а завлек парня в настойчивый поцелуй. — Ай! — зашипел, когда ему прикусил губу. — Я же не делал тебе больно. Что не так? — Всё не так, — пробурчал. От второго поцелуя он почти увернулся. Его поймали за подбородок, а сил, чтобы сопротивляться не было. По бедру Сона, где-то ближе к колену, прилетел очередной шлепок. Слезы с новой силой покатились по щекам. Юнхо не обращал на это внимания, переместив руку на чужой затылок. Он агрессивно впивался в чужие губы, раскусывая их, радуясь, что никто не сопротивлялся. Он мычал, царапая затылок ногтями. Минги слабо крутил головой, пытался поймать язык зубами, чтобы укусить больнее. Чон на подобные попытки сопротивления лишь хихикнул, сильнее виляя бедрами. Он будто знал в какую сторону и с какой силой нужно податься, чтобы выбить побольше стонов. — Юнхо, стой, — кое-как выдавил из себя Сон в момент, когда от него наконец отстали с поцелуями. Он все ещё пытался как-то отодвинуться от прикосновений. — Что такое, сладенький? — парень лизнул щеку, оставляя длинную полосу слюны. — Наслаждаешься возможностью говорить? — он провел носом по блестящему следу. — Могу забрать обратно, если хочешь, — цокнул, немного отстраняясь, делая вид, что тянется к футболке. — Н-нет, не нужно. Прости, — он выдохнул, опуская голову на плечо перед собой. Тело вновь задрожало в слабом приступе паники. — Вот так, — хмыкнул Юнхо, выпутывая пальцы с волос на затылке и трепая макушку. — Молодец, хороший мальчик. Минги прикусил губу, пугаясь, дернувшегося от похвалы члена и приятно потянувшего внизу живота. Он явно не ожидал подобной реакции своего тела на такие слова. — Ты такой милый, когда смущаешься. Мне это нравится. Руки отпустили голову, раскручивая пузырек, который все это время был в одной из них. Блестящая смазка полилась на головку. Она немного холодила кожу. Длинные пальцы аккуратно размазывали ее дальше. — Как думаешь, сколько ещё раундов выдержишь? — Чон медленно водил пальцами от основания до головки. — И подними голову, мне нравятся твои глаза. — Не знаю, — честно ответил он, ловя на себе голодный взгляд. Даже такой большой он выглядел сейчас как какая-то малюсенькая мышка, загнанная в угол котом. — Прости, сладенький, но я хочу знать конкретное число, — опять лизнул лицо, но уже с другой стороны. — Сколько? Два? Три? Пять? — Минги подавился воздухом, зажмурившись. — Два максимум, — парень заскулил, когда пальцы сильно сжались на головке. — Умница. Нужно было сразу так отвечать, — Юнхо расслабил руку. Он выдавил ещё немного смазки, поцелуем отвлекая Сона от лишних мыслей и немного разрабатывая уже себя. Хотелось быстрее получить желаемое. Чувствовать Минги в себе было… Намного приятнее, чем ожидал Чон. Такой идеально подходящий по размеру. Такой горячий. Лицо перед ним слегка скривилось, зажмурившись отвернулось, открывая такую красивую шею. Юнхо с возбуждённым рыком припал к ней губами. Он медленно поднимался и обратно насаживался на член и одновременно с этим так развратно и нетерпеливо мучал горло парня, то придавливая зубами кадык, то щекоча носом впадинку около ключицы. — Ты в разы идеальные, чем я себе представлял, — руками проходясь по чужому торсу протянул Юнхо. Пальцы, слегка испачканные в смазке, заставляли кожу под собой блестеть, так развратно переливаясь в свете лампы из коридора. — Черт, сладкий, а ты умеешь удивлять. Чон выровнялся. Он будто пьяный улыбнулся, ближе придвигаясь к губам, но Минги в этот раз удачно увернулся, получая смазанный поцелуй в уголок челюсти. Он довольно облегчённо выдохнул, все ещё слабо дрожа от смущения и беспомощности. — Минги, — захныкал Юнхо, будто обидевшись на подобное. — Почему ты меня боишься? — он схватил парня за лицо, поворачивая к себе. — А что ты сейчас со мной делаешь? — буркнул Сон, будто выплюнув яд. На секунду, он вернул к себе тот грозный вид, которого боялись все остальные. Глаза, не блестящие ни при каких обстоятельствах, вечно напряжённые мышцы лица, недовольный оскал. По щеке прилетел удар. Возможно, даже немного сильнее тех шлепков по бедрам. — Ай! Ты что творишь? — Сладенький, ты, по-моему, забыл в каком положении находишься, — Чон нервно улыбнулся, быстро возвращая себе прошлый восторженно-блаженный вид, начиная двигаться активнее. Чон опустил голову на чужое плечо, шумно дыша. Его руки уже бегали по чужой спине, царапали плечи. Он, между стонов, кусал чужую шею, вылизывал ее. Так идеально было найти нужный угол, чтобы головка попадала по простате. Минги, с покрасневшей щекой и порядком уставшим от всего видом, уже просто смирился со своей участью. Он не дёргался, не вырывался, не сдерживал низкие стоны, позволяя Юнхо радоваться своему триумфу. Казалось, в его глазах ещё была густая смесь отвращения и страха, стекающая по лицу с редкими слезами. Но она уже никого не могла остановить. Минги застонал немного громче. Откинутая назад голова неожиданно упала на плечо Чона. — Юнхо, — тихо выдохнул парень. Его дрожь усилилась, — пожалуйста, быстрее, — сбивчиво и очень тихо, но так возбуждающе. — Ты меня удивляешь, — хихикнул Чон, перенося одну руку на чужой затылок, позволяя Минги заглушать стоны в своем плече. Слабый укус заставил вздрогнуть. — Такой хороший мальчик, — всё-таки, он немного ускорился. Голос уже немного охрип от всех этих мычаний и скулежа, но хотелось чего-то более громкого. Чужой язык, мягко вылизывающий ключицу ощущался необычайно нежно. Зубы резко сомкнулись на коже, заставляя пискнуть от неожиданности. Минги зарычал, содрогаясь от каждого движения Чона. Неожиданно разлившееся внутри тепло разогнало новую волну мурашек по коже. Юнхо даже ахнул. Если бы он был в мультике, вместо его глаз сейчас виднелись два огромных сердечка. Захотелось двигаться ещё активнее, немного резче. — Больно, — Минги упёрся макушкой в плечо Чона, пытаясь оттолкнуть. Его грудь высоко вздымалась, дыхание сбилось. — Малыш, ты такой милый, — Юнхо продолжал двигаться. Специально. Он знал, что подобное уже не приносило никакого наслаждения парню. Знал, но продолжал, упиваясь тем, как Сон дрожит, как старается сдержать уже болезненные стоны, как ломается ещё сильнее. Юнхо сам ещё не кончил ни разу, а так хотелось. Тело будто умоляло, уже не выдерживая напряжения и желания. Он специально не трогал себя. Дыхание сбилось к черту, со лба стекла капелька пота. Так приятно было смотреть на парня под собой. Он все ещё был таким грозным, таким сексуальным. Выть хотелось. Каждая напряжённая мышца притягивала к себе взгляд и юркие пальчики. — Пожалуйста, остановись, — хрипло, почти шепотом. Минги часто дёргался от неприятных ощущений, извивался, в попытках от них избавиться. Юнхо замер ненадолго. Он подхватил ладонями опущенный подбородок Сона, заглянул тому в блестящие от слез глаза. Такой разбитый. Приоткрытые губы уже слабо кровоточили от постоянных терзаний. — Малыш, — он вернулся в свой бешеный темп, кое-как удерживая дыхание и себя на месте, — я так долго думал об этом. Столько ночей провел, просто втыкая в потолок и мечтая о том, чтобы дотронуться к тебе настолько же спокойно, как могу и сейчас, — он облизнул губы Минги, — ты думаешь, я так быстро сдамся? Нет, — протянул, — прости, сладкий, но я ещё не наигрался. — Сумасшедший, — практически не слышно прошептал Сон, грустно выдыхая, когда его вновь втянули в очень требовательный поцелуй. Юнхо вылизывал чужие губы, посасывал их, кусал. Он рычал от привкуса крови, но улыбался, ведь это он довел их до такого состояния. Ритм было трудно удерживать. Он постоянно сбивался, менял его, пытался сесть поудобнее. Так хотелось чего-то необычного, такого, что заставит фейерверки плясать перед глазами. Тело уже просто изнывало от возбуждения, мышцы сводило, а конечности подрагивали. — Два раунда, сладкий, сам говорил. — Переоценил себя, — шикнул Минги. Из глаз вновь потекли редкие слезы, смешиваясь с потом на блестящих щеках. — Остановись, — он опустил плечи, наклоняясь вперёд насколько позволяли завязанные руки, — пожалуйста, — шепотом. Умоляюще. На грани панической атаки. — Сладенький, — Юнхо ухмыльнулся. В который раз он поднял лицо парня за подбородок. Страх в чужих глазах утопал в темноте карих радужек, — давай, постарайся ещё немного. Для меня. Пожалуйста, — он наклонился ближе. — И я отпущу тебя, — в самые губы. — Хорошо, — Минги сам начал поцелуй. Солоноватый от слез, до ужаса медленный, будто боящийся чего-то. Такой умоляющий. Инициатива от парня была удивительной. Тянущейся, будто мед, обжигающей, но как морозный холод. Опасной. Будто что-то стоит от нее ожидать. Тихий скулеж во влажные губы возбуждал. Руки неконтролируемо сбежали с сутулых плечей на широкую спину, стараясь не царапаться. Он сам уже на грани. Сам уже готов был захныкать от переизбытка чувств. Голова упала на чужое плечо. — Ты такой хороший, — Юнхо говорил очень сбивчиво. Слоги сменялись стонами и наоборот. Он дрожал, не зная куда себя деть. — Такой прекрасный, — темп стал грубее, более быстрым. — Идеальный, — он застонал громче. Слов было уже практически не разобрать. Чон сбился, замычал, замирая на месте. Дышал очень громко, ртом хватая воздух. Перед глазами плясали звёзды, будто настоящие фейерверки. Даже в кончике носа слабо закололо. Пальцы отпустили сдавливаемые до этого плечи. Юнхо вильнул бедрами, кое-как, но довольно быстро прийдя в себя. На животе Минги красовался красивый узор из спермы. Черт, даже такое выглядело на нем как какое-то произведение искусства. — Черт, прости, малыш, тут сбился уже я, — Чон хмыкнул, позволяя себя поцеловать. Мягкие, искусанные губы так осторожно касались его собственных, будто проверяя на безопасность свой следующий шаг. Юнхо слабо вилял бедрами, постанывал в поцелуй, улыбался, наслаждаясь своей властью. Так необычайно легко он себя ещё никогда не чувствовал. Никогда раньше ему так не подчинялись. Настолько покорно, настолько запугано. — Юнхо, — Минги вновь скулил. Метался между болью и страхом, граничащим с безумием. Он упал головой в изгиб шеи Чона, бормоча что-то. Громко сглотнул скопившуюся в горле вязкую слюну. Движения уже были смазанными. Руки не знали куда себя деть, обнимая Минги, чтобы удержать себя на месте дольше пары секунд. Мысли, сбившиеся до этого в одну кучу просто улетучились из головы. Так тихо… Неожиданный стон заставил парня напрячься. — Стой, — Сон рыкнул, сбивчиво дыша. — Блять, — практически не слышно. Юнхо громко выдохнул, чувствуя как пульсирует член Сона внутри него. Как под его бедрами дрожат чужие. От чего-то очень непривычно такое ощущать. Вот это вот извивание чужого тела, эти всхлипы… — Вот и все. Молодец. Просто умница, — залепетал Чон, поднимая голову Минги. В этот раз он поцеловал в уголок губ. — Спасибо, — Минги кое-как привел дыхание в порядок, удивляясь тому, как сердце мечется выскочить из грудной клетки. Он по-щенячьи взглянул на парня на себе, резко потерявшего всю свою уверенность и страсть. — Может отпустишь? — А? Да, прости, хороший мой, — ещё один поцелуй, в щеку, слизав скопившуюся на бархатной коже слезинку. Юнхо полностью отстранился, встал, с недовольным стоном понимая, что больше ничего не будет его так идеально наполнять. Он мельком взглянул на веревки, сразу решая, что канцелярский нож справится с ними быстрее всего. Минги встал, немного разминая затёкшие конечности. — Чего ты застыл? — Сон улыбнулся, притягивая парня к себе. — Ты, конечно, прекрасно справился, я и вправду испугался сначала, но, пожалуй, — он чмокнул парня в лоб. Так невинно и мило, будто ничего до этого между ними не происходило вообще, — в следующий раз играем по моим правилам и без никакого алкоголя, голова до сих пор болит. — Прости, — Юнхо устало улыбнулся, падая в чужие объятья, позволяя утащить себя в ванную комнату. Душ им сейчас не помешает. Возможно, именно в эту ночь Минги на себе прочувствовал ту самую пословицу про чертей тихих в омутах и больше никогда не скажет своему невиннейшему на всей планете парню, что ему хочется чего-то настолько необычного. И, возможно, он больше никогда не согласиться на связывание. И на футболку во рту. И вообще, он больше настолько слепо не довериться Юнхо в выборе экспериментов. Наверное. Об этом он ещё подумает. Всё-таки, ему понравилось быть украденным с бара будто какая-то принцесса и настолько удивлённым необычайной развратностью Чона, обычно так смущавшегося даже от лёгкого флирта.