Профессор Мустанг, у вас усы!

Весь день Эдвард ходил в плохом настроении, на всех огрызался и даже не стал идти к своему брату, чтобы снова не рассориться с ним. А когда пары кончились, вспомнил, что в это время Альфонс сегодня должен освободиться в то же время и подумал встретить его, выйдя и заняв своё обычное место на скамейке напротив входа в университет, принялся гипнотизировать двери. И тут сбоку к нему кто-то обращается: — Эдвард? Названный обернулся, не узнавая голоса, и, увидев лицо этого человека, остолбенел, ошеломлённо глядя на него. Перед ним стоял длинноволосый мужчина сорока лет с виду. Из-под прикрытых век в него впился взгляд идентичных его золотых глаз. Светлые волосы были заправлены в хвост, точно повторяя причёску Эдварда, и все другие маленькие схожести в чертах лица словно делали его маленькой копией человека напротив. В руках он держал портфель, столь знакомый, что он не хотел продолжать думать в этом направлении. Человек перед ним отнюдь не был незнакомцем, хоть голоса его он уже не помнил. Он присутствовал на всех семейных фотографиях, оставшихся после пожара в их доме. Эдварду всегда хотелось выжечь лицо этого человека на них, и единственное, что всегда удерживало его — он не хочет предавать память своей матери. И всё же это лицо... Так похоже на его. Казалось, лишь спустя несколько минут молчания его губы наконец сложились, чтобы произнести всплывшее в голове имя: — Хоэнхайм?.. В глазах мужчины мелькнула радость от узнавания, но тут же померкла при следующих словах: — Ты, ублюдок, ещё и вернуться посмел?! Мужчина замер от столь резкого перехода на повышенные тона. Он даже растерялся, и первым его порывом было начать объясняться: — Эдвард, мне... Что, видимо, было неверной реакцией. Эдвард не дал ему договорить, ударив его кулаком по лицу. — Если бы ты действительно сожалел, вернулся бы раньше! Кое-как удержав равновесие, потирая свою щёку, Хоэнхайм всё же попробовал продолжить: — Я действительно не думал, что всё так затянется. Поверь, если бы у меня был выбор, я бы не оставил вас на столь долгий срок. — Заткнись, у меня нет ни времени, ни желания выслушивать твои жалкие оправдания. Уходи, пока тебя не увидел Альфонс. — Эд, — знакомый голос из-за спины заставил его вздрогнуть, — я уже встретился с ним сегодня ранее. Это я ему сказал, где мы учимся. Эдвард резко обернулся. — Зачем?! Конечно, он уже догадывался об этом. Не могло же так совпасть, чтобы этот человек ещё и ходил с точно таким же портфелем, как и у его Ала, со всеми потёртостями в тех же самых местах. Но Эдвард всё равно ощутил укол предательства, когда услышал это подтверждение из уст своего брата. Альфонс тяжело вздохнул и попытался: — Эд. Он наш папа. Единственный близкий родственник, который у нас остался. Мы должны хотя бы попытаться наладить с ним отношения... — Ал, этот выродок бросил нас и нашу мать! Нужны тебе такие "отношения"? — Эдвард. — укоризненно позвал он. — Что? Что "Эдвард"?! Я не понимаю этой твоей тяги к — по сути — незнакомцу! Когда он ушёл, ты ещё и говорить толком не умел! Ты бы даже не знал, как он выглядел, если б мама не развесила по всему дому его фотографии! — Эдвард тяжело дышал, выговаривая все эти слова достаточно громко, чтобы нежеланный гость прекрасно слышал, как его возвращению здесь рады. Чувствуя, что вот-вот снова выйдет из себя, Эдвард попытался успокоиться. Точно. Если он продолжит в том же духе, ситуация повторится. Он взял свои вещи и торопливо пошёл прочь, по пути толкнув плечом незадачливого отца и кинув Альфонсу: — Поговорим позже.

***

И ушёл, сверкая пятками. Альфонс с самым несчастным видом стоял, смотря ему вслед, а когда его фигура скрылась за забором, обернулся и сказал: — Не принимайте близко к сердцу. Ему просто нужно всё обдумать. — Он прав. И мне действительно не стоило так внезапно приходить и влезать в вашу жизнь спустя столько лет. — Он поправил очки и как-то обречённо посмотрел на него. — Вы ведь уже почти взрослые. — Не вините себя. У вас были причины. Эдварду просто нужно немного остыть. Он поймёт, когда будет в состоянии выслушать. Они вышли с территории школы и Альфонс уже зашагал в сторону дома, когда заметил, что его собеседник долго не отвечает. Он развернулся к вставшему в метре от него Хоэнхайму и спросил: — Вы сейчас заняты? — Нет, просто думаю, что к возвращению твоего брата мне лучше не быть в вашем доме. — Понимаю, — Альфонс мягко улыбнулся и заверил: — Я напишу вам, когда он будет готов. Попрощавшись с отцом напоследок, Альфонс вернулся домой один. Честно говоря, он уже со знаменательной утренней встречи предвкушал, как Эдвард встретится с отцом, может, поругается немного, да всё равно вернётся домой вместе со своим братом и отцом, как они через разговоры придут к какому-то сухому пониманию, как они будут, сидя на кухне, вместе ужинать, и, возможно даже, отец остался бы на ночь в их доме. Ну что же. Видимо, на обретение отца и счастливого финала, где они втроём будут по вечерам играть в дженгу, смотреть фильмы и проводить вместе праздники и каникулы, потребуется чуть больше времени.