О желаниях

Дин оставил тарелки в раковине, оставил линейку кружек с остатками всего, чем можно было их наполнить возле и пару сковородок на плите. Сэм посмотрел на это и просто промолчал. Теперь он злился куда тише, чем раньше – теперь его раздражение было не криком, а глухим и тяжёлым молчанием. И поскольку Дин пропадал где-то в глубине бункера, поскольку Кастиэль учился медитировать в библиотеке, Сэм остался один и в тишине, изучая новостные сводки. Настроения не было, и Сэм знал, что в такие моменты всегда появляется что-то, что портит его окончательно. Это "что-то" Сэм предпочел бы не видеть ещё лет двадцать. Правда в том, что его желания никогда не сбываются. – Ты выглядишь так, будто вот-вот сдохнешь. – сказал Дьявол. Сэм не обернулся. Сэму захотелось закричать. – Спасибо за диагноз, доктор. – Я просто беспокоюсь, – Люцифер медленно подошёл, уселся рядом на стол, отодвигая ноутбук и игнорируя личное пространство. – Ты стал каким-то скучным в последнее время. Раньше в тебе хоть искра была. – Это было до того, как ты погубил меня в Клетке или после? – Эй, ты же сам говорил, что было и что-то хорошее тогда, – Люцифер ухмыльнулся. – Помнишь? Я, ты и наши желания. Мы ведь тогда находили хорошие способы развлечься. Сэм отказался смотреть на него, вместо этого развернулся ближе к ноутбуку, всем видом показывая свое нежелание говорить. – Это не обсуждается, – сказал он. – Почему? Мы были отличной парой, – Люцифер наклонился ближе, почти лег на стол, теперь точно заслоняя экран своей головой. Его голос стал мягче и интимнее, отчего захотелось блевать. – Мне не нужно твое тело, Сэм. Не в том смысле, по крайней мере. Только немного внимания. Сейчас всё по обоюдному согласию. Мы не в Клетке, и у тебя есть право выбора. Я не пытаюсь тебя сломать. Я говорю лишь о том, что мы могли бы продолжить наши отношения, чувственно и горизонтально. Сэм резко сжал ручку, от чего та переломилась поперек. – Ты уже сломал. Мне достаточно. Люцифер только пожал плечами. – Звучит как что-то, что следовало бы обсудить на терапии. – Я уже на терапии, – Сэм усмехнулся. – И антидепрессантах. И транквилизаторах. Знаешь, что это делает с либидо? Оно исчезает. Прямо как твоё чувство вины, наверное. – Это грустно. – Люцифер преувеличенно вздохнул. – Ты даже не злишься по-настоящему. Ни на меня, ни на себя. Ты просто выгорел. Чёрт, это даже не весело. – Прости, что не могу быть твоим личным шоу для развлечения, – Сэм отложил кусочки ручки на стол. – Почему ты вообще здесь? – Потому что, мне кажется, нам пора обсудить то, что между нами происходит. Думать об этом в три часа ночи, конечно, весело, но полезнее делать это вместе с тобой, чем в одиночку. Сэм засмеялся, голос хрипел, и во рту ощущалась горечь. – Ты серьёзно? Я – единственный, кто тебя терпит, потому что все остальные ненавидят тебя. Ты думаешь, что это что – форма привязанности? – Ну, да, – Люцифер кивнул. – Это довольно по-человечески, разве нет? Сэм посмотрел на него, на его гладкое лицо, на отсутствие намёка на злобу, будто бы он действительно не понимал, что было не так. Это пугало. – Ты – психопат, у тебя мания разрушения и синдром Бога, и тебе никуда от этого не деться, даже если сейчас ты ведёшь себя как надоедливый ребенок. Ты скучаешь по ощущению контроля, по иллюзии, что мы с тобой в равных ролях, в одинаковых позициях, и у тебя есть эта больная фантазия о том, что мы почему-то вместе. Я не хотел этого тогда, не хочу и сейчас. Тогда я смирился, и ты знал это. Тишина повисла между ними, на секунду почти что жалкая. – Я знал, – спокойно ответил Люцифер. – Но я смирился так же, как и ты. Это был наш способ не сойти с ума, возможно, больной, но всё же способ. – И что теперь? – Сэм усмехнулся, ощущая теперь только усталость.– Ты решил, что если я не кричу, значит, всё можно повторить? Что я сдамся и на этот раз? – Я не хочу, чтобы ты сдавался. Я хочу, чтобы ты выбрал. Сам, без цепей и решеток, без давления, без твоего постоянного чувства вины и мазохизма. Сэм отвернулся. – У меня не осталось желания. Ни к тебе, ни к кому-либо ещё. Всё, что было раньше – ничего не значит. И не потому что я выше этого. Я просто пуст, и у меня больше нет сил на тебя или что-либо. Люцифер наклонился вперёд, голос у него дрогнул совсем немного, и Сэм это заметил. – Что если я не издеваюсь, не манипулирую? Что если я просто хочу остаться? Сэм откинулся на спинку стула, наконец посмотрев в его глаза. – Тогда ты выбрал самый сложный способ доказать это. Люцифер криво улыбнулся. – Ужасен в этом, знаю. И, наконец, он неспеша встал со стола, и пересел на кресло напротив. – Я больше не хочу быть твоим палачом, Сэм. Я просто... Я не знаю, как быть кем-то другим рядом с тобой. Но я пытаюсь. И, может, ты просто позволишь мне быть рядом? Хоть немного, – Люцифер говорил так тихо, что почти шептал. Сэм вздохнул, сжимая пальцы. – Делай что хочешь, только не трогай меня. – сказал он и снова отвернулся к ноутбуку. – Договорились. Сэм остался сидеть, глядя на экран, где всё ещё мигали сводки, но буквы больше не складывались в слова. Ручка лежала в обломках, как символ чего-то, о чем Сэм не хотел думать. Он провёл ладонью по лицу, сдерживая дрожь.