Песнь Молчанья

До того как первый луч солнца коснулся земли, она уже была здесь.Её звали Молчанье не потому, что она не говорила, а потому что её голосом говорила Смерть. Смерть была её песней, её шёпотом и её рукой. Однажды Молчанье захотела узнать, что значит жить. И тогда она спустилась в город, где ночи пахнут ржавчиной и старой кровью, а фонари шипят, словно шепчут тайны умерших и полюбила его.   «Когда смерть шепчет твоё имя, ты перестаёшь быть собой»  Город задыхался в собственных испарениях. Тени текли по каменным плитам улиц, собирались у входов в заброшенные дома, шептали о смерти каждому, кто решался пройти мимо. Молчанье любила этот город. Любила за то, что он никогда не требовал от неё слов. Она шла по грязным переулкам, легко ступая по битым бутылкам, мимо крыс и разбросанных костей голубей. Её шаги были тише вздоха умирающего, её ало-фиолетовые глаза – ярче мёртвых фонарей, что больше не горели, но всё ещё помнили свет. Сегодня она искала Икса. Он исчез. Последний раз его видели на площади Разорванных Сердец, где в старом фонтане плескалась чёрная вода, и каждый вечер кто-то бросал туда свою последнюю надежду, прежде чем раствориться в ночи навсегда. Она нашла его в храме без окон, там пахло древними травами и мёртвыми молитвами. Икс лежал на полу, тяжело дыша. Над ним стояла Тень – огромная, с глазами-безднами, что глотали свет, прижимала лапу к его горлу, и кровь текла медленно, капля за каплей, как песчинки в часы смерти. – Уйди, – сказала Молчанье. Тень повернулась, она была старше самого города, как древняя сущность запертая в кромешной темноте и обладая всеми знаниями она не только чувствовала страх живности, она знала все языки, все заклинания, все имена, но в её глазах мелькнул…страх. – Это мой приговор, – прохрипела Тень. – Он нарушил закон улиц, он перешёл грань. Молчанье улыбнулась озорно и смело  так, как всегда улыбалась, когда готовилась убивать. – Законы пишут слабые, чтобы сильные развлекались, – сказала она. Тень шагнула к ней, а тьма в зале сгустилась, стекла по стенам, впитывая остатки чужих молитв, Молчанье не отступила. Она открыла рот и запела. Её голос не был мелодией, это был шорох когтей по кости, стон предсмертного ветра, шелест гнилых страниц забытых книг. Это была песнь, от которой дрожала сама реальность. Тень завизжала, камни пола треснули под её лапами, воздух сгустился, но Молчанье продолжала петь. Из-под её лап расползались символы древней магии – руны, чьи значения забыли даже боги этого мира. С последней нотой Тень взорвалась чёрным прахом, который медленно осел на камни, став частью пыли храма. Молчанье подошла к Иксу и легла рядом, прижимаясь к его тёплому боку. – Ты жива, – прохрипел он, открывая глаза. Она рассмеялась тихо. – Глупый. Это ты умираешь, а спрашиваешь про меня. Он с трудом поднял голову и посмотрел на неё, в его глазах было всё: боль, страх, надежда. – Кто ты?.. – спросил он, так же, как в первый раз. Молчанье наклонилась к нему, прикасаясь носом к его носу. – Я твоя смерть, если ты хочешь умереть. Я твоя жизнь - если ты хочешь жить. Я песнь, которую никто не услышит, кроме тебя! Она лизнула его рану, и вокруг вспыхнули руны,его кровь остановила свой бег наружу. Он остался жив. – Пошли, – сказала она. – Здесь слишком тихо, поищем место, где тьма понаглее. Икс встал, его лапы дрожали, но рядом с ней страх был сладким, как горький мёд, как жизнь, которой не должен был обладать. Они вышли из храма вместе. Город шептал им вслед, дрожа от её песни, которую всё ещё слышали мёртвые фонари, но на улицах этой ночью не умер никто, потому что смерть шла рядом с жизнью и смеялась её. Молчанье и Икс шли по улице, где камни были тёплыми даже ночью, потому что под ними, в глубине земли, спали древние костры, зажжённые богами во времена, когда мир ещё был молод. Икс хромал, рана же подрубила его силу, но он держался рядом с ней, чувствуя, как её шаги наполняют воздух магией, которая пахла холодным дождём и пеплом. – Молчанье… – сказал он тихо, чтобы не спугнуть её редкое спокойствие. – Ты спасла меня, опять. Она шла, глядя вперёд. В её глазах плясали огоньки заброшенных храмов. – И что? – Кто ты такая? – спросил он, и его голос дрогнул. – Что это за песня, которой ты убила Тень? Она остановилась. Ветер прижал её шерсть к телу, она обернулась. В её глазах не было ни озорства, ни смелости, а только пустота, в которой рождалась ночь. – Я родилась до того, как этот город встал на землю, – сказала она. – До того, как первые кошки научились охотиться, до того, как вы научились бояться Тьму.
 Она подошла ближе, камни под её лапами светились рунами, которые загорались там, где ступала она. – Я – Песня Смерти. Я та, кто закрывает глаза умирающим. Та, кто шепчет им последние слова, чтобы они ушли в тишину, не крича от боли. Икс дрожал, но не от холода. – Но почему ты здесь? Среди нас? Молчанье усмехнулась, её зубы сверкнули в лунном свете, как лезвие ножа. – Потому что однажды я решила посмотреть, что чувствуют живые. – Она замолчала, глядя на него так, будто впервые видела. – Я пришла в этот мир, чтобы узнать, что такое страх, боль и смех. Она наклонилась к его уху и прошептала: – Что такое любовь. Икс закрыл глаза. Её дыхание обжигало кожу. – И ты узнала? – спросил он хрипло. Она провела языком по его щеке, там, где шерсть была мокрой от дождя и крови. – Узнала и теперь я не могу вернуться.
 Он открыл глаза, в её взгляде было что-то невыносимое: тоска, безмерная, как вселенная, и любовь, от которой дрожат кости. – Почему? – выдохнул он. – Потому что Песня Смерти, почувствовав жизнь, теряет свой голос, – сказала она. – Я больше не могу петь для богов, ведь моя песня принадлежит тебе.
 Она прижалась к нему, и её тело было тёплым, живым, настоящим, а вокруг них город молчал, затаив дыхание и все потому что в эту ночь сама Смерть решила остаться жить… Они укрылись в старом архиве, где стены были исписаны именами мёртвых.
 Здесь никто не жил уже сотни лет, только книги, источавшие запах тлена и забытых историй, были свидетелями их разговора. Молчанье сидела, прислонившись к стене, закрыв глаза.
Икс лежал рядом, слушая её ровное дыхание, в котором слышалась странная мелодия – как пение далёких звёзд, которые больше не светят. Но вдруг её тело напряглось, уши дёрнулись, кошка приоткрыла глаза, в которых плясали огоньки страха. – Они идут, – сказала она. Икс поднял голову. – Кто? Она не ответила, вдруг встала, а её шерсть вздыбилась, короткий хвост напрягся, в воздухе запахло холодной пылью, как в склепе, где спят мёртвые боги. Тени начали появляться в углах зала. 
Сначала это были просто шевеления в темноте, а потом – силуэты, огромные, безликие, с глазами, которые были не глазами, а безднами. «Молчанье…» – раздался голос, не имеющий источника, голос звучал в её голове, в костях, в самом воздухе вокруг. Она не двинулась, но только её хвост нервно дёрнулся. – Я не вернусь, – сказала она. «Ты принадлежишь нам. Твоё имя вписано в Песнь. Ты – её голос.» – Я больше не пою для вас, – её голос дрожал, но в нём была сталь. Тени придвинулись ближе, одна из них склонилась к ней, и от её дыхания камни пола начали трескаться. «Ты начала чувствовать. Ты ослабла! Теперь ты ничто. Вернись, чтобы снова стать силой.» Икс встал между ней и Тенью, его тело дрожало, но он не отступил. – Оставьте её, – сказал он хрипло. – Она не ваша. Тень посмотрела на него своими бездонными глазами, и его сердце замерло. В этих глазах были пустые города, исчезнувшие цивилизации, вечная тьма без времени и света. «Ты – ничто, смертный кот! Она – наша песня. Она не может быть с тобой. Ведь она рождена, чтобы забирать жизнь, а не жить.» Молчанье шагнула вперёд и встала рядом с Иксом, её глаза сверкнули огнём, который не мог потухнуть даже в их бездне. – Я выбираю быть ничем, если ничто – это свобода, – сказала она. – Я выбираю его. Тени начали шевелиться быстрее. Шорох их голосов стал оглушающим, камни падали с потолка, книги вспыхивали и гасли. Воздух густел, как чёрное масло. «Тогда умри, Молчанье, – сказали они. – Умри как смертная, раз ты хочешь быть одной из них.» Их тела слились в одну огромную безформенную массу, в которой свет исчез окончательно, и тогда Молчанье открыла рот и запела. Это была не та песня, что она пела Тени, убивая.
 Это была песня жизни, песня, в которой были дождь и тёплое молоко, летняя пыль на подушках старых храмов, смех детей, которых она когда-то убаюкивала своими тенями.
 И в этой песне было её имя – не как оружие, а как любовь. Тени взвыли. Их тела начали трескаться, как иссохшее дерево. Глаза-бездны гасли одно за другим. «Ты предала нас…» – прохрипела самая большая из них, прежде чем рассыпаться чёрным пеплом. Когда всё стихло, зал опустел, только пыль медленно оседала на камни, и в тишине слышалось её ровное дыхание. Молчанье упала на лапы, дрожа.
 Икс подбежал к ней, прижал её к себе, чувствуя, как её тело горячее, живое, уязвимое. Она открыла глаза и посмотрела на него, в её взгляде были слёзы. – Я больше не бессмертна, – прошептала она. – Теперь я могу умереть, как ты. Он улыбнулся и прижался лбом к её лбу. – Тогда мы умрём вместе, но будем жить, пока можем. Молчанье закрыла глаза и впервые за все века почувствовала, что значит дышать полной грудью, когда в каждом вдохе есть страх, любовь и боль.
И где-то в глубине разрушенного города впервые за тысячелетия Смерть заснула.