Sugar high

До того как Шиын разрушил общественный уклад старшей школы Ынчжан, Джунтэ уже заметил Хёнтака. И что-то внутри него тянулось к нему, незаметно и с болью. Где-то глубоко в груди. Он заметил его ещё до Баку. Странно, но Хёнтак тогда, на первом курсе, был довольно тихим до того как подружился с Баку. Почти невидимый ученик, который исчезал в школьном спортзале в своём добоке по тхэквондо, как только звенел звонок на обед. Если Джунтэ везло, то иногда он успевал это увидеть, как тот бил, будто вел войну с боксерской грушей. Выверенно. Смертоносно. Сильно. Он был полной противоположностью ему. И уже в первые месяцы, в первые мгновения в Енджан, Джунтэ стал тем, кем ему пришлось стать ради собственного выживания. Классы превратились в его личный ад, он почти каждый день выходил оттуда в крови и с трудом волоча ноги, если только не понимал. Не осознавал своё место. Под ними, как кусок мусора, который едва держится на ногах, как кто-то, годный лишь на роль слуги. Настоящий трус до мозга костей. А через окно, после того как пакеты со снеками и напитками были получены и доставлены, он наблюдал за миром, казавшимся безопасным, маленьким и таким далёким. Почти недосягаемым. Видеть Хёнтака — смеющегося и указывающего пальцем на Хумина, капитана баскетбольной команды — тогда казалось логичным. Его смелость — просто способность постоять за себя — уже казалась Джунтэ чем-то невозможным. Он опускал голову, продолжал делать всё, что нужно, чтобы выжить, и оставался жалким. "Эй! Джунтэ, тащи сюда свою тупую задницу! Быстро! Поднимайся, чёрт возьми! " Что он вообще мог сделать? "Да-да? Тебе что-то нужно?.. Я, эм, извини, если что-то не так сделал. Прости." "Нет. Просто хотел…" Голос Хё-мана затихает, на лице появляется ухмылка, почти хищная, обнажая клыки. Он бросает взгляд на свою компанию, затем вновь сосредотачивает насмешливый взгляд на Джунтэ. "…провести время. Мы ведь друзья, да? Давай." "О, а… хорошо…" Неуверенно кивая, он медленно приближается. "Друзья. " Тихо повторяет он, едва слышно сквозь сбивчивое дыхание, словно ветер, дующий из открытых окон, унес его слова. "Джунтэ-а " Хёман закидывает руку ему на плечо, удерживая его на месте, и одновременно свободной рукой начинает перебирать его книгу. "Что это ты читаешь? Сказки? Или твой занудный вид прикрывает то, что ты извращенец, и это, блин, порно-журнал или что-то в этом роде? " На фоне смеха он едва может выдавить из себя ответ, и когда тот, наконец, срывается с губ, звучит жалко и тихо "...Это для урока." "Ооо, для урока, да? Какой ты у нас прилежный ученик! " Громко объявляет Хё-ман, прежде чем дернуть Джунтэ за щеку, а потом вырвать у него учебник. В следующие секунды книга летит через всю комнату, страницы вываливаются, ударяясь о деревянный пол. "Похоже, быть маленькой шлюшкой это у тебя работа на полный день, а?" Хихиканье со стороны компании, ни один ученик даже не осмеливается вмешаться, напротив, они, кажется, получают удовольствие от происходящего, словно это какое-то чертово развлекательное шоу. Дрожащим голосом Джунтэ произносит, "Не обращайся с книгами так. " "Не нравится, да?" Его слова передразнили насмешливо высоким голосом, прежде чем грубая рука ударила его по губам. "Что за сраное ничтожество. Разговариваешь как педик. Почему? Ты этим ртом члены сосёшь?" Кровь на вкус металлическая. Ни одна пощёчина не должна быть настолько сильной, чтобы сбить его с ног. Чёрт, это действительно жалко. Джунтэ поднимается, чуть-чуть, и кажется, что весь мир замирает. Он не создан для этого он это знает. "Что? Заплачешь, да?" Ухмыляется Хё-ман, толкая измученного парня прямо на парту, так что тот падает, коленями царапая грязный пол. В ушах взрывается смех, как салют. Он вздрагивает, попытка вдохнуть и перевести дух, почти невозможна. Боль в лёгких. Боль на лице. Боль во всём теле. "Все аплодируем Со Джунтэ! " Раздаётся голос Хё-мана. Ещё один удар ногой по голове, и перед глазами темнеет, в поле зрения вспыхивают чёрные точки. Он часто моргает. Его тело будто больше ему не принадлежит. Всё, что он может слышать это собственное сердце, тяжёлое дыхание и голос Хё-мана. Больше ничего. "Эта никчёмная тварь новый боксёрский мешок Ынчжана! " Ещё один удар… чёрт, живот сводит от боли. Он уже не знает, сколько ещё сможет выдержать.Через секунду всё начинает звучать приглушённо, как будто он под водой. Мигая, он возвращает фокус, комната вновь обретает очертания, и Хё-ман, похоже, наслаждается его болью. Все вокруг всё ещё смеются, и ничего не изменилось. Мир по-прежнему жесток. Смех прерывает резкий хлопок распахивающейся двери, за которым следует узнаваемый голос; капитан баскетбольной команды. "Эй! Какого хрена ты творишь, ублюдок?! " Головы поворачиваются, в класс врывается Баку, а прямо за ним Хёнтак с непроницаемым выражением лица. "На кого ты, чёрт возьми, тяфкаешь?" Рычит Хё-ман, почти оступаясь вперёд, когда с яростью наносит неуклюжий, дикий удар в сторону Баку. Быстрый, грубый, наполненный злостью. Но прежде чем удар достигает цели — или прежде чем Баку вообще успевает понять, что происходит, Хёнтак двигается. Должно быть, это тхэквондо-рефлексы, отмечает для себя Джунтэ. И он бьёт сильно, как спортсмен, как профессионал, и отражает удар Хё-мана, отправляя хулигана споткнуться и врезаться в один из ближайших столов. Прежде чем тот успевает прийти в себя, Хёнтак использует его положение, чтобы добить его он с силой бьёт его ещё раз, метко по задней части колена и Хё-ман с грохотом валится на пол. Безжалостно прижимая его ногой, он вдавливает лицо ублюдка в грязный пол класса. Все молчат. Мертвая тишина. И эта тишина длится несколько секунд, пока не раздаётся выразительный вздох. "Эй, Готак, я сам с этим справился, чёрт возьми, придурок! " Ворчит Баку, толкая приятеля в плечо. "Чушь. " Огрызается Хёнтак, отходя от Хё-мана. "Тебе и так не нужно терять ещё больше мозговых клеток, придурок." Наверное, это был случайный взгляд, предполагает Джунтэ, но Хёнтак смотрит на него всё ещё сидящего на полу и сжимающего свои бумаги, словно щит. "Ты в порядке? " Судорожно кивая, он даже не может выдавить из себя ни слова, ком в горле не даёт говорить. Ни одного слова в ответ. Кожа горит от жара. Он так близко. Так чертовски близко. А потом его уже нет, Баку закидывает руку ему на плечо, и они так же быстро покидают класс, как и вошли в него. Опустив голову, он ослабляет мёртвую хватку на своих книгах. Всё в порядке. Сегодня всё в порядке. "...Готак, " Шепчет он себе под нос, наконец снова обретая способность говорить после того, как Хёнтак ушёл. "Готак... Готак. " Снова и снова он шепчет это. Раз за разом. Это прозвище кружится у него в голове. Готак В тот день, в тот самый момент, он превратил это в далёкую мечту, может быть, однажды стать достаточно близким с ним, чтобы говорить, не запинаясь. Достаточно близким, чтобы поблагодарить его. Достаточно близким, чтобы звать его Готаком… или, может, даже придумать ему своё прозвище. Нет, чёрт, он снова ведёт себя глупо. Этому не бывать. ─────────── Когда пришёл первый удар, это ощущалось не столько как удар, сколько как трещина, раскалывающая весь мир. Мысль детская, но он надеялся хоть немного передохнуть от драк, боли, насилия. Но у жизни свои планы, так всегда. Удача точно не на его стороне. А с приближением весны становится всё жарче, что только усугубляет ситуацию. Один-два синяка ладно, выглядит круто, вроде как с тобой лучше не связываться, если их показать. Но больше? Люди начнут говорить. После того как вчерашний день добавил ещё несколько синяков к его и без того изуродованной коллекции, глубокие фиолетовые и синие оттенки покрывают большие участки кожи от спины до шеи и вдоль рук. Единственное, что не причиняет боли это гнить в постели, поэтому почти весь день он просто пытается спать. Когда последнее занятие пропущено, он всё же умудряется выйти из дома через полчаса после того, как прозвенел финальный звонок. Он должен был это сделать. Отец обычно бывает дома в это время. Зайдя в местный круглосуточный магазин, он бродит по проходам в попытке отвлечься. Честно говоря, сейчас он бы предпочёл что угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями о доме, о жизни, о нём. Просто избавиться от всего этого. От всей этой сентиментальной чепухи. От всей этой накопившейся злости, от желания покончить с этим раз и навсегда: сбежать или просто исчезнуть. Почему он до сих пор не может избавиться от тепла их мимолётных объятий на днях? Почему он не может просто стать лучше? Сколько ещё он сможет так продолжать? Сколько ещё он сможет выдерживать жизнь с отцом? Смог бы он вообще выжить, если бы сбежал? Вопросы, черт побери, так много вопросов, а ответов у него нет. С момента их похода за слашами всё стало удушающе нормальным и именно это больше всего странным образом беспокоило Хёнтака. Он просто не мог понять, почему. Это ведь не было свиданием, и дело не в том, что Хёнтак новичок в отношениях. У него был опыт, так что разницу между свиданием и обычной встречей они оба прекрасно осознавали. Он никогда не водил девушек в 7-Eleven. Но всё же, почему он вообще думает о свиданиях сейчас, да ещё и в контексте с Джунтэ из всех людей? Глупо. Может, Баку всё-таки окончательно выжег последние мозги и оставил его таким же 99-IQ идиотом, как он сам. Тупой придурок. Вздыхая, все эти мысли о Джунтэ, похоже, подсознательно направляют его ноги к отделу сладостей. Клубничное молоко по скидке. Круто. Бросив его в корзину, он продолжает осматриваться и в итоге берет несколько упаковок греческого йогурта и протеиновые батончики, после чего выходит из магазина. Джунтэ ведь любит клубничное молоко, да? Пытается вспомнить, всё слишком размыто, он едва может вспомнить, что ел вчера. А ел ли он вообще? Неужели отец избил его так сильно, что он больше не может нормально соображать? Чёрт Ну, что есть, то есть. Если Джунтэ этого не хочет, он получит это сам. " Готак! Готак! Сюда! " Как мышечная память, голос Джунтэ он узнает мгновенно, где бы ни был. Повернув голову в сторону знакомого голоса, он замечает Джунтэ, который отчаянно машет рукой у школьных ворот, словно его рука дворник автомобиля. Рядом с ним стоит Баку, сдержанно улыбающийся, вместо своей обычной беззаботной, зубастой ухмылки на его лице сейчас лёгкая, едва заметная улыбка. Особенно примечательно, что его глаза покраснели, а выражение лица затуманено чем-то настоящим, уязвимым, болезненным. Видимо, Шиын сейчас в больнице. Добежав до них, он почти сразу запускает руки в волосы Джунтэ, растрепывая их, и из-под его пальцев тут же раздается лёгкий, воздушный смех. "Тебя сегодня не было, да? " Спрашивает Джунтэ, когда его смешки наконец стихли. Помедлив, Хёнтак пожимает плечами, закидывая одну руку на плечо Баку. "Не было настроения. " Оттолкнув Хёнтака от себя, Баку мягко пинает его в икру. "Эй, придурок. Ты ведь знаешь, что нам нужно хотя бы 60% посещаемости, чтобы зарегистрироваться на турнир, да?" "Вот дерьмо. " Вздыхает он, неловко почесывая затылок. "Я приду завтра. " А когда доходит до дела, он в итоге отдаёт пакетик клубничного молока Баку. Молчание их Сакураги с тех пор, как умер Бэк-джин, было почти оглушающим, особенно в сочетании с его жалкими попытками скрыть свои эмоции. Он боится за Баку. По-настоящему. Оглядываясь назад, это, наверное, скорее то, что сделал бы Джунтэ, а не он — наблюдал бы молча и утешил бы, когда это действительно нужно. Не из жалости и не из какого-то спасительского комплекса, а просто потому, что так правильно. Потому что это хороший поступок. Потому что он добрый парень. И если Хёнтак сможет заполучить хотя бы крупицу этой доброты, он, возможно, впервые в жизни будет собой доволен. Толкнув Баку в плечо, пока они идут к площадке, он суёт ему в руку пакетик с молоком. Тот замирает на мгновение, просто уставившись на напиток. "А?.. Серьёзно? " Единственное, на что хватает Баку, это слабая улыбка, прежде чем он взъерошивает волосы Хёнтака. "Спасибо, бро. " "Мы рядом, ты же знаешь? Говори с нами, когда нужно. Используй нас как банкоматы, если надо. " Раздражённо говорит Хёнтак. "Да делай, что хочешь, чувак, просто не отталкивай нас. " "Да. Это… это не твоя вина, Баку. " Утешает Джунтэ, его голос тихий, а слова спотыкаются друг о друга, но в них искренность и твёрдость. "Пожалуйста, помни об этом. " Улыбаясь им двоим, Хумин качает головой, и в его глазах начинает поблёскивать лёгкая слезинка. "Не переживайте за меня. Он... Я дал себе обещание больше о нём не думать. Я отпускаю его, ради себя и ради него. Я бу..." На словах у него перехватывает голос. "Я буду в порядке. Я буду в порядке." И это всё, что он сказал. Они больше не пытались вытянуть из него ни слова. Между троими воцарилось молчание, пока они продолжали идти вперёд, а полуденное солнце плавилось в небе, окрашивая Квандсон в золотистые тона. Всё казалось прекрасным: парк, по которому они шли, цветы, пробивавшиеся сквозь тротуар, домашние животные, гоняющиеся друг за другом. И, судя по всему, для Хумина ещё и их хозяйки. Ухмыляясь, он бросил взгляд на двух других парней с тем самым странным, честолюбивым блеском в глазах. "Эй, вон там моя будущая жена!" Громко заявил он, подмигнув. "Только не скучайте по мне слишком сильно, ясно?" С этими словами он отбежал вперёд. Наблюдая, как Хумин уходит, Джунтэ поворачивается к Хёнтаку, и в его голосе звучит неловкость. "Он... удивительно смел для человека, которому в прошлый раз подсунули фейковый номер. " Фыркнув, Хёнтак качает головой. "Смелый или просто в иллюзиях. Брось монетку." Опять тишина. Ветер доносит гул далёкого движения внизу. Рядом с ним Джунтэ не сводит глаз с заката, который стремительно исчезает с небосвода. Насыщенные оттенки красного и оранжевого, смешиваясь с бледно-голубым, превращаются в пурпурные нити, окутывающие весь мир. На несколько секунд раздаётся звон металла, Джунтэ копается в кармане худи, возможно, в поисках ключей? Он уже уходит? Чёрт. Затем звон мелочей стихает, и большие карие глаза Джунтэ мечутся между взглядом и землёй. Он сжимает в руках несколько предметов, пока, наконец, не вытаскивает их из карманов: маленький флакон антисептического геля для рук, ватные палочки и те самые знакомые пластыри с Дораэмоном. В своей привычной манере он протягивает их обеими руками, неловко и неуверенно. "…Это, наверное, глупо. Но я видел твоё лицо раньше, и, эм, у тебя царапина на носу. Просто… сиди спокойно, ладно? " Застигнутый врасплох, Хёнтак приподнимает бровь, и на мгновение на его губах мелькает насмешливая улыбка, словно он собирался поддеть его. Но он лишь вздыхает и склоняет голову, позволяя ему сделать это. "Вперёд, Доктор, делай своё дело. " А может, у Джунтэ слишком запотели очки, но он готов поклясться, что в глазах Хёнтака что-то изменилось, когда тот слегка кивнул. Будто суровые чёрные радужки потеплели, став тёмно-карими. Смягчились как-то по-особенному. Может, это просто солнце. Немного поёрзав, он молчит, оказавшись лицом к лицу с Хёнтаком, колеблясь, прежде чем дрожащими руками открыть флакон с антисептиком. Большинство людей вздрогнули бы, но Хёнтак — нет. Может, это у сильных так — со временем они привыкают к боли. Сосредоточившись на ране Хёнтака — покрасневшей, распухшей ссадине на переносице, он слишком долго держит руку в воздухе, прежде чем, наконец, решается на действие. "Может быть больно. " Предупреждает он, смачивая ватную палочку антисептиком. "Ничто не причиняет больше боли, чем флирт Баку. " Бормочет Хёнтак, вызывая у Джунтэ тихий, сдержанный смешок. Ради устойчивости он держится рукой за щёку Хёнтака, пока аккуратно промакивает ватной палочкой ссадину на переносице. "Ты близко. " Тихо замечает Хёнтак, едва слышным голосом. Джунтэ на мгновение замирает, прежде чем на его лице появляется неловкая, робкая улыбка, и он кивает. "...Мне, эм, надо быть таким, Готак. " Тихо шепчет он в ответ. Но Готак не ошибается. Они так близко. Слишком близко. Он слышит поверхностное дыхание Хёнтака и удары собственного сердца, а остальные чувства перегружены резким запахом антисептика, смешивающимся с нотками одеколона. Эта близость буквально душит его. Больше всего его пугает то, что ран слишком много — слишком много, чтобы не думать о риске инфекции или серьёзных повреждений. Чёрт, чем вообще занимается Хёнтак, чтобы получить такие травмы? Аккуратно отклеивая пластыри с Дораэмоном, он прикладывает их к ране, детское мультяшное лицо ярко выделяется на фоне покрасневшей и покрытой синяками кожи, пока Джунтэ мягко прижимает пластырь на место. "Та-да, " Напевает он, расплываясь в мальчишеской, широкой, во всю челюсть улыбке, и Хёнтак чувствует, как у него подкашиваются ноги. Это уже чертовски жалко, серьёзно, он слишком милый. Почему, чёрт возьми, он такой милый, если они оба старшеклассники и парни? Это начинает становиться по-настоящему неловким. Кажется, будто каждое взаимодействие с Джунтэ, каким бы простым оно ни было, будто пропитано каким-то скрытым смыслом. "С самым серьёзным покончено! Что-нибудь болит? Ещё что-нибудь.? "Всё-,всё нормально. Всё нормально, чувак. " Прокашливается он нарочно, отталкивая Джунтэ от себя, чтобы хоть немного увеличить расстояние между ними. Без этой дистанции он, наверное, сделал бы что-нибудь, о чём потом бы пожалел. Затем Джунтэ снова поднимает на него сияющий взгляд, глаза сверкают восхищением, радостью… да кто теперь вообще знает, чем именно, и Хёнтак с трудом держится за остатки здравомыслия. Всё его тело будто зудит от желания прикоснуться к нему, и в итоге он ущипывает мальчишку за щёку, что, пожалуй, даже хуже, чем сделать что-то безумное, потому что Джунтэ решает прижаться щекой к его ладони. "Ты такой милый, Джун-а. " Какого чёрта? Он сейчас это вслух сказал? Что, блядь? Алло? У него мозги совсем отключились? Он вообще думать способен? За кого он себя принимает ─ за Баку, который шутливо флиртует со всем, что движется? Нет, он просто шутит. Да. Да, именно так. Это шутка. Просто шутка. "Пфф. Да что вообще значит «милый» по сравнению с тобой, чувак? " Смеётся Джунтэ, и это снова тот самый приятный, тёплый смех. К такому легко привыкнуть. "Девушки же не просто так вьются вокруг тебя, Така. " "Ты думаешь, я симпатичный? " "Я видел, сколько любовных писем ты получал за эти годы. В какой-то момент всё это внимание должно что-то значить, правда? " Он пожимает плечами. "Если бы я был девушкой, я бы влюбился в тебя с первого взгляда. " "…Влюбился? " "Ой, э-э…- " В панике его взгляд метнулся к полу. "Прости. Что сделал всё неловким. " "А, эм, не парься. Спасибо… за это. " Выдаёт он натянуто, почти как робот, а затем снова вздыхает. "Но дело не в этом. Я имею в виду, даже Баку тогда получал любовные записки с его дурацкой стрижкой под миску. Просто тем популярным девчонкам нравились спортивные и общительные парни, Джун. Ты ничего особенного не упустил. " "О? Ты с кем-нибудь из них встречался? " "Ага, чувак, пару раз было. " Спокойно отвечает Хёнтак. "Ну, все ведь кинулись в какие-то фиговые отношения, чтобы особо ничего не делать, а потом расставались, как только попали в старшую школу. Я не был исключением. " "Ладно, ладно, понял. " Положив руку на плечо Джунтэ, Хёнтак мягко поднимает его взгляд с пола обратно на себя. Краешки его губ приподнимаются в тёплой улыбке, а большой палец нежно скользит по скуле Джунтэ, мягкая кожа под его огрубевшими пальцами. "Однажды ты встретишь своего человека, Джун. Не спеши, ладно? " Советует он. "Когда это произойдёт, ты поймёшь. " Обычно резкость в его голосе словно исчезает, когда Джунтэ продолжает смотреть на него. Особенно вот так — как будто они влюблены или когда-то уже были. Тепло, так тепло, и так странно. "А, не пойми неправильно. Было бы здорово, если бы у меня был парень, но... в целом, я, наверное, доволен. Просто быть рядом с тобой..." Пробормотал Джунтэ, перебирая пальцами и уставившись в землю. Преодолев короткую паузу, он поднимает взгляд на Хёнтак и одаривает его улыбкой. ",…и остальные тоже. Я счастлив. " Всё, что Хёнтак может сделать это кивнуть. А потом наступила тишина, лишь весенний ветерок тихо свистел в ветвях и листьях деревьев сакуры, пока Джунтэ продолжал заклеивать его ссадины и порезы, накопившиеся за последние недели, этими дурацкими пластырями с Дораэмоном. Возможно, слишком уж спокойно, и Хёнтак знает, что чувствовать такое спокойствие никогда не бывает безопасно. Это чувство убаюкивает людей, заставляя поверить в ложную безопасность. А может, это просто постоянная тревога говорит в нём. Но едва между Джунтэ и им воцарилась уютная тишина, как раздражающий голос разрушил её всего за несколько секунд. "Привет, мои хорошие братаны! У вас, конечно, нет девушек, но угадайте, у кого есть? Хотя зачем угадывать, конечно же, у этого красавца Сакураги! " Вскоре после этого происходит внезапный переход на английский, когда Баку замечает: ""Me perfect, she perfect, we perfect. " "Я попросил у неё инсту, а не номер телефона, придурок. " "Прямо-таки прогресс, да? " Саркастично отзывается он. "Она вообще тебя добавила обратно, или так и оставит в запросах на подписку? " "Эй! Тон поубавь, а то я тебя сейчас на землю уложу. " Предупреждает Хумин, прищурившись на влажную и окровавленную ватную палочку, которую Джунтэ прижал к порезу Хёнтака. "Бро, я тебе дал пространство. Даже флиртовать начал с девушкой, которая мне не особо нравится, только чтобы ты мог там за ручку подержаться или что-то вроде того. " "У тебя что, шестое чувство на то, чтобы быть раздражающим засранцем? " Выплюнул Хёнтак. "И потом, девушка, которая тебе даже особо не нравилась? Зачем тогда вообще её беспокоить? " "А почему бы и нет? Она симпатичная. Откуда мне было знать, что ей больше нравятся вымышленные персонажи, чем живой, дышащий человек? Я понимаю, манга это круто, но такое?.. Это уже перебор, бро, перебор. " Разглагольствует Хумин. "Мне уже начинало становиться скучно, так что я вернулся поиграть в баскетбол и вот на что наткнулся. " Глаза Джунтэ широко раскрываются, он переводит взгляд с одного парня на другого. "А? Подожди, подожди, на что наткнулся? Что ты вообще имеешь в виду? " "Ролевая игра врач и хулиган. " Коротко отвечает Хумин. "Эй, разве это не категория порно? Вау, чёрт, ты и правда извращённый, да, Готак? " "Я тебе сейчас, блядь, ноги переломаю! Серьёзно! Ты самое раздражающее существо на этой планете, братан. " Грозит Хёнтак, бросаясь в погоню за капитаном баскетбольной команды с раскинутыми руками, готовый в буквальном смысле задушить Хумина в захвате. "Ты умереть хочешь, Баку? Я бы хотел хоть раз увидеть, как ты попытаешься использовать ту единственную свою мозговую клетку, хоть раз, блядь—" "Попробуй догони меня со своим хилым бегом, если сможешь! " "Ты, кусок дерьма, подойди сюда! Чёрт! " "Ты, по сути, уже дед, Готак. Знаешь, я вообще никогда не встречал парня, который целуется как дедушка—" "Заткнись! Мы что, забыли, как у тебя были сраные постеры с наполовину голым Хюгой Джюнпэем, когда ты впервые начал читать Kuroko no Basket! " "Не вспоминай об этом! " Хумин хрипло выдыхает, упираясь руками в колени, пока жжение не заполняет его лёгкие. "Перемирие, ладно? Перемирие, перемирие, перемирие. Мне кажется, мы забываем, как много Шиын говорила об этом парне, Сухо. Этот ублюдок даже назвал меня его именем в больнице, и он там сейчас. Почти каждый день. Если бы это был кто-то, то именно он. " "Уходишь от ответа, уходишь от ответа. " "У тебя хватает наглости говорить про уход от ответа, учитывая, как ты ведёшь себя с..." Хумин указывает на скамейку, где сидел ничего не подозревающий Джунтэ, а потом машет ему рукой. Ах, мило, но сейчас не время. Сначала нужно убить Баку или хотя бы подобраться чертовски близко к этому. "Я стараюсь быть нормальным, идиот. Ты думаешь, я хочу, чтобы меня вечно считали каким-то отморозком? " Огрызается он. "Упаси бог, если мужик просто хочет быть нормальным человеком. " Хмыкнув, Хумин покачал головой "Будто ты вообще способен быть добрым. " "Иди отсоси, придурок. " "Ого, ну это прям очень по-гейски. Мега-гейски. Супер-гейски. Ультра-гейски, бро. " "Отвали. " ─────────── Ходить домой вместе с Готаком, кажется, стало привычкой. Ему это совсем не мешает, нет, вовсе нет, он бы никогда не стал возражать против общества Готака. Эти извилистые улицы слабо освещены жёлтым светом мерцающих уличных фонарей, а мягкий хруст свежих цветков сакуры под их форменной обувью отзывается эхом в тишине. Хёнтак идёт рядом с ним, походка его кажется расслабленной, но под ней скрыто напряжение, какая-то жёсткая настороженность, даже несмотря на затянувшуюся ночь. Взглянув на руку Хёнтака, Готак ясно видит, что тот пытается делать вид, будто ничего не болит, но с каждым шагом явно морщится. Такой уж плохой актёр. Любой бы пострадал, сражаясь в настоящей войне с таким смертельно опасным противником, как На Бэк Джин — в тот день он казался почти нечеловеческим: расчётливым, холодным, жестоким. И всё же единственная причина, по которой у Ынджана ещё есть шанс это то, что Бэк Чжин остановил бой, но не войну. Всё было так запутанно. Он ожидал чего-то большего от плана, наскоро составленного мозгом Шиын? Или он просто считал себя выше всего этого и не хотел тратить своё время впустую? Или, может быть, он остановился, потому что увидел, как Баку рухнул на землю окровавленный и избитый? Кто знает? Джунтэ точно нет, сколько бы раз он ни пытался разобраться в мотивах Бэк Джина. Со временем он разберётся. Но всё его внимание сейчас приковано к Готаку, особенно к его жуткой хромоте. "Тебе не обязательно было провожать меня домой. " Бормочет он тихо. "Я ведь не совсем уж тряпка, знаешь… " "Я и не говорил, что ты тряпка. " Сухо огрызается Хёнтак, не отводя взгляда от дороги. "Просто не хотелось завтра вытирать с пола твою кровь. " Воцаряется короткая пауза. На губах Джунтэ появляется едва заметная, но тёплая улыбка. "…Ты хромаешь. " Замечает он. "Не хромаю." "Хромаешь." Он останавливается, а Хёнтак продолжает идти, пока не замечает, что остался один на шаг впереди, и оборачивается, приподняв брови. "Спасибо, что… проводил меня домой." Интонация Джунтэ мягкая, как всегда, но сегодня по-особенному, и это едва не сбивает Хёнтака с толку. Бросив на него взгляд, он замечает, что лицо старшего парня остаётся непроницаемым. "Не за что. " Пробормотал Хёнтак, голос у него был на удивление хриплый и грубый. "Ты не в полной безопасности. Никто из нас не в безопасности. " Повисает тишина. Джунтэ снова смотрит на него, на этот раз более осознанно. "Ты боишься за меня? " Хёнтак смотрит на него в ответ, его выражение лица слегка смягчается от удивления. "Я не боюсь за тебя. Я просто… не хочу снова видеть, как ты страдаешь. " Наконец решившись продолжить идти, Джунтэ двинулся вперёд, его мысли звучали слишком громко в повисшей между ними тишине. "Тогда, в школе... когда ты ударил Хё-мана, я─" "Не надо. " Перебивает Хёнтак. "Я не пытался тебя спасать. Я просто─" Молчание Джунтэ заставляет Хёнтака сбавить шаг. Между ними повисают невысказанные слова, и Хёнтак смотрит на него, ожидая чего-то. Джунтэ словно собирается что-то сказать, но колеблется. "Ты единственный, кто вообще, кажется, замечает…" Тихо признаётся Джунтэ, почти шёпотом. "И я не понимаю, почему… почему мне вообще кажется, что я должен перед тобой извиниться." "Ты мне ничего не должен, Джунтэ. " Взгляд Хёнтака меняется, от сосредоточенного и напряжённого к чему-то неестественно мягкому. "Я просто… просто не люблю видеть людей в таком состоянии, ладно?" Достигнув дома Джунтэ, Хёнтак останавливается, прежде чем Джунтэ нерешительно заговорит. "Эм… те раны, на спине и руке… им, скорее всего, потребуется перевязка. Или даже швы. " "Хочешь заняться этим?" "Да. У меня, эм, есть бинты и всё необходимое дома. Это не проблема. Правда." Воцаряется долгая пауза. Хёнтак колеблется, его взгляд скользит по лицу Джунтэ. Его уши слегка розовеют. Он тихо вздыхает. "Ладно. Только не убей меня. " Улыбаясь, почти застенчиво, он ведёт Хёнтака внутрь. Дверь щёлкает, открываясь, когда Джунтэ заходит, жестом приглашая Хёнтака следовать за ним. Хёнтак выглядит немного неуверенно, словно чуть великоват для этого уютного коридора. Глаза Хёнтака скользят по аккуратной гостиной. Здесь пахнет стиральным порошком, цветами и паровым рисом. Безопасно. Отстранённо. Из кухни выглядывает женщина средних лет, невысокая, с собранными назад волосами и в фартуке с рюшами. "Джунтэ? Ты так поздно вернулся-, ой!" Потом она смотрит на него, и её глаза загораются, как в рождественское утро."Это… твой друг? О, ничего себе! Ты, должно быть, Готак! " Хёнтак моргает. Джунтэ заметно напрягается. "Да, мэм. " "Ох ты ж, какой ты красивый. Спасибо, что был рядом с моим маленьким Джунтэ. Он так много о тебе рассказывал. Пожалуйста, угощайся всем, что хочешь, и чувствуй себя как дома. Для меня это удовольствие, " "Мам!" Простонал Джунтэ. "Он всё время о тебе говорит, знаешь? Говорит, что ты сильный. И не только в драках. Он действительно тобой восхищается. Но я и не знала, что ты такой красавчик! Я могла бы познакомить тебя с дочкой моей подруги—, вау, вы бы смотрелись вместе просто замечательно! " Джунтэ выглядит смертельно смущённым. Хёнтак старается скрыть, как краснеют его уши. "...Не знал, что я настолько популярен. " Пробормотал Хёнтак. "Она преувеличивает. " "Не ври, Джуни. Он даже пытался делать удары из тхэквондо на прошлой неделе, потому что ты упомянул, что тебе они нравятся. Чуть не снес лампу, но это было очень мило. " Болтает мама Джунтэ. "Если это не слишком, если ты ещё не занят… не мог бы ты научить моего Джунтэ? Если в школе всё вот так, и, э… с этим ничего нельзя поделать, я просто хочу, чтобы он был в безопасности. " Быстро кивнув, он тепло улыбается ей. "Я его защищу. Позабочусь о его безопасности. " "Мам, это уже по-настоящему неловко, я, вообще-то, почти взрослый!" Чуть ли не кричит Джунтэ, таща Хёнтака к себе в комнату, пока его мама не успела сказать ни слова. "Так-а, давай, давай! Нам пора, мы уходим—, не заходи! " Так-а Его ногти впиваются в ладонь сжатого кулака у бедра, лишь бы не протянуть руку и не ущипнуть Джунтэ за его пухлые щёки. Чёрт возьми, Джунтэ что, специально пытается его мучить? Как вообще можно быть таким милым? Что, блин, с ним не так? Всё это становится чертовски неловко, хорошо ещё, что никто не умеет читать мысли. Когда они скрываются в коридоре, она провожает их взглядом, тихо улыбаясь себе. В том, каким становится Джунтэ рядом с Готаком, есть что-то особенное. Он становится мягче. Менее замкнутым. Дверь тихо щёлкает за ними, и приглушённые звуки ночи снаружи постепенно затихают. Дом скромный, но по-своему уютный, наполненный привычным беспорядком подростковой комнаты: книги, сложенные на столе, несколько томов манги «One Piece», разбросанных тут и там, и пара случайных безделушек, имеющих сентиментальную ценность, например, приколотые билеты на самолёт. "Можешь пока посидеть здесь. " Сказал Джунтэ, указав на небольшую кровать. "Я сейчас принесу всё необходимое." Неловко, но не ощущая дискомфорта, он садится на кровать, снова оглядывая комнату. Его взгляд задерживается на разбросанных манга и книгах, прежде чем он снова посмотрит на Джунтэ. Тот тут же отводит взгляд и направляется в ванную. Тишину заполняет звук бегущей воды. Когда Джунтэ возвращается, он держит в руках небольшую аптечку, рулон бинта, бутылочку антисептика, иглу и нитку. Он кладёт их на прикроватную тумбочку, его пальцы слегка дрожат, выдавая волнение, скрытое за спокойной внешностью. "Я… эм, должен был сначала спросить, но… думаю, смогу зашить порезы на твоей спине, если ты снимешь рубашку." Не колеблясь, Хёнтак стянул с себя худи, обнажив широкую спину — вероятно, сформированную за годы занятий тхэквондо и баскетболом — всё ещё покрытую синяками и порезами. Джунтэ на мгновение отвёл взгляд, стараясь не выдать своё удивление, сердце пропустило удар при виде его в таком уязвимом состоянии. "Что? " Усмехается Хёнтак, заметив, как напрягся Джунтэ. "Никогда не видел парня без рубашки? В раздевалке ни разу не был? " Джунтэ быстро качает головой, румянец поднимается по шее. "Нет, не в этом дело. Я просто... не хотел, чтобы тебе было неловко. " Хёнтак тихо усмехается, звук низкий и забавный, но в нём чувствуется мягкость. "Я не против. Ты всё ещё странно вежливый. Мы же друзья, разве нет?" Прикусив внутреннюю сторону щеки, Джунхэ решил больше ничего не говорить и заставил себя снова посмотреть на Хёнтака, когда потянулся за антисептиком. Открыв бутылочку, он на мгновение замер, прежде чем осторожно нанести антисептик на порезы на спине Хёнтхака. Резкий запах наполнил комнату, а кожа под его пальцами оказалась тёплой. Казалось, он мог бы смотреть на спину Хёнтака весь день. Просто с теплотой. "Больно?" "Не так сильно, как ты думаешь. Ты осторожен. Я это ценю." Он сам не до конца понимает, почему его удивляет благодарность в голосе Хёнтака. Это звучит иначе, чем обычно. Хёнтак не из тех, кто легко показывает свою уязвимость, и всё же сейчас он позволяет Джунтэ помочь себе. Это приятно видеть его таким. Продолжая обрабатывать антисептиком раны, его пальцы время от времени касаются кожи Хёнтака. Он сам не понимает, как объяснить, почему сердце каждый раз начинает бешено колотиться, стоит руке приблизиться слишком близко, как это почти удушающее чувство близости, но при этом не неприятное. Маленькие вдохи застревают в горле, когда он дотягивается до раны возле лопатки Хёнтака. "Я почти закончил..." Его голос едва слышен, словно он боится нарушить эту хрупкую минуту. Хёнтак мельком смотрит на него в отражении зеркала, и в его взгляде появляется мягкость, которой Джунтэ раньше не видел. С трудом сглотнув, он пытается взять себя в руки, аккуратно заканчивая шов на спине Хёнтака. "Ты ведь не обязан всё это делать, знаешь." Закончив накладывать повязку, он немного отступает назад, на мгновение избегая его взгляда. "Я... я хочу. То есть, просто... я не выношу, когда ты в боли. И я знаю, что это не только физическая боль, Хёнтак. Я вижу это" Затараторил он. "Мы же друзья, правда? " Последовавшая тишина, густая и тяжёлая, но не неприятная. Хёнтак не отвечает сразу, его взгляд сосредоточен на повязках, будто он обдумывает, сколько правды было в словах Джунтэ. Воздух между ними кажется удушающим, будто что-то невысказанное повисло в воздухе, и Джунтэ не уверен, готов ли он это принять или нет. Хёнтак тихо вздыхает, его голос звучит тише обычного. "Ты думаешь, я слабый, да?" Глаза Джунтэ расширяются, и он быстро качает головой. "Нет, я совсем так не думаю. Я думаю... ты просто несёшь на себе слишком многое. И всё это в одиночку. " Хёнтак поворачивается к нему полностью, с выражением лица более уязвимым, чем Джунтэ когда-либо видел. Будто его сердце выставлено напоказ, открытое и беззащитное после долгого времени, проведённого за щитами. Это вызывает у Джунтэ странное чувство ответственности. "Иногда... я не знаю, смогу ли продолжать всё это нести. " Признаётся Хёнтак. "Я вообще ни в чём не уверен. Быть сильным, быть жертвой всё это одно и то же." Моргнув, с бешено колотящимся сердцем, Джунтэ ощущает, как в груди что-то сжимается. Он никогда раньше не слышал, чтобы Хёнтак говорил так. Это звучит по-настоящему, без прикрас. "Я думаю... сила это не только про то, чтобы всё тянуть на себе. Это ещё и про то, чтобы позволить другим помочь. " Его слова словно повисают в воздухе, и оба чувствуют всю тяжесть их смысла. Джунтэ не знает, что будет дальше, но пространство между ними теперь ощущается по-другому. Хёнтак смотрит на него, в его взгляде что-то ищущее, может, понимание, может, связь. "Ты не ошибаешься, Джун. " Кивает Хёнтак. "Может, я просто забыл об этом. Я в последнее время столько всего забываю, будто кто-то крадёт мои воспоминания. " Джунтэ мягко улыбается, чувствуя себя чуть более уверенно. Он отступает на шаг, глядя на перебинтованную спину Хёнтака. "Ну... думаю, на этом всё. Только... постарайся больше не ввязываться в драки, ладно?" Тихо усмехнувшись, Хёнтак смотрит на него, в его глазах скользит нечто невысказанное. "Поживём увидим. Но всё равно, спасибо. " "Не нужно меня благодарить. " "Хм. " Кивает Хёнтак. "Твоя мама милая. " "Она немного слишком откровенничает. Прости за это. " "Да нет. Это было… по-доброму. Будто ей и правда не всё равно. " Объясняет Хёнтак. "Такое редко бывает. " Медленно откладывая последний том One Piece, Джунтэ не перебивает. За окном уличные фонари мерцают золотистым светом. "Дома, если тихо это хорошо. Если кто-то кричит — держи голову ниже. А если слышишь шаги… беги. Или дерись. " Он сухо, горько смеётся, как будто гравий сыплется. "Я начал заниматься тхэквондо, потому что мой старик думал, что это сделает меня крепче. Настоящим мужиком. Это не помешало ему бить сильнее. " "Это не твоя вина. " Вмешивается Джунтэ. "Я и не говорил, что моя. " Пробормотал Хёнтак в ответ, избегая зрительного контакта, с оттенком стыда на лице. "Просто… так оно есть. " Снова тишина. Джунтэ встает и медленно садится рядом с ним на кровать. "Тебе не обязательно об этом говорить. " "Я знаю. " "Но если захочешь… я выслушаю. " Они сидят так какое-то время. Больше никаких слов. Только стрекот сверчков за окном и тихий гул далёкой машины. Хёнтак закрывает глаза, чуть улыбаясь про себя. "Ты раздражающий, знаешь об этом? " Джунтэ отвечает такой же улыбкой мягкой и тёплой. "Пожалуйста. " Лунный свет льётся в окно. Джунтэ обнимает колени, теребя торчащую нитку на рукаве. "Раньше я думал, что тишина делает меня невидимым. " Хёнтак слегка поворачивает голову в его сторону, но не перебивает. "Типа, если я ничего не говорю, не сопротивляюсь… люди просто отстанут. Оставят меня в покое. " Он смеётся, глухо. "Оказалось… тишина только делает тебя мишенью побольше. Ты становишься самым лёгким, кого можно раздавить. " Трус. "Я слаб не только в драке. Я слаб в том, чтобы говорить. В том, чтобы просить о помощи. Иногда мне даже кажется, что я это заслужил. Побои, одиночество. Будто это какое-то наказание за то, что я... такой. " К концу голос Джунтэ становится хрупким. Он быстро опускает взгляд, будто стыдится, что сказал слишком много. Хёнтак молчит какое-то время, а потом его голос раздаётся, тихий, спокойный. "Это не слабость. " Он с недоумением смотрит на Хёнтака. "Это выживание. А выживать в тишине? Это такая сила, которую люди не замечают… пока она не сломается. " Напряжение в его плечах немного спадает, Джунтэ моргает, сдерживая слёзы, пока они не успели скатиться. "Но если это сломается… я буду рядом в следующий раз. " Джунтэ молчит, просто тянется вниз и берёт один из оставшихся пластырей с Дораэмоном. Он бережно прижимает его к ладони Хёнтака, на случайный порез, который пропустил, не глядя на него. Это немного, но в этом весь груз того, что он пока не может сказать. Тишина задерживается ещё на мгновение, прежде чем Хёнтак тянется к своему худи и, фыркнув, натягивает его обратно через голову. Ночной воздух к этому времени уже успел остыть. Хёнтак встаёт и стряхивает невидимую пыль с рукавов. Джунтэ остаётся у двери, мягкое свечение света из коридора заливает пространство у его ног. Некоторое время они просто смотрят друг на друга, два человека, застывшие между теплом общей тишины и сгущающейся тьмой снаружи. "Увидимся завтра." Джунтэ мягко улыбается. "Аккуратно доберись до дома. " Хёнтак в ответ лишь слегка кивает, затем исчезает в ночи. Джунтэ закрывает за ним дверь, и щелчок замка разносится эхом по пустому дому. Он опускается на кровать, и тишина комнаты сдавливает со всех сторон, пока в голове снова и снова прокручивается напряжённость сегодняшнего дня. Где-то за окном гудит далёкий поток машин. Жизнь продолжается. Несмотря ни на что — хорошее, плохое, уродливое — жизнь всё равно продолжается. ─────────── Уличные фонари отбрасывают длинные, золотистые лужи света на тротуар. Возвышаясь над ним, они будто осуждающе смотрят на Хумина и наполовину пустую бутылку, бессильно свисающую у него в руке. Одинокая упаковка от сэндвича катится по тротуару. Воздух пропитан запахом сигаретного дыма, пролитого пива и чего-то ещё. Чего-то более тяжёлого. С неровной походкой Баку оседает на проржавевшее ограждение возле парковки у круглосуточного магазина, раскинув ноги, с мутным, расфокусированным взглядом. При каждом вдохе холодного воздуха перед глазами всё плывёт. Он смеётся в никуда, смех сухой, хриплый от часов, проведённых за выпивкой. Мир лениво вращается вокруг него, слишком тихий. Он снова подносит бутылку к губам, и всё накреняется. Это был один из тех дней — отец снова кричал на него, пустота в груди снова подбиралась всё ближе, и он снова чувствовал себя опустошённым. Такие дни стали случаться всё чаще. "Т-тебя всё нет, тупица… Всегда заставляешь меня ждать. " Никто не отвечает. Он откидывает голову назад и закрывает глаза. Шаги отдаются эхом, но поблизости никого нет. Не по-настоящему. Огни города расплылись в полосы, и среди вихря размытых силуэтов в фокус вошла знакомая фигура, смертельно бледная, невозможная в своей спокойности, смотрящая на него печальными глазами. "Ты и вправду развалина, да, Баку?" Хумин застыл, сердце бешено колотилось, когда фигура приблизилась. Лицо было пугающе чётким, даже тонкий шрам над бровью был виден. Баку резко выставил бутылку вперёд, будто пытаясь оттолкнуть видение. Он снова пошатнулся, бутылка с грохотом упала на землю, и он сжался, присев на бордюр, весь дрожа. "Ты мёртв…" С хрипом выдавливает Хумин. "Я знаю, что ты мёртв…" "И ты снова пьёшь." Вздрогнув, Ху-Мин резко распахивает глаза. Через улицу, под оранжевым светом мерцающего фонаря, он его видит. Бэк Джин. Стоит неподвижно, просто смотрит. Спокойный. Как всегда. "Бэк Джин-а, т-ты опять собираешься меня отчитывать? " Ху Мин давится смехом. "Скажешь мне, чтобы я стал мужиком? Перестал реветь, как чёртов ребёнок?" Бэк Джин не отвечает. Он просто смотрит на него усталыми, добрыми глазами. Теми самыми глазами, которые всегда видели его насквозь. "Ты ушёл. " Голос Ху-Мина срывается. "Ты, блядь, просто взял и оставил меня, чувак. " Дыхание сбивается, бутылка выскальзывает из его руки и откатывается в сторону. Он вдавливает ладони в глаза, будто это может всё остановить, будто это заставит Бэк Джина исчезнуть. Будто это прекратит эту пытку. Ху-Мин остаётся сидеть, сгорбившись, глаза покраснели, а кожа побледнела под уличным фонарём. "...Не уходи." Умоляет Ху-Мин, едва слышно. «Я проиграл, ладно? Я проиграл тебе, разве не этого ты хотел? Так что... так что, не оставляй меня. Не отказывайся от меня, прошу, клянусь, я сделаю всё, что смогу. Пожалуйста... Я сделаю всё возможное, только прошу... Бэк-Джин... Вернись домой. Ко мне. Я буду добрее. Пожалуйста..." Его голос охрип, надломлен криком, слишком большим количеством выпитого, и горем, которое так и не стало легче, просто затаилось глубже. Слёзы смешиваются с приторным привкусом персикового соджу на губах. Он закрывает глаза. Улица плывёт перед ним. В дрожащем свете фонаря силуэт Бэк-Джина мерцает, наполовину воспоминание, наполовину отчаянное желание. Он слегка наклоняет голову в сторону, глядя на пустое место, где только что стоял Бэк-Джин. Где, как он думал, он стоял. Он резко делает шаг вперёд, пытаясь встать, но спотыкается. Одна рука цепляется за холодные металлические перила, и он повисает на них, сгорбившись, будто собирается вырвать, но из него ничего не выходит. Только воздух и привкус горького сожаления. Как жалко. "Ты должен был позвонить. " Бормочет Ху-Мин. "Должен был что-то сказать. Я бы ответил. Я бы..." Его дыхание вновь сбивается. Плечи подрагивают. Он вытирает нос рукавом и поднимает взгляд к небу. Звёзды прячутся за облаками и огнями города. Такие недосягаемые, такие бесконечно далёкие. Он мог бы протянуть руку, но никогда не дотронется до них. Никогда. Никогда больше. "…Ты всегда знал, что сказать. Даже когда не говорил ни черта, просто стоял рядом. И этого было достаточно." Он замолкает, сухо усмехаясь. "А теперь я разговариваю с воздухом. Ты бы ржал, если б это увидел. Большой тупица Баку ревёт посреди улицы. Наверное, именно этого ты и хотел. Надеюсь, ты доволен, придурок. " Он снова оседает на бордюр, опираясь спиной о перила, раскинув ноги, запрокинув голову назад. Ночь нависает над ним, тяжёлая, как груз, но он не двигается. Он позволяет ей давить на грудь. Где-то вдалеке лает бездомная собака. Мимо проезжает чей-то велосипед, цепь гремит. Ни один звук не доходит до него по-настоящему. С тех пор как Бэк-Джин ушёл, всё стало таким. Ничто не казалось настоящим. Ничего не было настоящим. Осталась только тишина и ноющая боль в груди. И Баку, почти потерявший сознание поднимающимся утренним солнцем, позволяет себе поверить, что, может быть, пусть даже на мгновение, он был не совсем один. Что Бэк Джин вернулся к нему. Хоть ненадолго, хоть на секунду, хоть на один мимолётный миг. В это короткое, прекрасное и ускользающее мгновение он снова был рядом со своим прежним Бэк Джином. Сломанным, жестоким и холодным, но всё равно своим. Своим Бэк Джином. Но это не настоящее. Настоящим остаётся только течение времени. Осталось всего пару часов до первого рассвета, когда город ещё не полностью проснулся, лишь шорох проезжающих машин, редкое пение птиц и мягкий свет восходящего солнца в небе. Пятницы обычно относительно неплохие для школьных дней. Но вообще-то школьные дни стали заметно лучше с тех пор, как рядом начал держаться Джун. Засунув руки в карманы, Хёнтак идёт впереди, капюшон натянут на голову в защиту от утреннего холода. Джунтэ плетётся сразу за ним, ремень рюкзака перекинут через грудь, глаза полуприкрыты от недосыпа. Они поворачивают за угол возле старых ворот парка, и внезапно замирают. На скамейке, завалившись набок с болтающимися вниз ногами, лежит Баку. Крепко спит. Или вырубился. А может, и вовсе мёртв. Его куртка съехала с одного плеча, а по щекам тянутся засохшие полосы, то ли от слёз, то ли от дождя. Джунтэ замирает, прежде чем спросить. "…Это же он, да?─". "Ага. " Резко обрывает Хёнтак. "Этот чертов идиот. " Он тяжело вздыхает, делает шаг вперёд и трясёт Ху-Мина за плечо. "Эй, Баку! Слышь, ты живой? От тебя воняет, как от помойки. Мы опоздаем, вставай давай. " "Бэк-Джин… прости меня, я… Я стану лучше. "