Академия Метценгерштейн

"Дорогой отец. Хочу написать тебе о том, как я скучаю. С тех пор, как мы виделись последний раз, И ТЫ БОЛТАЛСЯ В ПЕТЛЕ прошло не так много времени, и все же я ничего не могу с собой поделать. Я ХОЧУ УМЕРЕТЬ думаю о том, чтобы обнять тебя. Дом на Паркен-стрит получилось продать. Не за полную стоимость, потому что ТЫ ЧЕРТ ВОЗЬМИ В НЕМ ПОВЕСИЛСЯ новым хозяевам потребуется вложиться в ремонт". Она отложила ручку и уставилась в окно купе. Капли осеннего дождя барабанили по стеклу. В голове, протестуя против сдержанно-теплого тона, то и дело вспыхивали полные ярости обвинения. Почему он так поступил? Почему оставил ее совсем одну? Девушка больно прикусила щеку изнутри. Идея писать покойному отцу уже не казалась ей подходящим способом прожить горе. "Нужно попытаться. Хотя бы одно письмо". Мисс Виктория Уокер вновь склонилась над бумажным листом. "До недавнего времени я снимала квартиру у миссис Фонтейн, но это письмо пишу уже в поезде. Делюсь с тобой важными новостями: я продолжу обучение в очень престижном заведении. Не знаю, слышал ли ты об Академии Метценгерштейн, но там когда-то училась мама. Я отправила свои результаты и они меня приняли, поэтому я бросила колледж и теперь еду на Туманный остров. До самой Академии меня доставит паром..." На листок упали первые капли. Виктория замерла, а потом смяла письмо в кулаке и сжалась в комок на сидении. Слезы неконтролируемым потоком хлынули из глаз. - Тебе все равно. Тебе всегда было все равно, - придушенно выдавила она, обращаясь к пустоте. - иначе ты бы не бросил меня, папа. Подтянув к себе саквояж, Уокер начала лихорадочно рыться в нем. Затолкав на самое дно недописанное письмо, девушка нащупала пузырек с таблетками. Прохладное стекло легло в болезненно горячую ладонь. Препарат следовало принять перед сном, но Вики слишком боялась возвращения симптомов. Она и так не могла быть уверена, что злые слова были внутренним голосом и ничем иным. "Гал-лю-ци-на-ци-я" - Хватит, - запретила себе бояться Виктория и отправила в рот таблетку. - это больше не повторится. Хва-тит. Уокер попыталась сосредоточиться. Что, к примеру, она знает о месте, в котором собирается учиться? Метценгерштейн являлся одним из самых престижных учебных заведений прошлого и настоящего. У академии была длинная и богатая история, берущая начало в эпоху Возрождения. Рискнув отправить свои работы комиссии, Виктория не рассчитывала на приглашение, она лишь пыталась чем-то занять воспалённый ум. С тех пор, как она нашла тело отца на чердаке, думать о чем-то другом было трудно. Для девушки, с детства сражающейся с голосами в голове, такой поступок единственного близкого родственника стал особенным ударом. Жить в семейном доме она больше не могла. Выставив его на продажу, Виктория ютилась в скромной съемной квартирке, пока практически одновременно не получила две новости. О том, что дом покупают, и о том, что Академия Метценгерштейн готова принять ее в качестве новой студентки. Университет располагался на одном из разбросанных вдоль берега островов, куда в хорошую погоду ходил паром. Туманный остров, согласно названию, практически круглый год казался утонувшим в тумане. Рассматривая черно-белые фотографии в газетах, Вики представляла себе, как пройдет по коридорам мрачного старинного здания. Как оно станет для новой студентки домом на ближайший год, спрятав израненную душу под панцирем каменных сводов. Вики смотрела в окно и, не замечая, откусывала заусенцы с пальцев левой руки. Слезы высохли на ее бледных щеках. Правая ладонь компульсивно постукивала по колену, накрытому шерстяной юбкой. За стеклом темнело и продолжался дождь. Пустота в душе потихоньку начинала иссякать, но заполняло ее нечто совсем не спокойное. "Гусь прошел по моей могиле", вспомнила девушка поговорку. По позвоночнику пробежала вереница мурашек. В Академии Метценгерштейн ее, казалось, что-то поджидало. Нечто смутное, пугающее, как очертания скал в густой туманной дымке, ждущие корабль, потерявший свет маяка. "Гусь прошел по моей могиле". Где она, эта могила? Таблетки подействовали. Виктория заснула беспокойным, мурашечным сном, устало прислонившись светловолосым виском к оконному стеклу. Она не догадывалась, но каким-то звериным чутьем понимала: поезд везёт ее совсем не в новую прекрасную жизнь. И, как больное животное, экономила силы, провалившись в лихорадочную дремоту на грани сна и реальности.