Узелки

      Прошло довольно много времени с тех пор, как они официально стали парой. Казалось, словно ещё вчера саркастичное «нуна» превратилось во что-то вроде ласкового прозвища…       Хичже решительно открыл поисковик. Он отказывался верить в то, что ничем не отличается тех скупых мужчин, что зовут своих возлюбленных исключительно по имени и прозвищу… серьёзно! То, что прозвище «нуна» прижилось, было неплохо, но и хорошим это считать было нельзя. Конечно, на нём завязано их знакомство, и оно значило для Хичже очень многое, но пора было что-то решительно менять!       [Аноним: Как можно ласково назвать возлюбленного?] Комментатор 1: Зови по имени или по детскому прозвищу, это покажет близость и даже может показаться интимным, хе-хе… Комментатор 2: Любимая, милая, сладкая и т.д. Я считаю, что нужно подчёркивать важность возлюбленной, поэтому я зову её дорогой Комментатор 3: в наше время все зовут зайчиками, котиками, птичками… я вот медвежонок XD . . . Комментатор 21: Лол кто ещё пользуется этим слащавым сюсюканьем       Шин Хичже выключил телефон, закрыв глаза. Чёрт возьми, это оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Ему нельзя использовать случайное прозвище, но разве это не показывало, что они с Сэёном не близки? Простая мысль уже вызывала ужас.       Может, любимый? Не будет ли это слишком вызывающе… может, сладкий? Дорогой?       — Детка? — он почти видел покрасневшее от смущения лицо Сэёна, и это определённо того стоит. Но звучало немного пусто, не особо звонко. Словно он не вкладывал достаточно искренних чувств… — Звёздочка?       — Чем это ты занимаешься? — Хичже вздрагивает, а затем смотрит на вернувшегося с работы Сэёна и расплывается в улыбке. Сэён выглядел уставшим, немного взъерошенным с улицы, но как всегда — очаровательным.       — Нуна, с возвращением… — привычное приветствие вырывается раньше, чем он успел подумать, и неловко застывает в воздухе. Нет, нет, сейчас он должен был назвать его ласковым прозвищем, разве нет? Он что, упустил момент? Неужели он был настолько несообразительным? Растерявшись, Хичже встречается взглядами с Сэёном, мысленно давая себе пощёчину.       — Ага, я дома, — Сэён хмыкает, убирая обувь с порога, и проходит мимо него.       Чёрт, он облажался!!!       — Эй, детка, неужели ты даже не поцелуешь меня? — Хичже прикусил язык. Это немного смущало. На самом деле долгий, испытывающий взгляд Сэёна смущал ещё сильнее, но он не мог просто взять свои слова обратно. Он задаётся вопросом, с каких пор стал настолько робким.       Одно дело, когда он бесстыдно врывался в чужое личное пространство, чтобы занять собой всё внимание Сэёна… тогда он хотя бы знал, как тот отреагирует: ударит и начнёт ругаться. Но сейчас! Сейчас они — взаимно влюблённые возлюбленные, и нет ничего удивительного в том, что он естественно стал мягче.       Сэён молча подходит к нему, чтобы клюнуть в губы, всё не отводя тёмных глаз, и Хичже чувствует себя школьником, который впервые признался в любви. Сердце сильно билось, пока щёки наливались теплом. Под взглядом Сэёна он чувствовал себя немного глупым.       — Конечно, как я мог забыть, — ровно сказал Сэён, наблюдая за расползающемуся по щекам и шее румянцем. — Дорогой.       Хичже чувствовал, что это несправедливо. Он храбро встречает взгляд чёрных глаз, обиженно выпячив губу.       — Это нечестно, нуна, — Сэён играет грязно. Возникало чувство, будто они в какой-то момент поменялись темпераментами, ведь непомерное бесстыдство было присуще ему, Хичже. Он всегда был тем, кто вгонял в краску. Почему сейчас оказалось наоборот? Его сердце трепетало.       Сэён усмехается, а затем ушёл переодеваться. Хичже замечает, что бледная шея была покрыта лёгким, едва заметным румянцем, а шаг был слишком уж быстрым. Это определённо был поспешный побег.       О, значит, не он один страдал от смущения. Хичже глупо улыбается, прежде чем пойти за ним.       — Нуна, что мы будем есть на ужин?