Просьба

      «Какой же кретин, надо же так облажаться!», и не понятно кому Миша говорил эти слова: себе или Рожкову. Антоха тупой, это факт. Сказали же ему, звонить в случае чего, а не размахивать пистолетом. В кой-то раз, Шибанов понадеялся, что его поняли, но нет. Девчонка мёртвая во дворе, а его подчинённому дело шьют. Пусть Тоха – его головная боль, но он его. Не то, что бы у них отношения. Они не друзья, не любовники, всего лишь постоянно зажимаются в служебном туалете, в кабинке. Антон жмётся к нему, обхватывая талию, быстро оставляет россыпь влажных поцелуев на щеках подполковника, мимолётно целуя в губы, не решаясь на большее. Прямо как ребёнок. Эта пылкая невинность пьянила хлеще обожаемой водки. Голову срывало, от того, как парень дрожал, едва слышно постанывая от засосов на ключицах и настойчивых рук на ягодицах.       А сейчас, Рожков трясётся совсем не от наслаждения. Грыз ногти, сидя будто на иголках, вздрагивая от резких звуков.       -Спокойно, это я, – успокоил нервного парня Миша, когда тот подорвался на звук открывающейся двери.       «Так, Шибанов, скажи что-нибудь, успокой его», только нет приятных новостей. За него плотно взялся Ухватов. А это, простите за выражение – жопа. У них и так с Андреем напряжённые отношения, а уж после последних их с Юрой подстёбов по поводу киллера, тот будет только рад навешать на мальчика все грехи человечества.       Не успел Миша сказать и слова поддержки, как дверь снова с грохотом распахнулась. За Рожковым пришли. Шибанова отодвинули, параллельно скручивая парня, объясняя, в чём его обвиняют. Влажными глазами он смотрит на шефа, прося поддержки. «Извини, малыш, ничем помочь не могу, по крайней мере, сейчас». Уводят моментально, только и успел Антон кинуть полковнику ключи, прося погулять с собакой. «Сердобольная душа, не об этом сейчас думать надо». Позорно, как последнего преступника волокли его по коридору, под сочувствующие взгляды сослуживцев.       Подошедший Женёк молчал, поддерживающе хлопая товарища по плечу. Оба понимали, что дело дрянь, надо что-то делать и делать быстро. Пока Ухватов не состряпал дело на коленке и не отправил его в суд. Здесь только один вариант: разговор с Андреем по душам, в попытке воззвать к его благоразумию.       -Ага, было бы оно. Эта крыса сидит в кабинете лапы от удовольствия потирает, ему за радость нас похоронить, – меряя шагами кабинет, Шибанов понимал бессмысленность своей идеи, к Ухватову на хромой козе не подъедешь, однако, ситуация безвыходная, он хватает свои вещи, вылетая из кабинета.       

***

      -Да, войди, – лицо Андрея скорчилось, когда в проёме появился Шибанов. Он вообще-то ждал Игнатьева, – чего надо? Я тебя не звал, – отрезал полковник, возвращаясь к увлекательному перебиранию бумажек на столе.       -Меня не надо звать, сам прихожу, – Миша закрыл за собой дверь, входя в кабинет.       -Закрой дверь с той стороны, – Андрей прекрасно понимал, что сейчас начнётся и выслушивать заунывную речь, переходящую в угрозы, он не хотел.       -Обязательно. Чуть позже, – Шибанов уже у стола полковника, стоя прямо над душой.       -Отойди, – Андрей отложил свои дела, с силой сжимая ручку, едва не ломая. Он пытался держаться, не доводить дело до скандала.       -Андрей, – опер прошёл за кресло, опираясь руками на плечи, вжимая полковника в кресло, заставляя от резкости того вздрогнуть, – нужно поговорить, – наклонился к уху мужчины, понижая голос.       Миша старался не дышать. Он и на расстоянии улавливал запах одеколона Ухватова. Ближе, почти вплотную, чувствовался аромат чужого тела, порошка, немного пота. Это не тот родной запах Антона, другой, не приятный. Антон. Всё ради него. Благо, он не видит, на какие мерзости идёт подполковник ради его свободы.       -Знаю, о чём и я против. Давно следовало вас посадить за весь произвол. Дело времени, когда кто-то из вашей банды человека застрелит.       -Ну-ну, Андрей Петрович, – тон ласковый, мёд в уши льёт, плечи гладит, невидимые складки на рукавах синих разглаживает, – не чужие же люди. Вы нам помогаете, мы вам, – ложь, конечно же. Если Миша будет тонуть – крыса Ухватов ему не то, что руку не подаст, а ещё глубже толкнёт. Сомкнуть бы тяжёлые мозолистые руки на холёной шее, но пока рано.       -Ты-то мне помогаешь, да, – Андрей потерял терпение, скидывая нежеланные прикосновения, вставая с кресла, поворачиваясь лицом к оперу. Фатальная ошибка. Он тут же оказался в тисках между столом и мужчиной, ещё ближе, тело к телу. Назойливое дыхание Шибанова прям вплотную, следователь отворачивается, в бок, к свежему воздуху, подальше от запаха столовской еды с перегаром.       -Ещё как да, – рука опустилась на талию, одним рывком прижимая к себе Андрея, – готов хоть в огонь, хоть в воду, только ты же не просишь, – нос едва уловимо прошёлся по щеке.       -Брось это! – рука на пол пути замерла к щеке, с трудом сдержался от увесистого удара, просто выпутываясь из цепких пут, отходя.       -Не брошу. Ты, уважаемый Андрей Петрович, моего подчинённого, товарища, друга, за решётку отправить собираешься. Как же я без него? – Ухватов будто загнанный зверь в своём же кабинете. Опер снова вторгается в личное пространство следователя, теребя лацкан формы. Вот это уже похоже на домогательство, – кто будет со мной преступников ловить? Кому я буду по-пьяни душу изливать? Тебе? Хочешь?       -Я сейчас тебе статью впаяю за домогательство       -Давай, – шёпот, губы щекочут ухо, ползут ниже, сухо мажут по щеке, после смелее целуя, долго, пылко, ладонь едет ниже по груди, вторая зашла за спину, прижимая. «Да сдайся ты уже, меня сейчас вывернет, насколько далеко мне надо зайти?» Миша уже не мог. Его актёрское мастерство не выдерживало играния страсти с неприятным ему человеком. Андрея разморило. Он честно, не понимал, что с ним, почему его тело не слушается? Бросило в жар, голова против воли склонилась вбок, на шее тут же расцвели влажные следы поцелуев.       -Хватит! – руки, размещённые на ягодицах, вернули разум Андрею. Он принимает поражение, – это уже ни в какие ворота не лезет       -Как скажешь, – вскидывая руки в вверх, Шибанов отступает, он победил, – ты знаешь, что нужно делать       -Ладно-ладно. Помягче буду с твоим Рожковым, но ничего обещать не могу       -Смотри мне, а то… – опер снова шагнул в сторону Андрея, пугая того.       -Сказал же, сделаю всё возможное, – уже перешёл на крик. Лишь бы посетитель наконец-то ушёл.       Кивнув, удовлетворённый, но не до конца Шибанов направился к выходу. С Ухватова хватит. Он и так его достаточно напугал. Вряд ли, он захочет повторения.       -Хотя, по-хорошему, на тебя дело надо составить и к дружку твоему в камеру отправить, – Андрей смелый, когда Миша стоит в дверях, к нему спиной. С глазу на глаз, он бы опять смолчал.       -Ага, успеется. Только в ответ, я Юру расспрошу о всех эпизодах твоего непрофессионализма. Там тоже на несколько статей наберётся. Всего доброго, Андрей Петрович, – не дожидаясь ответа в стиле: «ничего твой Брагин не докажет», подполковник хлопнул дверью кабинета. Он спешит в изолятор. У него приятные новости для Антона и пакет его любимых сладостей.