Любовь в эпоху перестройки

Асока без труда догадалась о чем говорит папа, а спустя несколько секунд убедилась, что не ошиблась, когда Пло сказал: — Я вчера получил премию и это значит, что сегодня мы пойдем по магазинам и купим все, что хотим! Отец улыбнулся сам радуясь, как ребенок тому, как счастлива будет Асока, а она, улыбнувшись еще шире, радостно взвизгнула и бросившись отцу на шею едва не задушила его в объятиях. — Папочка! Это так здорово! Ты у меня самый лучший! — восклицала она, продолжая обнимать Пло, а тот думал при этом, как много ей сейчас понадобиться. Ведь девочка растет и хочет выглядеть не хуже, а вот, что надо ему самому понять уже сложно. На работу Пло ходил в форме, в обычное время в одном из двух своих костюмов, которые порядком поизносились. Возможно сегодня подыщет что-то стоящее. Хотя, зачем ему? Никуда, кроме работы и магазинов Пло не ходил, друзей у него особых не было, а развлекаться не тянуло. Возраст не тот, да и смысла не было. Знакомств он не искал, за впечатлениями не гнался. Все маленькое счастье этого мужчины состояло в общение с дочкой и он не променял бы его ни на какое другое. И когда Асока отправилась к себе переодеваться, Пло открыл свой шкаф и привычно достал оттуда темно-коричневый костюм, думая надеть его. Но тут же повесил обратно, нет, не годится, день сегодня солнечный и в темном будет жарко. Просмотрел еще раз все плечики со своей одеждой и наконец вытащил из самого дальнего угла светлую рубашку из хлопка и серые брюки. Давно не надевал их, наверное с момента смерти жены. Но сегодня отчего-то захотелось одеться не как всегда. Вероятно мысли о том, что дочь выросла и теперь хочет украсить свою внешность передались и ему. Осталось лишь надеяться, что Пло влезет в этот наряд, хотя, скорее всего да, ведь с тех лет мужчина изменился мало. Только волосы немного поседели, морщин прибавилось и очки приходилось носить почти все время, но фигура осталась почти такой же. Стройный, с военной выправкой, никакого намека на пивной обвислый живот. Рубашка и брюки действительно сели как влитые, Пло подошел к зеркалу и тщательно расчесал свои седеющие волосы. И нашел свое отражение достаточно пристойным для того, чтобы показаться в общественном месте. Вскоре вышла из своей комнаты Асока, на ней было красное платье, серые колготки и те самые ботинки, что носила в школу. Ничего более подходящего для нынешней погоды у нее не было. Увидев непривычный вид отца, тогрута сказала с неподдельным восторгом: — Пап, а ты ничего! Может сегодня и невесту тебе найдем! — Да ладно тебе, Сока! — ответил Пло с печальной улыбкой — Сама знаешь, этот вопрос для меня закрыт, да и кому я нужен такой, старый и потрепанный жизнью… — Папочка, ты не старый! — принялась убеждать его Асока — Ты у нас самый лучший и тебя невозможно не любить. — Ты любишь меня и этого достаточно, — подвел черту под разговором Пло — Пойдем скорее, а то раскупят все самое интересное.

***

Энакин завтракал вместе с мамой, Уотто, на их счастье, не вышел, храпел за стеной после вчерашнего веселья. Парень вспоминал вчерашний день, точнее вечер, когда вернулся домой из ПТУ. Поход туда выдался на редкость удачным, директор был на месте и согласился принять Энакина обратно, сдав вступительный тест, который примет у него в конце лета, так, что времени подготовился у него достаточно. И главное, удалось увидеть ЕЕ и поговорить с ней. Это было лучше всего на свете, что она не держит зла за поступок со своим женихом и даже, как показалось парню, готова дать ему шанс. Да, ведь Падме сказала, что ей в нем не нравится и если это убрать, то возможно не все потеряно. От Шми не укрылось его счастливое лицо. — И что это ты сияешь, словно пятак начищенный? — сказала она, при виде улыбки сына, такой редкой гостьи на его лице. — Мам, я знаю, что мне надо делать! — сказал он напрямую — Я знаю как мне ее завоевать! — Все же решил бороться? — скептически взглянула на него Шми — Думаешь, у тебя есть шанс? — Конечно есть! — уверенно сказал парень — Она уже ко мне неравнодушна, я точно знаю, ты прикинь, узнала сегодня, что я по-прежнему курю и не стала упрекать. — Потому, что считает, что ты взрослый человек и вправе сам решать, что делать со своим здоровьем, — спокойно ответила Шми и внезапно добавила — А вот завтра нам предстоит кое-что интересное: мне дали внеочередную премию и значит мы пойдем в наш магазин и купим себе то, что давно хотели. Шми и правда получила вчера зарплату и несмотря на то, что купить им требовалось многое, решила порадовать сына. Он так мало радости видит в последнее время и потом, кто знает, вдруг новая и красивая одежда поднимет его самооценку, как и этот маленький семейный праздник. — Все, что я захочу? — спросил он по-детски, начав снова улыбаться. — Ну, в разумных пределах, конечно! — осторожно сказала Шми. — Класс! Супер! Вау! — так и подскочил Энакин, обнимая Шми и кружась с ней в танце — Может заодно и тебе что-нибудь найдем, а то ходишь в старье, неужели не надоело? — Да мне и не надо много, — с некоторой грустью ответила Шми — Кроме работы я никуда не хожу, да и времени нет на развлечения. Сын был не согласен с этим и все же решил на другое утро за завтраком присмотреть в магазине что-то и для мамы. При этом мысленно вернулся на пару месяцев назад, незадолго до своего отчисления. Он подошел к окну и посмотрев на утренний двор, с малышней, бегавшей по площадке, горько вздохнул и сжал руки в кулаки, представив себе как снова повторил тот ужас, что и тогда.

***

Тогда был февраль и во дворе стояла ледяная горка, с которой эта самая малышня каталась с утра до вечера с визгом и хохотом. Энакин не присоединился, хотя и мог, но считал теперь это ниже своего достоинства, ведь он любил и значит уже взрослый, ему не должно быть и дела до детских забав. Это новое и непривычное чувство затопило душу до краев, наполняя новым смыслом. Энакину хотелось все чаще улыбаться и все вокруг вызывало только радость. Даже некоторые предметы не были больше обузой, наоборот, каждый день в ПТУ был возможностью увидеть Падме, поговорить с ней и возможно прикоснуться. Об этих моментах юноша грезил во сне и наяву. Засыпал в улыбкой на лице, думая о том, что будет завтра. Падме и в самом деле преподавала в его группе и пару раз в неделю Энакин мог любоваться ею в течении целых двух академических часов. Смотреть не отрываясь как она стоит у доски и рассказывает биографию какого-то писателя и объясняет суть его особо значимых произведений. Слушать ее милый голос и мечтать когда Падме подойдет и скажет что-то лично ему. Порой Энакину везло и Падме задавала ему какие-то вопросы из программы и тот старался ответить как можно лучше, чтобы заслужить похвалу. Когда занятие кончалось, Скайуокер неизменно вызывался помочь ей донести до учительской то стопку тетрадей, то книги. Падме улыбалась и благодарила, дорогой они успевали немного поговорить, в основном о литературе, но иногда о жизни. — Ты стал учиться намного лучше, — сказала она однажды — Видимо почувствовал интерес к предмету. — Знаете, — ответил Энакин не совсем по теме — А я больше не курю и не матюкаюсь, ну почти… — Это очень хорошо, тебе на пользу такие изменения, — ответила Падме благосклонно — Вот я, например, терпеть не могу мат и табачный дым. Энакин мысленно поставил себе плюс и дождавшись конца уроков, занял позицию у ворот. Он знал, что Падме еще здесь, прошел на перемене возле учительской и увидел, что та сидела за столом, проверяя тетради. А это надолго. Наконец девушка вышла, все такая же, в чернобурковой шубке, меховой шапочке и легкими локонами, выбившимися из-под нее. — О, не ожидал вас увидеть, — разыграл Энакин удивления, словно не он тут уже полчаса околачивался, рискуя отморозить нос — А вы сейчас куда? — Да, припозднилась сегодня, — ответила Падме, поправив ремешок сумочки на плече — Сейчас домой пойду. — Отлично, можно я провожу вас? — с готовностью предложил Энакин и даже сложил правую руку кольцом, предлагая девушке обхватить ее своей, та с опозданием согласилась, но намек с рукой не заметила и просто пошла рядом. Жила она не так далеко, в квартале новостроек, на втором этаже высотки из бело-синего кирпича. Но все равно Энакин был рад подольше побыть с объектом своей любви. И иногда ходил с ней провожать, если только Падме не уходила раньше. В один из вечеров, когда парень вернулся домой Шми сделала ему неожиданный подарок. — Вот, — сказала она, протягивая сыну бумажный сверток — Дали премию, хотела сперва продуктов взять, да у нас все есть пока, поэтому, сынок, это тебе! Энакин сорвал бумагу со свертка и восторженно воскликнул: — Мама! Внутри оказалась совершенно невероятная рубашка. Черная, с красивым и строгим белым узором. Она удивительно шла Энакину и пришлась точно по размеру. Естественно, он завтра же надел ее и отправился на занятия. Но если чего и добился так это подколов со стороны товарищей. — Смотрите, сам Фредди Меркури к нам пожаловал! — заорал на всю аудиторию местный шутник полноватый Валек. — Пришел, чтобы пятак тебе начистить! — спокойно ответил Энакин и тот решил не связываться, знал, что кулаки у Энакина пудовые и удар меткий. Тут прозвенел звонок и пришла Она…

***

Энакин вздохнул и посмотрел на шкаф, где висела без дела злополучная рубашка, не сможет он ее больше надеть. Ведь одним своим видом она будет напоминать ему тот проклятый день. И красная запись в личном деле.