Нет смысла

      Все новости трубили о поражении Воронов. Это было так неожиданно, ведь они — лучшие игроки в экси по мнению КРЭ. Лучшие на поле, лучшие в жизни. Образцы, те, на кого равнялись многие. Но когда правда о том, что на самом деле происходило в Гнезде, всплыла наружу, все резко пересмотрели своё мнение о них.       Нил Джостен — новая сенсация, чемпион с невероятным потенциалом, ранее сын Натана Веснински, которого называть своим отцом у парня язык не поворачивается.       Если честно, то всем Лисам не особо верилось в происходящее. В то, что они победили. Победили не кого-то, а Воронов. Они победили чуть ли не киборгов на поле.       Нил едет вместе с командой после недавнего матча обратно в Колумбию, сидя рядом с Эндрю, который тупо пялился в окно и слушал музыку. Джостен непринуждённо улыбнулся, вновь говоря себе, что он дома. Среди постоянно флиртующего и шутящего Ники, угрюмого Кевина, верной своей команде Дэн, среди других и среди Эндрю.       Эндрю. Тот, кто даровал Нилу мнимую безопасность, тот, кто был рядом, когда у рыжеволосого были плохие дни.       Но все эти прекрасные мысли резко исчезают, когда стекло разлетается и впивается в кожу, а грудь Джостена пронзает пуля. Он замирает, широко распахнув глаза, а рядом сидящий Эндрю подрывается с места и орёт на весь автобус остановиться.       Нил впервые видит его таким напуганным. Напуганным до усрачки. Миньярд обхватывает его лицо руками, удерживает взгляд на себе, и Нил чувствует, как слёзы стекают по щекам, а губы растягиваются в слабой улыбке.       Он слышит крики, расплывчато видит очертания людей, ставших ему семьёй. Чувствует, как автобус слишком резко тормозит, как Эндрю сжимает его руку, и Нил делает тоже самое. Но когда пальцы Джостена перестают держать ладонь Эндрю, последний ужасается и искривляет губы, не веря в происходящее.       Но Миньярд не отпускает его руку. Даже тогда, когда приехали санитары, вынесли Нила из автобуса и положили на каталку. Всю дорогу до больницы он не отпускал, иногда сжимал чуть сильнее, но вскоре слегка ослаблял хватку, не сводя взгляда с умиротворённого лица Нила.       Он сидел весь оставшийся день в коридоре, а когда ему стали говорить, что сегодня доктора точно не пустят никого в палату, то Эндрю проявил детское упрямство. Медсёстры обречённо вздохнули и оставили его сидеть там, преданно дожидаясь пробуждения Нила.       Миньярд не понял, как прошёл месяц с попадания Джостена в кому. Каждый день он часами сидел в его палате и изредка разговаривал с ним, рассказывая о том, что случилось.       Сидя в кресле, блондин краем глаза заметил изменение в мимике лица Нила, отложил книгу на подоконник и подошёл к нему, присев на край кровати. Он наивно надеялся, что Джостен откроет глаза, и они заживут как прежде. но вдруг тот неожиданно захрипел, раскрыв широко рот и обрывисто, надрывно вдыхая.       Эндрю вскочил со стула и выбежал в коридор.       Напряжение и страх сковали его. Он пытался думать о чём-то другом, кроме того, что жизнь Нила на волоске от смерти, но все мысли постоянно возвращались к этой рыжей катастрофе. Он прокручивал в голове все их совместные воспоминания, все поцелуи, игры в правду. Но все его размышления прерываются, когда из палаты выходит врач и сочувственно улыбается. Сердце Миньярда обрывается.       Он не помнил, как ушёл из больницы, как завалился в свою комнату и, даже не переодевшись, упал на кровать, проспав непонятно сколько времени. Как занимался организацией похорон. Как подбирал ткань для оконтовки гроба, мужской костюм, материал и надпись для могильной плиты.       Эндрю не помнил, как стоял там, вместе с Лисами, Ваймаком, Эбби, Бетси, Стюартом под серым, пасмурным небом, как держал зонт в руках, укрываясь от дождя. Как слушал речь священника и остальных. Не помнил, как ему предложили сказать что-то, но он отказался.       И как остался один у могилы Нила.       Даже дождь закончился, а Эндрю всё ещё пребывал на месте, пока не произнёс:       — Ненавижу тебя. И люблю одновременно.       И он также не заметил, как пришёл в университет, в свою комнату, и остался стоять посреди комнаты совершенно один с ножом в руке, которым перерезал себе горло.       А спустя пару часов его, лежащего на холодном полу с глубокой раной на шее и запиской в руке, нашёл Ники, тут же отшатнувшись, как от прокажённого, и кинувшись назад с криками, чтобы собрать всю команду и тренера. А записка гласила: «Если его нет, то какой смысл в моём существовании? Спасибо».