Зависимость

Бурная ночь в баре подошла к концу. За эту ночь они много выпили спиртных напитков, громко смеялись и говорили обо всем подряд в хорошей компании. Для них спустя долгое время Готье с Джеромо стали как родными. Они часто приходили к ним и иногда посещали такие посиделки с алкоголем, с которых никто не уходил трезвым. Каждый хоть немного, но выпивал. Вот и этим вечером с ними сидели еще друзья Готье, пара мальчишек и Валери. Она не была частой гостьей таких застолий, но сегодня все-таки пришла, чему все были жутко рады. На этот вечер они сняли отдельную комнату в привычном баре, и весь вечер от их дверей слышался громкий пьяный смех. Иногда кто-то на эмоциях сильно ударял по массивному деревянному столу, стоящему посередине. Ближе к концу сего заседания все выбрались в основной зал. К тому моменту в нем уже почти никого не было: несколько девиц танцевали рядом с колонками, также еще были люди за барной стойкой. Но и те достаточно быстро ушли, когда вся компания высыпалась. Оливер, один из друзей Готье, потянул друга в сторону караоке, который они не пели, а орали в микрофоны следующие пятнадцать минут. Джером устроился рядом с стеной, наблюдая за этой картиной и еле заметно улыбаясь. Он выпил немного, но этого ему хватило, чтобы алкоголь частично поглотил разум, и сейчас он не контролировал себя. Он внимательно изучал Готье с ног до головы, окидывал его взглядом, смотрел на черты лица, освещенные редкими лучами направленного света, которые медленно скользили по залу, и мягко улыбался. Кэмерон и Адам сразу ушли к барной стойке, потому что Кэмерон точно не рассчитал количество алкоголя, который выпили сегодня. Валери помогла перебравшему другу дойти до барного стула, убедившись, что Адам в состоянии взаимодействовать с внешним миром и помочь ему. Он, в отличие от самого Кэмерона, выпил не так много. Валери, убедившись, что они справятся и без нее, попрощавшись с Адамом, Джеромом и Кэмероном, не стала задерживаться и, дождавшись такси, уехала к себе домой. Леон ушел сразу, как они все вышли из комнаты, и, вероятно, был уже в пути к дому. Адам сразу попросил бутылку воды у бармена и прижал Кэмерона поближе к себе, чтобы тот не свалился. Он вновь осмотрел небольшое помещение, протягивая вялому Кэмерону открытую бутылку воды и придерживая, чтобы та не вывалилась из чужих рук и он не захлебнулся. Парни громко пели, смеялись и, кажется, тоже собирались домой. Но за ними Адаму точно не отвечать – их отвезет по домам Джером, а ему-то он точно доверял. Он даже в пьяном состоянии адекватно мыслил. Кэмерон, конечно, тоже не буянил, не норовил подраться с кем-то. Но это только сегодня, потому что они сидели поодаль от всех, и, кроме ребят да официанта, он ни с кем не взаимодействовал, из-за чего и сидел на своем месте смирно, рядом с Адамом. Сейчас его потихоньку начинало отпускать благодаря бутылке воды, которую он выпил почти залпом, и Адам лишь в последний момент удержал бутылку, чтобы тот не вылил все на себя. Пьяный Кэмерон его и умилял – все-таки не каждый день он видит его таким расслабленным, не погруженным в свои навязчивые мысли с переживаниями, – но и напрягал: его нужно было контролировать, чтобы тот не подрался, не перепил; он часто просто не замечает, что выпил уже много, и продолжает пить до того момента, пока у него не начинаются рвотные позывы от такого количества алкоголя. Из-за такого поведения Адам часто просто боялся пить, когда знал, что Кэмерон тоже не удержится от бутылки с крепким напитком. Лишь сегодня он позволил себе немного выпить. В голове приятно опустело. Сейчас он только думал о том, что нужно вызвать такси до дома и улечься в кровать, наслаждаясь компанией размокшего и податливого Кэмерона. Он и сейчас размяк в его руках, засыпая: обнял Адама за талию, навис на нем, прижался головой к его боку и молча из последних сил наблюдал за ребятами; его ресницы то и дело дергались, не давая векам окончательно опуститься. Адам с мягкой улыбкой потрепал его по голове и наконец сказал, перебивая музыку из колонок: — Думаю, нам пора возвращаться домой. Я вызову такси. И тут же достал телефон. Кэмерон тихо согласился, но, кажется, Адам этого даже не услышал. От громкой музыки сильно болела голова, тело все еще горело от недавно выпитого алкоголя, и было принято решение: вызвать такси и выйти на улицу. Так Адам и поступил: вызвал такси и, приятно удивившись тому, что ждать им придется всего около десяти минут, заставил встать уже засыпающего Кэмерона в его объятиях и, помахав на прощание, они выходят из заведения. Холодный воздух тут же бьет в разгоряченное лицо. Кэмерон морщится и закутывается в куртку. Днем погода была более благоприятна, было тепло, и они достаточно легко оделись. На Кэмероне под курткой вообще была только тонкая просвечивающая майка. Адам тоже слегка сморщился и подхватил Кэмерона под руку, уводя того от выхода в бар. Дышать наконец-то стало легче. Через пару минут разгоряченное алкоголем тело вновь дало о себе знать, холод перестал чувствоваться так резко, и он прислонился к стене здания, наблюдая за Кэмероном, стоящим напротив него. На улице было очень темно, только несколько фонарей горели; как раз таки под одним из них они и стояли. Ночные жители так и норовили ухватиться за эту каплю света, подлетая к фонарям и с резким звуком ударяясь о него. Но это, к счастью, был единственный звук в округе; в остальном на улице царила приятная тишина. Адам прикрыл глаза и откинул голову. На улице не было ни одного человека, звуки если и были, то где-то далеко, они сейчас точно не могли его коснуться, и казалось, что эту тишину нарушить ничего не может, ведь большинство уже разошлись по домам. Но тут слышится, как рядом с ним Кэмерон шуршит по карманам, что-то достает, и слышится щелчок зажигалки. Адам тут же открывает глаза и недовольно смотрит на закурившего Кэмерона. Он тут же выпустил облако дыма и с недоумением повернулся к Адаму, который был готов растерзать его за эту сигарету. — Тебе не много? Хватит уже на сегодня. Мы много выпили, почти все утро курили. Нужно остановиться, — хмурится он и тянет Кэмерона к себе за рукав. Тот податливо направляется к нему, ноги совсем не держат пьяное тело, и он заваливается в чужие объятия. Адам забирает сигарету из вялой руки, делает одну долгую затяжку и, выдыхая дым прямо в лицо Кэмерону, одним движением тушит сигарету о бетонную стену рядом и выкидывает куда подальше. Кэмерон сморщился и закашлялся от едкого дыма, еле ощутимо толкнул Адама и попытался найти сигарету у него, и разочарованно смотрит прямо в глаза, когда понимает, что у сигареты нету. — Где? — спрашивает Кэмерон, обхватывая руку Адама за запястья и подняв на уровень их глаз, вопросительно сверлит глазами прямо изнутри. Адам, словно и не забирал сигарету пару минут назад, делает вид, что вообще не понимает, о чем его спрашивают. В такие моменты он начинал понимать, как сильно Скэриэлу помогает это умение в жизни. Кэмерон еще пару минут ищет сигарету, осматривает руки Адама, внимательно разглядывает его, и накапливается злость, когда затуманенное сознание понимает, что он, скорее всего, ее куда-то выкинул. Он словно ребенок сводит руки на груди, но из чужих объятий его не выпускают, только сильнее прижимают и зарываются носом в пропахнувшие алкоголем короткие волосы. Адам прижимает его спиной к себе и сводит руки у Кэмерона в районе живота, не позволяя выбраться из своего капкана. — Я с тобой не буду разговаривать. — Боюсь, тебя ненадолго хватит, Кэмерон. Тебе нужно научиться дозировать количество никотина, алкоголя или веществ, которые ты употребляешь. Я не могу вечно надзирать над тобой. В конце концов, лучше отказаться… — Адам перешел на шепот, наклонился прямо к уху, губы коснулись холодной кожи, аккуратно целуя. — …Я же переживаю. И после он чувствует, как тело в его руках, которое еще минуту назад обижалось на него и сильно напрягалось, расслабилось, и голова Кэмерона уместилась на плече Адама. Они внимательно смотрели друг на друга. Адам был честен: он действительно сильно переживал. Но так же хорошо понимал. Он ведь сам с самого подросткового возраста был зависим от сигарет. Сейчас он с трудом мог представить свою жизнь без них и понимал, что отказаться не сможет. Но он сумел найти баланс: пара сигарет в день – этого было достаточно, чтобы утолить сильное желание и не переборщить. С алкоголем он также научился, но на крепкие напитки его в разы меньше тянуло; с веществами у него вообще проблем не было: лишь пару раз попробовал и решил, что на такое себя подсаживать точно не будет. Но его так и терзало беспокойство за Кэмерона: ему было в разы сложнее искать этот баланс. Он мог спокойно выкурить полпачки за день, и то – если Адам его вовремя остановит. Мог упиваться вечером алкоголем не одной бутылкой, и часто даже не двумя. Благо, благодаря Адаму такой праздник Кэмерон устраивал себе всего два раза за все время их жизни вместе. Потом он еще долго отчитывал Кэмерона за такие запои. Адам тогда даже сорвался на него, накричал, но больше не от злости, а просто от страха за дорогого ему человека. С веществами в их семье вообще была сложная ситуация: Кэмерон продавал вещества, из-за чего отделить его от них было почти невозможно, и, конечно, помимо продажи он периодически употреблял их. Благо, хоть тут Адаму не приходилось сильно волноваться: тут Кэмерон смог найти меру и употреблял лишь раз в месяц, а то и реже. Все-таки это была его работа: разносить эти пакетики и оставлять закладки, и связывать свою основную жизнь с этим ему не хотелось. Хоть в этом Адам был спокоен. Он наклонился поближе к обнявшему его руки Кэмерону и мимолетно поцеловал его губы, получая в ответ мягкую улыбку на чужих устах. Такую приятную, такую родную и теплую. На нее Адам мог смотреть еще долго, наслаждаясь каждым моментом, но тут послышался звук подъезжающей машины, и уже вскоре рядом с ними припарковался таксист, и им пришлось отлипнуть друг от друга. Пригревшись друг к другу, тела тут же пробил холод. В такси они ехали молча, оба уставшие и погруженные в свои мысли. Кэмерон продвинулся к окну и все время поездки наблюдал за одинаковыми пейзажами за окном: на территории запретных земель все дома были как один, отличались они только степенью изношенности. Адам уместился посередине машины, прижимаясь к Кэмерону, но не больше, хотя дотронуться до него хотелось очень: запустить пальцы в взъерошенные коричневые волосы, поцеловать так горячо любимого человека в лоб или в щеки и прижаться к нему как можно сильнее, чтобы вновь почувствовать это тепло, которое ощущалось на улице. Но он сдержал себя, лишь позволяя себе наблюдать за уставшим Кэмероном. Тот уже засыпал: глаза то и дело закрывались, и голова падала в сторону окна. И только эти чертовы дороги, которые все были в дырках, не давали нормально уснуть, то и дело подкидывая на очередной ямке и заставляя открыть глаза. А Адам, кажется, всю дорогу не сводил взгляда с этих щенячьих глаз, в которых то и дело отражались огни редких уличных фонарей, то и дело мелькая, позволяя полюбоваться тем, что ранее было скрыто за темнотой салона машины. Доехали они без приключений. К тому времени на улице даже фонари погасли, и они шли в полной темноте, которую лишь изредка освещали огни из окон в домах. Благо, идти было недолго. Адам всегда заказывал такси чуть дальше от их дома в целях безопасности, хотя иногда это и было не совсем удобно и доставляло дискомфорт, но позволяло убедиться, что они оба находятся в безопасности. Кэмерон через некоторое время жизни с Адамом начал делать точно так же. Сквозь темноту улицы они пробирались, держа друг друга за руки. Кэмерон шел за Адамом, полностью доверяя ему и позволяя вести куда вздумается. Адам же, уже привыкший к темноте вокруг, спокойно довел их до дома, и уже через пять минут они оказались в прихожей. Вновь стало тепло: в доме работало отопление. Верхний свет они решили не включать, включив лишь несколько светильников в комнате, которые сразу создали до жути уютную атмосферу в доме. Адам быстро снял верхнюю одежду и обувь и принялся помогать Кэмерону. Он оперся на стенку спиной и все это время наблюдал за Адамом. Его сознание до сих пор туманил алкоголь, он еле стоял на ногах. Адам снял с него свою джинсовку (к счастью, обувь снять Кэмерон смог). Взору тут же открылась тонкая майка, которая сидела на теле Кэмерона как влитая, четко подчеркивая талию и грудь. Адам внимательно изучал взглядом всю эту картину, повесил джинсовку и вновь вернулся к Кэмерону, окончательно прижимая того к стене. Темно-карие глаза тут же уставились на него, теплая улыбка кружила голову и заставляла уложить ее на хрупкие плечи. Кэмерон начал сползать вниз по стене, но Адам это предвидел и тут же подхватил, вновь заставляя стоять на ногах и все-таки направиться в сторону их комнаты. Кэмерон тут же падает на кровать, пока Адам, уже точно отошедший от ранее выпитого алкоголя, быстро снял с себя всю одежду, оставшись в нижнем белье. Все пропахло алкоголем и табаком. Они тут же напомнили ему о разложившемся на их кровати Кэмероне, который уже задремал. Минуту полюбовавшись этой трогающей сердце картиной, он подошел поближе, сел на кровать рядом с ним и все-таки провел рукой по этой до жути тонкой майке, затрагивая четко виднеющиеся соски и поглаживая их пальцами, чтобы они стали сильнее заметны. От этих действий Кэмерон что-то промычал в сонном бреду и слегка приоткрыл глаза, направляя свои недовольный взор на Адама, который с этого лишь улыбнулся и потянул Кэмерона за руки на себя, заставляя сесть. Тот, конечно, недовольно мычит, но быстро сдается, когда его губы накрывают чужие, слегка обветренные, но теплые, и он послушно выполняет все, что хочет их хозяин. Адам стаскивает эту майку, укладывая ее рядом, и наклоняется, чтобы помочь стянуть штаны. — Я не хочу, чтобы ты носил эту майку вне дома… — шепчет он, расстегивая ремень и наконец добираясь до застежек на джинсах. Кто их вообще в таком количестве тут сделал? Это немного злит, ведь уже просто хочется завалиться спать. Поэтому парой ловких движений джинсы наконец-то оказываются рядом с майкой. — Чтоо? Почему? — начинает хихикать Кэмерон, понимая, к чему тот клонит. — Ты в ней все равно что голый. — Для тебя старался. Не понравилось? — Тебя я и без этой тряпки голым увидеть могу. Остальные обойдутся, — Адам вновь недовольно смотрит на Кэмерона. Он положил его вещи к своим и вернулся обратно на их кровать. Кэмерона же такая реакция только раззадорила и рассмешила. Видеть, как Адам его ревнует, особенно из-за майки, ему приходилось не часто, но такие моменты для него были на вес золота. Становилось понятно, что человек, которого он выбрал в спутники жизни и так сильно любит, отвечает ему тем же, замечает все мелочи и беспокоится. Хоть сейчас это беспокойство и выглядело комично. — Хорошо, больше не буду одевать ее, только дома для тебя, — сладко заулыбался Кэмерон, когда Адам улегся со своего краю и потянул его за руку, чтобы и он лег поближе, утягивая в свои теплые объятия. Они не были любителями проявления нежностей при других, из-за чего весь вечер они буквально держались от каких-либо прикосновений. Если Джером с Готье уже знали, что они не просто лучшие друзья, то остальные все еще были в списке не знающих. И необходимости выносить их из него не было. Но за это время они до жути сильно соскучились по прикосновениям друг к другу, а из-за алкоголя коснуться так горячо любимого человека хотелось еще больше. И только сейчас, дорвавшись до своего укрытия, где их никто не потревожит, не станет ничего говорить или тыкать пальцем, они спокойно обнимались, целовались. Адам расцеловал всю шею Кэмерона, оставляя на ней пару засосов, за которые уже утром отхватит по полной. Они могли еще долго так лежать и просто наслаждаться друг другом, но уже скоро Адам начал зевать; за ним тут же подхватил это и Кэмерон, из-за чего оба рассмеялись. Укутавшись в одеяло и прижавшись друг к другу, Адам уже начал погружаться в сон, как послышался тихий шепот Кэмерона: — Если бы было можно заключить брак, ты бы вышел за меня? — шепотом спросил он, вынуждая Адама приоткрыть глаза и задуматься. — Я бы ни минуты не думал, сразу потащил бы тебя в загс, — ответил Адам и вновь прикрыл глаза, погружаясь в сон. Такой вопрос, безусловно, сильно удивил его. Но ведь раньше он ни минуты не думал о таком: ему нравилось то, что они живут вместе как семья, что любят друг друга. Но то, что нужно переходить на уровень выше, — не задумывался. — Я люблю тебя… больше всего на свете… — прошептал Кэмерон, целуя уже спящего Адама в губы и тихо хихикая на его ответ. — Я тебя тоже…