Жаль

Лоу перебирает коллекцию монеток разных стран, развалившись на кровати. И, между прочим, заняв все пространство. Киллиан почти возмущен. Скэриэл взбесил своим приходом — как всегда неожиданным и резким. Килли за день заебался так, что хотел просто поспать. И все. Просто поспать. Но в итоге уже сорок минут где-то слушает о том, что Скэр думает о каждой монетке. Ей богу, Лоу выглядит пятилеткой, впервые увидевшей денежку. Если бы тот назвал бы монеты «железными кругляшками с циферками», Берко не удивился бы. Но Лоу так увлеченно и в то же время спокойно это делал, что отвлечься было бы преступлением. Да и голос у него красивый, почему бы не послушать? Они знакомы довольно давно, за это время Киллиан успел понять, что отдушины у Скэра немного. Хотя, учитывая, какой груз на плечах кроется за этой хрупкой на вид фигурой, там сложно найти отдушину. Но ей был Киллиан. Вечно недовольный и психованный, выслушивал любой бессмысленной монолог и чем-то, терпел лбьок раздражающее поведение от такого же психованного, но чуть иначе, Скэриэла. — Килли, смотри, — Лоу машет рукой, привлекая внимание. Показывает очередную заинтересовавшую его безделушку. На монете с одной стороны был изображен бык. Киллиан мысленно вспомнил что это за монета, но Лоу опередил его, — боевой бык. Это, кажется, инвестиционная монета королевского монетного двора Испании. Там все в честь дикой природы были, — откуда он вообще это знает? Черт с ним, думает Берко. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Скэриэл, конечно, никогда не плакал, но в моменты, когда его никто не трогал, выражение его лица было отрешенным — таким пустым и безжизненным, что Киллиану невольно становилось не по себе. — На Гедеона похож, — с усмешкой произнес неожиданно он. Скэр сначала посмотрел на него, затем на монету, снова на Киллиана. И негромко рассмеялся, но быстро замолчал. Киллиану будто бы выстреливают в висок. Потому что Скэриэл, хоть и скупо, но улыбается. Не как всегда — насмешливо и кисло. Искренне. Чисто и по детски. Скэриэл, как обычно распадающийся на кусочки, но легко улыбнувшийся на гребанную тупую шутку. Киллиан вообще от пизды вставил. Это даже не шутка была, скорее, добрый подкол. Ирония, в конце концов, сарказм. Но именно на такую чушь Скэр улыбнулся. Нормально. Искреннее. Килли уверен — это была конкретно искренность. Киллиан вырезал бы себе эту улыбку прямо на лице, чтобы не забыть. Себе — потому что Скэру нельзя делать больно. Ему и так хватает. Себе — чтобы их боль хотя бы относительно приблизилась к равному числу. Лоу, внимательно смотревший на него, по всему видимому заметил, как быстро улыбка с лица Киллиана пропала. Теперь он не улыбался даже глазами, только смотрел словно завороженный на Скэриэла. — Мне жаль, — Киллиан жалеет тут же о сказанном, но если он еще и извинится, то Лоу лопнет от возмущения прям тут, — мне жаль, Скэр. — Ты о чем? — Скэриэл снова возвращает маску. Снова улыбка превращается в голодный оскал. Снова насмешливое выражение лица. Он подгибает ногу, садясь удобнее, пытается рассмотреть эмоции человека перед собой, но на лице того пусто, — ну? — Мне жаль, что ты несчастный, Скэриэл, мне очень жаль.