Услышь раскат грома моего

      Прошло два дня. В тот вечер так ни с кем более и не встретился. Агата вроде забыла из-за ВУЗовской нагрузки о моём обмороке. С Натаниэлем мы не пришли ни к какому конкретному ответу. Редактировал высланную мне статью какого-то новичка, сидя за экраном. Антон Евгеньевич продолжал не выходить на связь. Оказалось, что цифры сверху во время нашего соединения с Натаниэлем означали перекачку информации с его диска на мой. Результаты ДНК-теста были положительными: кровь принадлежала Марку. Вот и сказочки конец, а кто слушал – молодец.       Не решался пока что вновь посетить обитель Натаниэля. Вытащил чемодан. Агни забежал в спальню, но потом будто бы разочаровался увиденному и вернулся в коридор. Потянул за язычок молнии, запах почти выветрился. Расположился на полу, медленно вытаскивая содержимое чемодана. Выпрямил одну из смятых статей «Вред и польза от нейросетей: миф и правда», «Почему мы все умрём через тридцать лет?». Последнее название очень громкое, а по содержанию просто перечислены экологические проблемы. Ску-ко-та.       Цоканье маленьких когтей по полу и топанье увесистых лапок: Агни вновь забежал в спальню. Подлез головой под мою ладонь, присев на колени. Впервые за все дни он на таком близком расстоянии и просил ласки. Погладил собаку и почесал за бархатным ушком. Длинненький хвостик завилял.       — Нравится, малыш? — лай, — Сочту, что да, — блестящие и большие глаза смотрели на меня, — Тоже считаешь лжецом, занимающим чужое место? — мокрый нос шмыгнул, — Ну прости. Это не моё решение, — гавканье, — Знаю, что могу всё остановить разом. Но разве, — пёс прислонился совсем впритык, — Нельзя мне ослушаться, Агни.       — Гав-гав-гав, — заскулил.       — Что такое? Я же гулял с тобой недавно, — гавкнул, — Не спорь, — ещё раз погладил.       Среди скомканных статей лежали так же и неопубликованные черновики, которые я нагло решил присвоить себе. «Почему андроиды заставляют человека закрыться от мира?». Этот заголовок привлёк моё внимание. Сел на кровать, куда тут же запрыгнул Агни.       «Они лучше нас во всём: красота, сила, ум, ментальное и физическое здоровье. Сегодня мы не будем с вами обсуждать зарождение комплексов на фоне идеальных «человеков», что, без сомнения, происходит. Не замечали ли вы, как сильнее и сильнее мы стали избегать общения с людьми, предпочитая принимающих во всём нас машин?» …       Не так уж я и идеален, как ты пишешь, Марк.       Агни подполз коротенькими лапками к сложенной стопке макулатуры. В чемодане ещё лежали ноутбук, флешка Игната. Вытащил зарядку от ноутбука и подключил его, уложив на кровать. Провёл пальцем по экрану, заметив множество приложений. Папки с папками, как пакеты с пакетами, характеризовали Савостина, как человека дисциплинированного, исполнительного и любящего порядок во всём, даже в таких мелочах.       Обнаружил папку с видеороликами, снятыми на веб-камеру.       На одном из них Марк сидел в красном пиджаке и белой рубашке. Нажал.       ***       Савостин долго смотрел вниз, мялся, теребил что-то в руках. Снято полтора года. Его глаза красные, будто после плача. Нервно прикусил губу и поднял взгляд.       — Совсем не понимаю, что делать, — прикрыл лицо ладонями, тут же поднял их к волосам, убрав шевелюру назад, — Рина призналась в чувствах, когда сделал предложение. Сказала, что всегда, — укусил кулак, — Любила меня. Света предупреждал, а я будто слепой и не видел этого. Не хочу лишаться подруги, разрушить её жизнь, свою и, конечно же, Агаты. Чёрт, — достал вино и налил в глубокий бокал, — Опять хочу всем угодить, но не себе. Если она любит, то должна же понять мои чувства к Агате? — нервно засмеялся, — Никому и ничего Рина не должна, — сделал глоток, — Это просто мои ожидания, — всматривался в бокал, — Иронично, — усмешка, — Ринок же нас и познакомила, — допил, — Судьба, чёрт её драл под хвост – смешная штука. Хочешь просто жить, а она напоминает тебе, что есть ещё и желания других людей на твою жизнь. В задницу, — поставил бутылку на стол, — Пока Агата не дома, то имею право нажраться. Хотя бы эту ночь проведу, как хочу, — конец записи.       ***       Мы с Агни внимательно глядели на экран: он с тоской, а я с любопытством. Любишь поступать правильно? Поэтому ещё Игнат не поверил в измену? Но обижать чувства человека, который поддерживал столько лет, тоже было «плохим поступком» в твоей голове? Журналист, ищущий правду и истину не только в общественной, но и в личной жизни.       Подключил флешку Игната, которая оказалась пустой. Зачем с неё было удалять информацию?       Внутри ноутбука сохранилось ещё множество черновиков не только статей, но и намёток каких-то идей и стихотворений. Зачитал одно из них вслух.       

«Тёмная ночь. Вместе со мной.

Шёлк пижамы. Звук гробовой.      

Объятия тёплые. Алые губы.

Ворох ресниц. Мы ещё любим.

      

Заварю чай. Ты громко смеёшься.      

Над каждой шуткой моей улыбнёшься.      

Нежно сжимаю в объятиях крепких.      

Разговоров хватает даже вечерних.

Голос спокойный. Милый твой тон.

Таких, как ты, один на миллион.

Звонкий смех. Ласковый кусь.

К тебе я ещё, конечно, вернусь.

Грустно тебе уже без меня,

Но бегу от правды, как от огня.

Приду ещё раз, поцелую твой лоб.

Без этой любви, как в морозе озноб.

      

Мир безумный. Мир сумасшедший.

Но в жизни чужой этой пришедший.

Покину вновь стол, закрою замок.

За дверью услышу твой голосок.

      

Пальцы худые. В глазах пустота.

Любовь не угасла. Жизнь отнята.

Томный твой вздох. Поцелуй детский.

Больше не будет ужасных последствий».

             Не вернёшься, Марк. Это посвящено Агате? Она знала о таком хобби жениха? Так странно. Его уже нет, а все мысли здесь – из букв на экране, из звуков и пикселей в видеороликах. После стихотворений странная фраза: «Не знал, что это такое сложное занятие, Август». Следом для изучения пошла папка с фотографиями Марка и его друзей с девушкой.       Почему-то в одиноких записях он казался намного глубже, чем представлял себя в обществе. Там он постоянно улыбался, а на совместных записях выглядел счастливым. Все же тексты, которые нигде не публиковались, были пропитаны любовью, ненавистью, опустошением и надеждой. Очень много противоречивых чувств, как по мне, а где-то излишне драматизировано, но может это в угоду драматургии?       Новое письмо на почте. Писало начальство: «Даю добро на твой цирк. Узнай подробнее насчёт тех рисунков андроида, что ты прислал». Прости, Натаниэль, но совесть мне не прописали, а директору нужна сенсация.       Изучил внимательно всё в интернете: ничего не было про театральный цирк, кроме восторженных отзывов и рекламных статей. Начальника бы не заинтересовала очередная похвала шоу Церетели Бадри. Надеюсь, что найду что-то, что не касалось бы Есении, иначе это выльется в полномасштабную ссору.       В ушах что-то сильно зазвенело, из-за чего закрыл их по инерции ладонями. Снова фортепиано. Сильнее и сильнее. Сжался всем телом и закрыл глаза. Вдруг ударил яркий белый свет. Выпрямил спину и поднял веки. Повсюду было уже родное и знакомое белоснежное ничего. Оглянулся, но без толку. Встал. Резко со спины прошептал мой же голос: «Нет». Обернулся, но никого.       Всё так же сидел на кровати рядом с Агни. Неожиданное оповещение заставило обратить внимание на телефон. Поднёс экран к лицу, прочитав: «Не слышал от Гаши, что там у Лена? Не хочу ей писать». Это сообщение от Игната. Нет, Свет, откуда знаю? Когда успеваю за всеми следить? Ответил, что понятия не имею. Следом прочёл: «Может съездим?». Тебя и Владлен интересовал? Что ж, посмотрел на Агни. Не желал покидать спальню, но лучше узнать близких Марка и Агаты. С помощью переписок выяснил адрес.       Высокие здания дотрагивались крышами пасмурного неба. Блестящие витрины магазинов ярко сияли. Застилавший снег украсил асфальт. Людские разговоры терялись за звуками музыки с кофеин, проезжающих машин и надвигающейся метели. Каждый шаг сопровождался треском под ногами. Этот скрип проникал под каждое пальто, шарф и шапку.       Видел покрасневшие щёки прохожих, торопящихся в высотки, напоминающие гнёзда ласточек или муравейники. Горожане буквально пролетали сквозь друг друга. Кто-то в шубе из искусственно меха: у кого-то он прямой, а у других и вовсе кудрявый, напоминающий овечку. Под изогнутыми заснеженными ветками слабо пробивались лучи морозного и ослабевшего солнца, скрытого за бледно-серыми тучами. Неожиданно автомобиль на автопилоте врезался в фонарный столб. Пронзительный женский крик. Медленно развернулся, увидев на асфальте ребёнка.       Маленькая и раскрытая покрасневшая от мороза ладошка отпустила белую ленточку, которая поднялась ввысь вместе с розовым шариком. «С Днём Рождения!». На ярко-жёлтой курточке появились алые капли. Распущенные тёмные волосы торчали из-под белой окровавленной шапки с помпоном. Мама девочки кричала то ли на бездушную машину, то ли на прохожих, а, может быть, и на себя саму. Истошный вопль раздавался даже сквозь сигнал автомобиля. «Чёртова машина», – услышал сквозь толпу. Кто-то поддержал: «Поэтому и нужно водителей оставлять у руля». Спорное заявление. Услышал, как кто-то обвинял невнимательную мать. Порицать жертву? Интересное мнение.       Внутри авто никого не было. Люди столпились вокруг происшествия, не оставляя ни щели для наблюдения. Кто-то достал телефон для звонка в скорую, а некоторые – для съёмки. Нельзя тратить на это время: меня ждёт метро.       Волосы совсем снегом замело. Отряхнулся, немного подпрыгнув. Вновь уведомление завибрировало внутри тёплого и мягкого кармана: «Нам надо поговорить». Вот и новая проблема в лице Рины Каримовой. Жди, милая, вначале там побегаю, потом «сям». Глядишь, и до тебя когда-нибудь дойду. Ответил: «Ок». Не блокировать же.       Сильная толкучка внутри метро: дышать невозможно, да и двигаться толком. Людей много, а разговоров мало: все уткнулись в экраны смартфонов и молчат. Знал, что вы смотрели, сам был свидетелем случившегося. Впрочем, сейчас смахнёте вниз, чтобы узнать что-то новое. Реакцию на событие поставили? А комментарии все прочитали? Нашли людей, что озвучили ваши мысли? Или сами проявили героизм через маску анонимности? Видел, что даже бровью не повели, пока читали.       Взглянул на отражение в окне вагона, за которым была лишь подземная тьма. Был так же искусно слеплен, как и Натаниэль: та же плоть, те же волосы, такие же ресницы и небольшой еле-еле заметный пушок по телу. Причёска не портилась даже из-за снега. Мне сделали их чуть-чуть подлиннее, чем были у Савостина. План состоял в том, что рано или поздно, но меня раскроют. Насколько же это событие будет фатальным? Не думаю, что гнусного клона примут с распростёртыми объятия как оригинального пройдоху. Глаза мои и побольше, а, может, лицо похудее.       Резкий шум дождя отвлёк от размышлений. Откуда ему взяться? Неожиданно я один остался в вагоне. Все люди пропали, растворившись в Бесконечном и Вечном. Резко ливень превратился в нечто, напоминающее звучание водопада. Пошёл на звук, услышав хлюпанье под ногами. В другом вагоне так же никого не было, но что-то невидимое меня толкало вперёд.       Между сидений прорезались оголённые ветви, а их оранжевые, жёлтые и коричневые листья падали. Звук сердцебиения усилился, разгоняя какую-то циркулирующую во мне жидкость. Пальцы затряслись. Нечто толкнуло вперёд, и я рухнул на колени, вытянув руки вперёд. Ладонями удержался от падения лицом. Крики раздавались в ушах. Это не по-настоящему. Неправда. Вслушайся.       Сквозь шум воды еле-еле слышались перешёптывания взволнованных людей. Запахи, их так много, и все разные. Раз-два-три. Вставай. Это как в танце. Движение ногой, первой и второй. Потом руки вверх, обопрись. Лица. Передо мной несколько альтруистичных физиономий. Пухлый тридцатипятилетний коренастый мужичок с бородой и тёплым шарфом. Голубые маленькие глазки приглядывались. Он что-то говорил. Не могу расслышать из-за шума водопада, которого не было.       — Вам нужна помощь? — какой у него забавный голос, как у героя из мультика.       — Может, врача, — поддержала сорокалетняя высокая дама с пышными формами.       — Всё нормально, — я отмахнулся рукой, — Спасибо за беспокойство.       — Держите, — женщина протянула чёрный платок, — У Вас кровь, — откуда ей взяться?       — Спасибо-спасибо, — закивал, прикрыв нос тканью, — А, — перебили.       — Оставьте себе, — ласковый голос с небольшой хрипотцой курильщицы, — Точно ничем не помочь?       — Вам какая станция нужна? — подхватил разговор мужик.       — Всё в порядке, — ретировался с нелепыми телодвижениями через толпу зевак, которые иногда косились в мою сторону.       Найдя тихий уголок, отодвинул платок, на котором из-за чёрной ткани нельзя было ничего разглядеть. Потёр нос, увидев чёрные небольшие следы.       «Каждый раз думал начать курить, но потом вспоминал, что у Агатки сердечко слабое. Да и я вроде за здоровый образ жизни, не считая винца понемногу, а то и так недосып постучит по голове однажды. А у тебя, Игнат, не только тахикардия и пожизненный абьюз со сном, так ещё и точно язва ждёт с сердечным приступом из-за кофе и энергетиков. Дело, конечно, твоё. Я никто, чтоб лезть, НО! Просто, на твоём бы месте, вот будь я великим Светляковым, то вначале здоровье поправил б, а потом затягивался. Надеюсь, что полегчало от моей не безразличности к твоей персоне. А теперь колись, что приключилось? Для этого же спросил про сигареты».       Всплыл в сознании момент из переписки Марка со Светой. Кажется, что я мог найти в каждом из чатов ситуацию, где Савостин взывал собеседника к разуму или как-то поддерживал. В его сторону не было столь обильной поддержки. Любую проблему Марк превращал в шутку. Кажется, даже с невестой жених не мог показывать печаль и тоску.       В заметках телефона были наброски стихотворений, список подарков для себя в виде готовых ссылок с маркет-плейсов, обрывочные диалоги несуществующих персонажей.       «— Мне больно, — сказал Артём, в зубах которого ещё осталась небольшая зелень после завтрака, что приготовила его любящая матушка, — Остановись, пожалуйста, — он сжал ладони в кулаки, нахмуривая грозно брови.       — А должна? — ответила Марта, девочка лет пятнадцати, но из-за постоянного недоедания выглядящая на тринадцать, — Тебе решать? — волосы сзади её запутались, образовав колтун, — Или всё-таки мне?       Она воровала иногда деревянную расчёску в комнате вечно пьющей и недовольной матери. Вправду утром от женщины будет снова пахнуть цветами и дорогой жизнью. Матушка не хотела никогда, чтобы Марта рождалась. Имя ещё её вовсе не было «Марточка». Она его выдумала, чтобы не слышать постыдную кличку, которая ей не нравилась.       — Тебе, но мне действительно тяжело.       — А представь, что я испытываю?! — закричала звонко Марта, отчего друг вздрогнул, окончательно смягчившись в выражении лица, — Какого мне вставать изо дня в день, когда ничего не меняется? — надавила лезвием ножниц на кожу, — Я хочу жить, понимаешь?! Я быть хочу!       — Прекрати, Марта, прошу! Мне больно! Очень, — из больших карих глаз Артёма потекли слёзы, — Это невыносимо!       — Так орёшь, — губа Марточки дрожала, — Будто твоё тело трогают, — тогда Тёма увидел, как резким движением руки Марточка провела линию, оставив глубокий порез на кукле-младенце, — Не ты в нём родился, а я!       — Но всё равно больно.       — Не говори о боли, которую не чувствуешь. Ты не родился, — смотрела на отражение, вопрошая воображаемого друга, — Чтобы что-то болело».       Не мог понять, к чему это и о чём. Вышел наконец-то из метро, убрал платок в карман, проверив в отражении, что носовое «излияние» закончилось. Натянул сильнее шарф на лицо. На улице встретил хромающего Игнат в голографической объёмной куртке и чёрной шапке с длинными ушами. На шее его висела новогодняя серебристая мишура. Рановато.       — Где, — раздражённый и одновременно усталый голос, — Твои решения? Почему я совещался опять с Гашей по поводу вашей, — пауза, — Общей свадьбы?       — И тебе привет, — улыбнулся, — То на одну хромаешь, то на другую. Что на этот раз?       — А, — закатил глаза, — Двигай, — сунул руки в карманы, — Заодно расскажу, — последовал за приятелем через широкие улицы и толпу торопящихся людей, — Я, короче, как всегда: ни дня без травм. Полетел с кровати, — посмотрел в глаза и выдохнул, — Только не смейся, — кивнул, — В общем, вертел этих роботов, — всмотрелся, — Что лыбишься? — потёр подбородок, на котором просачивались небольшие и жёсткие волоски, — Это Адель так уложила.       — На лопатки? — спросил ехидствуя.       — Ха-ха, — сарказм явный, — Очень смешно, — стопроцентный, — Эх, погода совсем с ума сошла, — свернули во дворы, где сразу пропал столичный шик, заменившись на уединённое городское пространство, — Обещают зиму очень холодную, — достал телефон, — Пневмонию б опять не подхватить, — набрал чей-то номер, — Не берёт.       — Знаешь, — резко начал, — Может, я и вправду глупость тогда поднял, а не тему, — разноцветные глаза оторвались от экрана и взглянули в мои, — Не знаю.       — Ты пьяный был? — кивнул, — Порой удивляешь меня. С Риной поговори нормально уже и по-взрослому.       — Собираюсь, — кивок, — После Лена, наверное, это и сделаю, — Светляков провёл по экрану, висящему на двери дома.       — Алло, — нажал на кнопку, — Включайся, дешёвка, — неожиданно дверь открылась, а оттуда вылетел коренастый молодой юноша в обносках лет семнадцати.       — Сам ты дешёвка, — сломавшийся и грубый голос, — Кто такие? — разглядывал его разбитую пухлую нижнюю губу.       — А тебе не насрано, кто мы? — резонно и спокойно спросил Игнат.       — М-м-м, — постучал по камере домофона пальцем, — Завтра только приедут чинить: никому не дозвонитесь по нему, поэтому без карточки не откроет, — достал какой-то свёрток и сунул под губу, — Если всё-таки поясните, кто вы и что, то я, может быть, открою?       — Мы к своему другу пришли, — влез я, пока парень разглядывал Свету.       — Это к какому? — чувствую, что говна не оберёмся, если отвечу.       — К Подольскому. Знаешь такого? — Игнат вставил свои пять копеек.       — К этому шизу? — прошу, Свет, проигнорируй этот вызов.       — А-а-а, — запрокинул голову Игнат, а затем взглянул на незнакомца, — Сколько?       — Что? — подошёл ближе парень.       — Сколько человек тебя в рот и жопу вытрахали, что ты стал таким куском дерьма? — ну всё, плюс ещё одна травма, а говорил, что не хочет по лицу получать.       — Понятно, — прикусил губу незнакомец, а затем кулак полетел к улыбающейся физиономии флегматичного Светлякова, но я схватил нападающего за запястье, — Э? — он пытался выдернуть руку, но бесполезно.       — Услышал все ответы? — я строго спросил, — Открой дверь, — сжал сильнее, а затем резко отпустил, а Игнат тут же покосился на меня.       — Хорошо, — повернулся спиной и поднёс карточку к домофону, — Идите, придурки, — потянул за ручку.       В лифте было тесно и узко. На экране показывалась температура и сенсорная карта с изображением пробок. Только сейчас почувствовал запах кожи, кедра и мяты, исходящий от Игната. Разноцветные глаза смотрели в пол. Светляков глубоко дышал, прикусывая губу. Он очень сильно сутулился, облокачиваясь на одну из стенок. Наша остановка. Подошли к нужной двери.       — А если Лен снова, — палец задержался перед звонком, — Ладно, — Игнат решился нажать на кнопку, и по ту сторону раздался звонок, — Чёрт, ну дверь же нам можно открыть?       — Погоди.       — Ле-ен! — Света стал бить по двери.       — Какой же это всё бред, — Игнат развернулся, посмотрев на меня, и я понял, что сказал это вслух, — Я про, — не дали договорить.       — Знаю, что тебе Владлен не нравится, — толкнул в плечо, — Вали отсюда, — ещё один толчок, — Давай, — опустил брови.       — Подожди, Свет.       — Нет, — перебил, — Это уже слишком, — сунул руки в карманы, — Надоело слушать ваши ссоры. Иметь небольшое уважение к состоянию человека нужно, — я что-то настолько фатальное сказал?       — Наверное, ты неправильно понял, Игнат, — подошёл впритык, — Я думал, что бредово стучаться, если Лен не берёт даже трубку. Видимо, он не хочет никого видеть.       — Но, — Светляков замолчал, как только дверь открылась.       — Про беззвучный режим не слышали? — перед нами стоял Владлен с взъерошенными кудрявыми волосами в бархатном халате изумрудного цвета, — Заходите, раз пришли, — зубами держал чёрный лаковый мундштук, — Не хватало, чтоб ваш срач привлёк внимание соседей, — на ногах были пушистые белые тапочки.       Сбоку находилась маленькая бежевая тумбочка, чтобы поставить обувь. Дальше открывалась перед глазами широкая гостиная. Серый диван казался бархатным. На спинке были наложены ткани будущей одежды. Два таких кресла-мешка были обращены параллельно друг напротив друга.       По всей комнате были разбросаны холсты с моделями одежды и цветные палитры. Стойки для шитья и поделки расположены по всему периметру гостиной. На полках сверху сияли разноцветные бутылочки с эфирными маслами. Статуэтка раскрытых ладоней показывала спускающийся дым благовоний. В уголке, близ полок находилось много скрытых шкафчиков будто бы в стене, где хранились образцы материалов и иголки разных размеров с множеством цветных ниток. Выдвижной столик со швейной машинкой и задвинутый под него стул на колёсиках без спинки. Прошли вглубь гостиной, повесив одежду.       Роскошные шелка и бархаты с хлопком висели на застывших в интересных позах манекенов. Орнаменты и узоры выглядывали из страниц лежащих на диване скетчей. Золотые булавки блестели на чёрном лакированном журнальном столике перед диваном. Настольные лампы освещали помещение мягким тёплым светом. На потолке висела люстра под старину из хрустальных подвесок. Она отражала свет и создавала множество преломлённых радужных пятен на полу.       Игнат стоял в широких чёрных штанах и тёмном свитшоте с маленьким изображением строения сердца, в аортах которого прорастали ромашки. Светик поднял пару скетчей с пола. Я же сделал пару шагов назад, ударившись сзади обо что-то. Развернулся, увидев синтезатор. Чёрно-белые клавиши смотрели на меня, сверкая под лучами люстры. Владлен прошёл вперёд, сбросив всё с дивана на пол и сел.       — Садитесь, — с придыханием произнёс, — В ногах правды нет, — низкий голос.       — Да, — подхватил Игнат, — Как скажешь, — занял место на кресле-мешке хромая, — Марк, подойдёшь?       — Сейчас, — рассматривал синтезатор, проведя пальцами по клавишам, но не нажимая на них.       — Почему на связь не выходил? — продолжал слушать разговор между друзьями.       — Не хотел никого беспокоить, — виновато произнёс Владлен, — Да, — я повернул голову, увидев, как Лен пускает клубы дыма, — И сейчас не горю желанием, — я вновь посмотрел на клавиши.       — Что тебе терапевт сказал? — поинтересовался Игнат.       — А что мог? Таблетки пить. Как долго – не знаю, — вздох, — Как часто – без понятия.       — А дельного что рассказали?       — Мне сон снился, — Владлен резко перевёл тему, — Я там словно бы вновь маленький, — прощупал весь синтезатор руками, — Бегал по газону у друзей мамы с босыми ногами. Она кричала, чтоб бежал быстрее домой, — я нащупал гравировку и присел на корточки, — Поел дыни и арбуза. Зашёл в дом. Попросили помыть продукты. Стою над раковиной, — написано «от твоей лучезарной подруги, А.», — И понимаю, что в руках держу чёрную пушистую кошку. Натираю её мылом почему-то, а она смиренно так молчит, — подошёл я к окну, откуда открывался вид во двор, где все необходимые магазины и услуги с пунктами выдачи были под рукой, — Отвлёкся на разговор взрослых, — подростки на лавочках сидели в телефонах, — А кошка пропала. Тогда отец достал ведро, стал совать мне его под нос и кричать, что из-за меня какая-то штука внутри раковины кошку перемолола.       — А потом?       — Я встал, — он потушил сигарету, — Было как-то не по себе. Психологу про это рассказал.       — А тебе в ответ что сказали? — уже поинтересовался я вместо Светы.       — В отличие от врача больше конкретики, — выдохнул, — Спросила, почему меня так волновало это сновидение. Рад бы ответить, если б знал. Оказалось, — рукой махнул, — Ладно.       — Хватит мяться, — пробормотал Светляков, — Рассказывай давай.       — Выяснилось, что я испугался жестокости этого сна, желая понять его смысл, — щёлкнул пальцами, — Конечно, не верю в пророчества, но подсознательно пытаюсь найти смыслы, чтобы проконтролировать свою лайф.       — Звучит даже, как правда, — проговорил я, — По-моему, — сел в свободное кресло, — Ты перевёл тему.       — Ага-ага, — бубнил Игнат, — Может, — зевнул, — Нам в бар? Выпьем и развеемся.       — Тебе лишь бы повеселиться, — Владлен закатил глаза, — Пас. Да и я на таблетках.       — Когда тебя это останавливало? — прищурились разноцветные глаза.       — Ну тебя, — вздохнул, — Хотите поесть? А то зря припёрлись что ли? У вас вообще работа есть?       — Статьи готовлю из дома, — ответил.       — А я вообще, — Игнат разлёгся по всему мешку, — На шее семьи сижу, являясь жертвой развития нейросетей.       — Не думал просто переучиться? — покосился Подольский, уложив мундштук на журнальный столик, — И работать с нейронкой заодно?       — Э, — дремал Светляков, — Лучше пофоткаю богатеев за денежку, — прикрыл глаза, — Ты б ещё предложил мне на психфаке переучиться, — вздохнул громко, — Не смеши.       — Не переживай, — я подловил, — Тебе никто и не предлагает психологию, — улыбался.       — Марк, — открыл голубой глаз, — Дождёшься и получишь сегодня ботинками по башке.       — Да, — кивнул Лен, — Психологические науки могут спать спокойно, — Светик быстро перебил приятеля.       — Не переживайте, я тоже без них хорошо сплю, — улыбка, — Так что? — присел, — Может по бокалу винца хотя бы?       — Ребят, — перебил Владлен, — Спасибо, что пришли. Но не надо так беспокоиться. Понимаю, что вам от безделья крышу сносит, — он наматывал нитку на палец, — Есть и другие развлечения, кроме как выпить у меня.       — У меня немного друзей, чтоб разбрасываться связями, — уверенно ответил Игнатка, напомнив интонацией ребёнка, который тут же повзрослел в голосе, — Где вино? Марк, включай свой нюх на сладкое и красное.       — Нюх-нюх, — приподнял бровь, — Это ожидал услышать?       — Всё самому, — встал лениво Светик, — Где бокалы? Мне в другую комнату? — зазвонил резко телефон.       — Извините, — встал, — Я отойду.       Направился в сторону ванной комнаты, которая была рядом. Закрыл дверь. На экране был неизвестный номер. Звонили настырно и долго. Решил взять трубку, глядя на собственное отражение в большом зеркале.       — Здравствуй, — голос подростка, — Я с Марком говорю?       — Да, это я. А Вы? — перебили.       — Это Чарли. Со мной связался Антон, — что? — И всё рассказал, поэтому не беспокойся. Моя осведомлённость – часть плана.       — Не понял.       — Я знаю, что ты андроид, изображающий человека, которого нет среди живых. Никто из моих об этом не узнает. Ты меня слышишь? Всё в порядке, если что.       — Значит, ты и есть Чарли. Эксперимент по воскрешению души младшего брата Антона.       — Не фанат, когда меня называют именно так, — вздох, — Что у тебя сейчас вообще происходит? Всё под контролем? — ну как сказать.       — А в чём план Новожилова? — говорил очень тихо.       — Я его не знаю, — недолгая тишина, — Просто, — вновь пауза, — Антон всё рассказал мне и попросил позвонить тебе, сообщив, что я в курсе. Ты совсем влип?       — А ты можешь как-то помочь?       — Не уверен, но, — дальше я перебил его.       — Тогда организуй всё так, чтобы никто из твоих близких не узнал обо мне во время интервью, — говорил я уверенно и спокойно, — Антон Евгеньевич сообщил, какой дал мне указ в случае разоблачения?       — О чём ты?       — Я должен избавиться от каждого свидетеля, из-за которого Антона могут обвинить и посадить.       — Вот оно что, — печальная интонация, — Хорошо, но и ты будешь в доме Ленского делать всё так, как я скажу заранее. Понял?       — Да, с первого раза.       — На вопрос-то не ответил, — хмыкнул, — Вдруг смогу совет дать.       — Вас Новожилов с альтруизмом прописывает?       — Представь, — голос оживился, — Что будет со всеми роботами, если ты убьёшь человека, а твоя природа вскроется? — через пару секунд продолжил, — От всех захотят избавиться, особенно творений Антона.       — Не беспокойся. Не факт, что его рука причастна к моему созданию, — прислушался, проверив шум за дверкой, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.       — А кто, если не Антон? Откуда вообще такие доводы?       — Натаниэль, — чёрт с ним, сдам его.       — Ты и с ним уже познакомился? — угукнул, — А Натаниэль с чего это взял? — я и рассказал обо всём, — Понятно. Ну, ты не беспокойся. Думаю, что рано или поздно, но всё узнается и без жертв.       — Не переживал даже.       — Если будет что-то беспокоить, то, — вспомнил и перебил.       — Видения. Иногда вижу странные образы, пустоту и шум дождя с грозой. Я сломан?       — У меня так проявлялись воспоминания Мстислава, чьё сознание мне перенесли в качестве базы. Но, — что-то по ту сторону телефона разбилось, — Секунду, — подождал минуту, — Антон уверил, что у него не было доступа к слепку сознания Савостина.       — Тем не менее. Галлюцинации присутствуют.       — Странно, — хмыкнул, — Старайся ничего не делать, а то грохнешься куда-нибудь.       — Так и планировал, Чарли. Кстати, тут есть парень, — вспомнил информацию из переписок с Игнатом, — У которого в пользовании андроид, сделанный на заказ Антоном. Ничего не знаешь про Адель?       — Кроме её существования – нет. И что у неё отключена свобода воли вроде.       — Что это значит? — разглядывал белоснежную стену, на которой оставались следы воды.       — Она не осознаёт и не мыслит. Адель должны были сделать внутри по всем стандартам роботостроения, что и в компаниях.       — Веришь сам, о чём говоришь? — тишина, — Чарли?       — Новожилов никогда не делает как все. Ему очень важно выделиться, — подростковый голос звучал обеспокоено, — Только Антон способен создавать в нашей стране андроидов со свободой воли. Это даже не прихоть общества: держать машины под контролем. Просто никто не может это сделать, кроме Новожилова. Только его роботы проходили и проходят успешно многие тесты, не все, конечно, но большинство.       — Но Адель не проходила ничего?       — Это всё делается с позволения владельца, — громко выдохнул, — Значит её хозяин не дал разрешение.       — Потом окажется, что это очередной труп трупа, — строил гримасы в зеркале, — Или покойный дед друга через пятое колено череды мертвецов. Это некрофилия?       Шкафчики были сделаны из дерева с высококачественной резьбой. Подсветка над уровнем пола и под потолком создавала эффект странных теней. Всё-таки дерево ненатуральное. К стене располагалась ванна, сияющая искрящимся мрамором и окутанная пеленой мягкого света.       — Марк, — ответил Чарли, — Я не думаю, что ты подобрал верное сравнение, да и юмор тут ни к чему.       — Это не была шутка, — снова неловкое молчание, — Ладно, пойду заниматься делами. До встречи, Чарли.       Выключил телефон, убрав его в карман. Вышел прочь из ванны, где пахло морским бризом.       Хотел двинуться по коридору в гостиную, но внимание привлекла приоткрытая дверца спальни. Пыльные полки и забытые вещи на полу отражались в сияющем свете бледно-розовой подсветки шкафа, стоящего напротив кровати. Пепельница на парфюмерном столике возле планшета с беспроводной клавиатурой. Пустота. Здесь будто бы больше ничего не было. В этом пространстве слышался каждый шорох доносящихся отголосков из гостиной. Очень тёмная и давящая спальня. Она кардинально отличалась от других комнат. Здесь стены были покрашены однотонно в краску оттенка индиго.       Подошёл к парфюмерному столику. Впереди на стене весело зеркало. Взялся за компьютерное кресло и со скрипом отодвинул его. Повернул голову к шкафу, прошептав: «Выключи свет». Видел тут функцию умного дома, когда клал обувь. Полная тьма. Здесь пахло мылом и стиральным порошком. Тёмно-синие занавески в окнах только сильнее погружали эту спальню во тьму.       — Что ты делаешь? — как только Владлен сделал шаг в спальню, то свет включился, — Что-то искал?       — Смысл жизни, — улыбнулся.       — Нашёл? — в руках он держал бокал, а ведь ранее отказывался от алкоголя.       — Нет, — посмотрел на столик, — Где купить такую клавиатуру?       — Скину ссылку, — сделал шаг в сторону от двери, намекая на выход, — Присоединишься к нам?       — Думаю, что можно и выпить за встречу, — вышел в коридор.       Мы сидели в уютной гостиной. На столике лежали фрукты и закуски: одни с сыром, другие с колбасой, а третьи с рыбой. Смех Игната, музыка из колонок и живые беседы наполняли пространство. Ощущение холодного стекла подушечками пальцев, когда поднимал бокал с прохладным вином, заставляло поверить в искренность происходящего.       Ледяные кубики легко смешивались с насыщенными нотами черешни, вишни и спелых ягод вина, которое уже давно затянуло в свои объятия Свету. У того даже покраснели щёки. Глоток за глотком. Владлен уже хихикал через слово. Вино обволакивало язык волнами вкусов. Сладость переплеталась с лёгкой кислинкой. Плавно скользя по горлу, спиртное оставляло характерное послевкусие. Не знал, что меня наделили настолько чуткими вкусовыми рецепторами.       Весёлые истории из прошлого снова оживали в их разговорах. Они смеялись до слез, да и я вместе с ними для виду. Время, казалось, остановилось в этом моменте с улыбками на наших лицах. Поднимали бокалы в тост и за счастье, и за дружбу, и за успехи. Алый цвет вина играл на свету.       Музыка начинала звучать сильнее и громче. Владлен вскочил с места, потянул и нас танцевать. Игнат непринужденно скакал и вращался, напоминая ребёнка, пытающегося научится танцевать. Подольский и Светляков улыбались. Игнат словно забыл о хромате, через время заплясав будто бы в последний раз, словно никто на него не смотрел, закрыв глаза. Я следил, чтобы он не упал. Казалось, что это никогда не закончится в самом хорошем смысле этого слова.