Пламя, которое помнит

После смерти Ки Хуна мир Хван Инхо стал слишком тихим. Даже собственное дыхание казалось ему чужим — неестественным, фальшивым. Он ушёл без сцены. Без слов. Без прощаний. Просто исчез. Он ожидал пустоты. Ожидал, что перестанет чувствовать. Что, может, даже успокоится. Но вместо этого — пламя. Он проснулся не как человек. Не как душа. Просто как ядро ярости, сжатое в центре жара. Он не чувствовал тела. Только гнев, боль и пустоту.

— Повелитель… Что нам делать, если охотницы поставят Хондмун?! Слова резали сознание, будто иглы. Перед ним стояли и шипели существа — скрюченные, уродливые. Он молчал. Их речи были отрывочны, как радиошум, но одно он понял: Он теперь здесь — владыка, демон по имени Гви-Ма, которому нужно поставлять души, чтобы удерживать трон. Защитой мира служил Хондмун — щит, созданный магией песен охотниц, певиц, смертных девушек. Они были единственной преградой. «Фарс. Очередная система. Только с другим фасадом. Снова власть, снова лица, снова театр.» — Идите… — холодно бросил он. — И помешайте им. Пусть охотницы побеждают. Пусть люди живут. Если Ки Хун смог тогда верить в них — значит, можно и ему ничего не рушить. В какой-то момент он понял: он может наблюдать за миром через глаза демонов. Когда очередной демон вышел на поверхность, он подключился — и смотрел. И вдруг... увидел его. Силуэт за сценой. Папка в руках, мешки под глазами, лёгкая, уставшая улыбка. Просто человек. Но — не просто человек. Сон Ки Хун. Живой. «Это... невозможно. Это не может быть он. Или… может?» «Я должен знать. Узнать точно.» Он дал демонам описание и отправил их за информацией. Ответ пришёл быстро: Сон Ки Хун, водитель и менеджер группы Хантрикс. Разведён, есть дочь. Как и тогда. Как в прошлой жизни. Инхо дрожал — не телом, которого у него не было, а самой волей. «Если ты всё ещё такой… ты полезешь в бой. Даже если это не твоя война.» — Действуйте, — сказал он. — Но не убивайте. — А если он будет сопротивляться? — Тогда… он и есть тот, кого я ищу. Демоны напали ночью. Одна из девочек закричала. Тьма сгустилась. Ки Хун встал между ней и тенью. Без оружия. Кинул бутылку. Кричал, отвлекал. А потом — получил удар. Сгруппировался, заслонил собой. «Он всё такой же… Отдаёт себя. Не думает. Спасает.» И именно тогда внутри Инхо вспыхнуло новое пламя. Он захотел обрести форму. Силы было достаточно: их бойзбенд Saja Boys набирал популярность, души поступали. Тело собиралось: огонь становился кожей. Фиолетовая, полупрозрачная. Глаза — горящие, зрачки — как щели. Но черты лица… его. Хван Инхо. Только — уже не человек. Остался один шаг: последний концерт, за кулисами которого Ки Хун будет один. Он устроил всё: подменил график, вывел его на "экстренное поручение". Сцена гремела позади. Голоса мальчиков, рев толпы. Но Инхо не слышал их. Перед ним был только он. Сон Ки Хун. Тот же. Измождённый. Упрямый. Живой. Он стоял под чарами, с пустым взглядом. Инхо подошёл. Тихо, осторожно. Одного жеста было достаточно, чтобы снять чары. Глаза Ки Хуна начали фокусироваться. Он моргнул. Сделал шаг назад. И, наконец, узнал его. — …Ен Иль? — выдохнул он, как шёпотом, как молитву. Инхо замер. Он помнит. Ки Хун смотрел на него с ужасом, с шоком. Но не с отвращением. Словно не верил, что видит его. Словно часть его всё ещё помнила, как это — быть рядом. Инхо шагнул ближе. Без слов. Без разрешения. Просто обнял его. Грубо. Собственнически. Почти с отчаянием. Словно хотел вдавить его в грудь, чтобы больше никогда не отпускать. Ки Хун замер. Его тело дрожало. — Ты… — прошептал он. — Я. — Инхо сжал его сильнее. — Я. Здесь. Снова. Ради тебя. Он провёл рукой по его затылку. Ки Хун хотел было оттолкнуть его — но не смог. Руки остались по бокам. Он не сопротивлялся. — В прошлой жизни… — начал Ки Хун. — В этой всё будет иначе, — перебил Инхо. Он прижал губы к его виску. — Я нашёл тебя. И больше не отпущу.