Страницы моего будущего

Каждый день – одно и то же: уроки, тренировки и неоправданные ожидания старших охотников на квисинов. Из меня вновь пытались вылепить идеального воина – правильного, не имеющего двойную демоническую природу. Но я опять сбежала в город подальше от птичьей клетки, которая давила всё сильнее с каждым годом, перекрывая кислород. Убегая от упрёков и взглядов, полных отвращения, которые стремительно копятся на протяжении шестнадцати лет, ощущаю плохо незнакомую, желанную свободу. Мои ноги сами ведут меня в сторону сияющий разноцветной вывеске. На ней неоновые краски складываются в иероглиф: “Книги”. Данная лавка, а точнее романы пропитанные любовью, счастьем и светом – главная отрада для моей души. Пряный запах книг и дерева радушно встречают меня. Я ритуально пробегаю пальцами по ярким корешкам, иногда задевая ещё неокрепшие нити Хонмуна, и натыкаюсь на выбивающиеся из упорядоченной полки книгу. Заинтригованная решаю вытащить и без того торчащее, почти наполовину, произведение. Потрёпанная, тёмная обложка, ни названия, ни автора. Я чувствую лёгкое разочарование от блёклости, но почему-то решаю всё же открыть её. “Она всегда чувствовала себя не на своём месте, искала путь к свободе, но страх окутывал, удерживая её в плену”, – это предложение отзывается у меня в груди. С каждой страницей я вчитываюсь всё глубже. Мелькающие события, до мельчайших деталей ужасно напоминающие мою собственную жизнь: загадочная смерть мамы незадолго до моего рождения, нежность тётиных рук, которые контрастировали с редким холодом глаз, ощущение одиночества, стремление уйти от давления со стороны взрослых, мечты о том, чтобы стать нормальной. Меня охватывает кричащая паника. Как кто-то мог настолько точно описать события моей жизни и внутренние переживания? Мне хочется захлопнуть книгу, но вместо этого лишь сильнее углубляюсь в неё. Тяжесть, словно кто-то смотрит из книги прямо меня, как будто это я герой книги. Словно магию развивает голос продавца, который уточняет: “ Не хотите ли взять товары по акции?” Я быстро оглядываюсь, не зная, как тут оказалась и хочу отказаться от книги, которую успела прочитать и перепугаться, но, к моему ужасу, руки сами потянулись за кошельком. Сердце стучит, словно маленький капризный ребёнок: “Купи, купи, купи!”

***

Опустив голову в пол, я разглядывала каменную плитку коридора, который вёл из обучающего корпуса охотников. Каменные ноги направляли меня в сторону личных покоев, шаги эхом разбивались о стены. Обитель была наполнена смехом и громкими разговорами, но эти звуки не приносили мне радости – они лишь создавали ещё более ощутимую пропасть между мной и остальными. Мне хотелось также веселиться в компании сверстников, но натыкалась лишь на глухую стену. Они видели, как ко мне относятся старшие, и неосознанно копировали их взгляды. На одном из поворотов я не справляюсь с тяжестью собственных ног и спотыкаюсь о неровную кладку, в последний момент успев схватившись за угол стены. Однако было уже поздно, словно барьер меня сковывают насмешки и ухмылки. Щёки краснеют. Желудок начинает мутить. Непроизвольно наворачиваются слёзы. Мне казалось, что все они насмехаются над сегодняшней тренировкой, из-за которой на душе остался до боли мерзкий осадок. Наставники вновь пренебрегали мной, предвзятость, основанная на моём происхождении, но требовали больше, чем от остальных. Всплеск гнева был вопросом времени. Злость переполняла меня настолько, что на коже стали появляться слабые, но заметные для знающих отметины. Подростки ничего не заметили, но не учителя. Мгновение и занятие прерывают, заставляя меня выйти в центр, пока остальные с интересом и издёвкой формируют круг. Издевательство. Меня заставили петь песню охотников. В одиночестве. Пока все смотрят только на меня своими ехидными взглядами. Строки лились безэмоциональной трелью. От каждого нового слова моё тело сковывали морозные цепи, удушая мою волю. От одного воспоминания о прожитом событии мне хотелось бежать подальше от общества. Уже в собственной комнате я упала на кровать, зарываясь лицом в подушку. Из горла вырвался то ли стон, то ли рык. Как я ненавижу это место. Из самокопания меня выдернула упавшая книга, та самая книга. И вновь меня окутало то чувство потери контроля над собственным телом. Я вновь открываю её, сама не знаю зачем, но перечитываю опять. Сердце вновь велит: “Прочти”. Но вдруг, дойдя до конца книги, я обнаружила, что последняя страница не заканчивается на привычных строках. Прямо на глазах появляется новая глава. Но как это возможно? С замирающим сердцем я углубляюсь в чтение: “Руми с ужасом зажмуривает глаза, уже готовая принять удар падения, как вдруг её охватывает тепло мужских мозолистых рук. Распахнув глаза, она встречается со своим спасителем лицом к лицу. Тёмная непроглядная обсидиановая тьма, именно так описывает его взгляд героиня. Между ними возникает ощутимая связь, словно стальная струна”. Словно ошпаренная захлопываю книгу и отбрасываю на другую сторону кровати. Моё лицо горит от смущения, щеки вместе с кончиками ушей заметно побагровели. На душе неспокойно, как будто всё, что я прочитала, было слишком личным и интимным. Мне было страшно и, в чём бы я никогда ни призналась, щекотливо приятно от мысли, что такая встреча может произойти в реальности. Минут пятнадцать пялилась на произведение как на врага народа, пока не взяла себя в руки. Во мне вновь разгорелось любопытство. Я открыла книгу, хотя моё сердце всё ещё колотилось от волнения. Читала заново – каждое слово, каждую строчку, всё ещё краснея, но доходя до эмоционального столкновения с новым, ещё неизвестным мне человеком. Однако после очередного захода появилось лишь разочарование вперемешку с замешательством. Глава была очень сырой, почти никаких деталей: ни что способствовало встреча, ни как она закончилась, ни что это за человек – не одной подсказки. И самое главное, что это все значит.

***

Я вновь не выдержала. После случая на той тренировке старшие словно с цепи сорвались. Усиленные тренировки. Меня заставляли петь снова и снова, чуть ли не до срыва голоса, а упражнения, которые и раньше были тяжелее, чем у других, стали просто адскими. Однако больше всего меня пугало вовсе не это, а стремительно расползающиеся полосы на руках. Ещё в детстве меня научили ненавидеть их, ведь именно они выдают мою принадлежность к квисинам… В голове родилась безумная, как мне казалось, идея – назло всем правилам и зажатым ожиданиям, я решила сделать пирсинг. Они хотят сделать из меня идеального человека? Пусть, но хоть так я буду выражаться. Левое ухо нещадно зудело от свежего прокола, пока я выходила из салона. К моему несчастью мастер отказался делать мне больше двух пирсингов за сеанс, так что по пути обратно шла, уткнувшись в телефон, делая заметки в календаре. Параллельно читая сообщения от тёти, которая была недовольна моими побегами из корпуса и предлагала обсудить эту ситуацию. Я настолько увлеклась, что не заметила, как вышла на середину дороги. Мир стремительно изменился. Гул двигателя, трель гудка, визжащий скрип колёс – всё это эхом отразилось у меня в сознании. Мои широко распахнутые глаза встретились с ослепляющим светом фар. Сердце замерло, я с ужасом зажмурилась, уже готовая к удару. Толчок. Но не такой сильный и болезненный, как я уже вообразила. Что-то тёплое и мощное обхватило меня. Тишина. Распахнув глаза, я встречаюсь со своим спасителем лицом к лицу. Тёмная, непроглядная обсидиановая тьма – его глаза, сильно суженные от всплеска адреналина, смотрели на меня так словно не понимая, что он делает. Тепло именно его рук, вместо холодного бампера машины, я ощутила мгновение назад. Красивое, идеальное лицо. Он словно айдол, сошедший со сцены, чтобы спасти меня. Я почти уже начала краснеть, от собственных фантазий о его идеальном образе, как болезненно падаю своей пятой точкой прямо на асфальт. Изо рта вырывается протяжный стон, а руки тянутся к ушибленному месту. Без синяка не обойтись. Брюнет, который только что был моим спасителем, теперь смотрит на меня как на букашку, потревожевшую его прекрасную персону. Теперь ситуация выглядит до безумия абсурдной. — Какого дьявола ты творишь?! — не в состоянии сдержать ярость, кричу на него я, параллельно поднимаясь с пола. Парень же тщательно отряхивает свои руки, словно он держал не девушку, а горстку навоза. Взгляд был примерно такого же содержания. — Я!? Ты вообще куда смотришь! — брюнет так же как и я говорит на повышенных тонах, — Ты чуть не стала фаршем, если бы не я! — Но после моего феерического спасения ты решил тут же меня добить?! — огрызаюсь в ответ. Я понимаю, что сама виновата, но терпеть такое отношение от незнакомца, нет уж извольте. — Вот именно спас, а вместо благодарности я оказываюсь виноватым? Вообще не понимаю, зачем бросился на помощь. Ты же сама под колёса бросилась, надо было просто в сторонке смотреть и всё! Этот диалог становился всё жарче с каждой минутой. Мы были так распалены, что оба не заметили, как машины давно скрылась за поворотом, а на нас странно смотрят окружающие. Его последние слова, словно эхо, отразились у меня в голове. Глубоко вздохнув, перевожу дух. Вся моя злость на наставников и тётю, которая отдала меня им на растерзание, так как не могла видеть во мне отражение моей матери, выливается на человека, который спас меня. Да так себе из него герой, но помог же. — Хорошо, в чём то я не права, — наконец выдавливаю из себя, — Но ты тоже горазд, из-за тебя у меня теперь точно будет ушиб. — Постарайся не умереть, самоубийца… Гнев накатывает обратно. Он просто разворачивается и уходит. Я уже хочу схватить его за руки и снова закричать на него, но в голове словно раскат грома проносятся строки из жутко реалистичной книги: “…как вдруг её охватывает тепло мужских мозолистых рук…Тёмная непроглядная обсидиановая тьма, именно так описывает его взгляд героиня”.

***

С того момента наши судьбы с напыщенным парнем и правда были словно переплетены, если верить книге. Мы постоянно сталкивались то там, то здесь. Я не была удивлена этим закономерностям – книга благосклонно подсказывала события, всё также не точно, но была верна. Я пыталась избегать встреч, но в конечном итоге всё сводилось до описанных моментов. Он явно бесился и думал, что я слежу за ним, о чём он прямо и сказал мне спустя пять встреч подряд. Интересно, как по его мнению я могла это делать, взломала его телефон? И вот очередная встреча, в один из самых паршивых дней. Вопреки заявлениям синоптиков пошёл дождь. Было величайшей глупостью поверить прогнозу и оставить зонтик дома. Злая и промокшая до нитки я столкнулась с неудачным спасителем в дверях кафе. Хост на входе проинформировала нас о единственным оставшимся столике – не только мы спасались от ливня. Видимо в это раз у нас не осталось сил спорит друг с другом, мы были оба насквозь мокрые и уставшие, поэтому мы сели вместе. Непринужденный разговор, начатый парнем, развеял давящую атмосферу. Впервые за семь встреч мы познакомились. Раздражающего спасителя, с еще более раздражающими глазами безднами, зовут Джину. — Я здесь по работе, — так брюнет отмахнулся от моего интереса. Оказалось, что он совсем недавно в городе. — По работе? — задумчиво уточняю я, помешивая ложкой брусничный чай, — я думала мы с тобой одногодки. — А… на самом деле мне… восемнадцать? Да, восемнадцать, я работаю у дяди в фирме, — последняя фраза отразилась издёвкой на дне глаз. Он явно чего-то не договаривал, но мне не хотелось в этом разбираться. — Я могла бы показать тебе город, — даже не заметила как слова вырвались из горла. Джину с интересом поднимает правую бровь, возвращая взгляд от окна на меня. Я испуганно таращусь на него и начинаю оправдываться, — Всё-таки ты помог мне… А я так ничем и не отплатила… Парень подпирает рукой подбородком и молча разглядывает меня. Мои же щеки багреют, мне становится стыдно, даже голос к концу речи становится тише. Я отвожу взгляд, не замечая как он усмехается. — Воу оказывается фенек с дороги знает, что такое благодарность, — игривым голосом подначивает меня брюнет. Что? Он назвал меня фенеком? Я даже не успеваю разозлится, как он сквозь смех исправляет ситуацию, — Я буду не против.

***

И вновь я лежу на кровати закинув ноги вдоль стены, пролистывая книгу. Чудный артефакт, который будто по только ему ведомому расписанию пополнялся новой информацией обо мне, моей жизни. Он давно перестал пугать меня, я стала доверять ему. Иногда казалось, что он знает обо мне намного больше, чем я сама. Некоторые предсказания были простыми: разговор с тётей или очередная встреча с Джину. Но некоторые моменты заставляли пульс учащаться. Например, соратник на экзамене, которым оказалась милая девочка по имени Байол. Не сказать, что я была расстроена таким стечением обстоятельств. Она была лучшим вариантом: была твёрдым середнячком, кроткий нрав и что самое главное хорошо относилась ко мне. А вот то, что нам предстояло на протяжении нескольких месяцев работать в паре меня пугало, но как оказалось зря. Мы отлично сработались вместе и даже сдружились. Байол – моя первая настоящая подруга, который искренне поддерживал и не насмехался надо мной, а наоборот спасала от нападок других учеников. Мы веселились, устраивали забеги в магазины и провизионные ночёвки, я впервые почувствовала себя нужной в кругу охотников. Однако даже ей я не смогла признаться в том, что я грязная полукровка, что даже в какой-то мере заслуживаю всех издевательств. А что насчёт Джину… Там все не так однозначно: В тот день мы обменялись номерами и все так закрутилось. Теперь наши встречи стали почти рутиной. Не скажу, что мы сразу как по волшебству нашли общий язык – нет, конечно нет. Он прозвал меня “фенеком” – мелкой лисой. Это даже могло бы льстить мне, если бы не издевательский тон и черти глазах, от которых я загоралась сильнее, чем от строго тона учителей. Однако бесконечные стычки, ссоры и ругань, перестали цеплять за живое, а наоборот притягивать, мы продолжали спорить, но уже без цели задеть друг-друга. Я не заметила, как сердце стало отбивать ритм в его присутствии, от звонко-натянутого смеха и широких улыбок. Так прошло пять месяцев, за которые мои чувства всё старательно менялись и путались и всё из-за Джину. От воспоминаний на губах появляется глупая улыбка. Стоп! Сейчас не время. Завтра мне предстоит заключительная часть экзамена, по результатам, которого меня могут перевести в “охотничье трио” – так называют группы, которые способны стать лучшими охотниками на квисинов. Моя мама и тётя состояли как раз таки в таком ансамбле. Нам с Байол предстояло встретиться с настоящими демонами и показать, что мы готовы к реальным сражениям на благо Хонмуна. Именно с этой целью я штрудила книгу, в надежде найти подсказки для завтрашнего дня. И вот успех, новое предсказание, но оно оказалось не таким уж и радужным как я ожидала: “...Когда оставалось совсем чуть-чуть до победы над врагом на главную героиню напал ещё одно существо скрывающееся в тени. Оно двигалось так быстро и метко, что девушка не успела среагировать. Резкая, ужасающая боль, словно огонь распространилась по её лицу. Горячая кровь стекала на правый глаз, мешая обзору, но несмотря на это героиня продолжала сражаться, ещё не зная, что навсегда ослепнет на один глаз…”. Книга мгновенно выпала из рук прямо на пол. Я в ужасе уставилась на собственные руки, дрожащие как осиновый лист. В это мгновение мне почудилась удушливая тишина, словно птицы и сверчки неестественно смолкли.

***

Я плохо спала тем вечером, всё думала как избежать тех событий. Лишится глаза, а вдруг не одного, новые предсказания всегда полны неточности. Это может поставить крест на моём дальнейшем обучении. — Руми! — из удручающих мыслей меня вытянула Байол. Мы находились перед главными воротами, как и другие пары, — С тобой всё хорошо? Ты выглядишь, если честно отвратительно. — Всё отлично, — даже не моргнув вру ей. Однако подруга не секунду не верит и хмурит свои очаровательные блондинистые бровки, — Ладно… Я не могла заснуть из-за экзамена, — не договариваю, но говорю правду. Рассказать кому-либо о книге мне кажется неправильным. — Дурочка, ты лучше всех в потоке, тебе не о чём волноваться, — она смотрит на меня так честно и искренне, что мне без раздумий хочется поверить ей. Нашей целью было отправится на место, которое укажут экзаменаторы, и уничтожить здешних демонов. Спустя час нам дали наводку. Заброшенная промзона, в которую, по данным разведки, оккупировали демоны среднего уровня. На месте скопления был тяжелый запах: сырость и пыль вперемешку с чем-то гниющем. От мысли, что это может быть чьё-то тело по спине пробежал табун мурашек. Искоса глядя на Байол, чётко замечаю её нервозность. Первые столкновения были успешны. Мы действовали слаженно, рассекая квисинов нашими оружия-артефактами соткаными из нитей Хонмуна. Наше движения были отточены тяжёлыми тренировками и мы были не готовы поддаваться демонам. Но когда мы уже уверенные, что никого не осталось, добили последнего из старого ангара вырвалось нечто огромное. Разъяренное трехметровое чудище с огромными клыками, похожее на гоблина – Токкэби! — Это же Токкэби! Они мирные духи, — тяжело дыша, говорит блондинка. — Не выглядит он мирно, скорее так словно размажет нас об асфальт, — я не прогадала с заявление. Через мгновения шипастая дубинка ударяет прямо в пол, оставляя после себя небольшой кратер. Я отскакиваю на приличное расстояние усиливая хватку на Хвандо. Глаза демонюги были покрыты странной дымкой неоново-фиолетового цвета, а сквозь клыки раздавалось утробное рычание. Байол права, этот вид демонов нападает на людей очень редко, но если такое случалось это точно не наш уровень. Экзамен превратился в схватку на выживание. Подруга предельно точно метала свои ножи, прикрывая мою спину, пока я наносила раны своим верным мечом. Но противник был слишком силён, он отбрасывал меня на огромные расстояния, словно мячик. Во время очередной атаки мне удалось выбить гигантскую дубинку в сторону. Токкеби не растерялся и пустил в ход когти. Предупреждающий рёв, демон готовится к удару. “...двигалось так быстро и метко, что девушка не успела среагировать. Резкая, ужасающая боль, словно огонь распространилась по её лицу...“ Этот момент идеально подходит под описание в книге, я не могу допустить подобного. Демон замахивается своей чудовищной лапой. Всего мгновение я успеваю отскочить в сторону, но не Байол, стоявшая позади меня. Блондинка истошно закричала, но не поддалась боли. Она бросилась прямо на Токкеби, несмотря на тяжёлое ранение. Её клински вонзились в тушу демона отвлекая его пока мой клинок рассек его шею. Он рассыпался в прах, оставляя после себя тот самый гнилой смрад, который ощущался с самого начала. Но я даже не подумала о победе. Бросилась к оседающей на землю подруге, успевая подхватить. Байол была непростительно бледной, а дыхание еле слышным. Я пыталась остановить кровь, которая хлестала из раны. Истошно просила прощения и уверяла, что все будет хорошо. Блондинка слабо улыбнулась, как всего искренне безумно сладко и прошептала: — Мы справились… Продол…жи этот путь… ради ме.ня… Экзамен был сдан. Я избежала судьбы предначертанной книгой, но потеряла слишком многое. Я вогрузила ее тела себе на спину и донесла до кампуса, даже не заметя наблюдателя, со знакомой бездной в глазах. Её похоронили под яблоней, такой же чистой и невинной как была и она. Я стояла там уткнувшись в тётино плечо, которая вскоре станет моей новой наставницей.

***

Неделя после похорон прошла мимо меня. Меня не могли вытащить из серой пучины ни новые сокомандники, одна из них также металла кинжалы как и Байол, ни последний заключительный сеанс у мастера по пирсингу, ни тем более новая глава в книге. Книга, сначала я винила именно её, но слишком быстро поняла, что это бесполезно. Виновата, я. Именно я нашла её. Именно я стала слишком сильно полагаться на книгу. Именно я решила, изменить, то что в ней написано. Именно Я отпрыгнула. Всё свободное время проводила в комнате, пялясь в потолок. Телефон навязчиво трезвонит, уже шестой раз за день. Не вытерпев очередной трели, раздражённо принимаю звонок, даже не глянув кто это. Я была уверена, что это опять тёти Селин. “Что тебе опять нужно, я же сказала перестать мне звонить!” — Агрессивно срывается с губ, но в ответ я слышу удивлённый мужской голос. “Фенек, ты чего это? Я даже не успел ничего сказать такого, что могло бы вывести тебя из себя,” — Мягким голосом говорит Джину. От осознания что это никакая не тётя меня накрыл липкий стыд. Я тут же принялась извиняться. На удивление он лишь отмахнулся, будто бы зная, что со мной не всё хорошо, хотя последний раз я с ним разговаривала ещё до похорон. В качестве компенсации он стребовал встречу. Мы шли молча несколько миль, пока не добрались до берега речушки одинокой, но не менее прекрасней из-за этого. Лёгкий ветерок трепал мои распущенные волосы. — Впервые вижу Фенека без своей фирменной косы, что же такого случилось, — ухмыляясь пытался разбавить атмосферу угнетения, нависшую надо мной. К горлу подкатил ком, не давая вымолвить ни слова. Я просто уставилась в пустоту, не способная мыслить здраво. Брюнет поняв, что попытка провалилась, присел на скос у ручья и притянул меня за собой. Он предпринял ещё несколько бессмысленных усилий ввести меня в разговор, пока не выдохнул: — Выскажись, не держи всё в себе от этого не станет легче, — его голос стал тихим, но твёрдым. Я удивлённо посмотрела на парня, словно впервые увидела. Всегда ухмыляющееся лицо было разглажено в спокойствие, а в его позе было что-то мягкое. Слова, что так долго копились внутри, вырвались наружу как бурный поток. Сквозь боль я говорила о Байол, о своей вине, о своём страхе, но не была с ним откровенна – утаивая о демонах. Постепенно потекли слёзы солёные и обжигающие. Я даже не заметила как оказалась в его крепких успокаивающих объятиях. — Руми… Ты не виновата, любой мог оказаться в этой ситуации, — я хотела перебить его, но он не дал, — Нет, послушай. Ты виновата не больше чем я. Мне хотелось спросить о чём он, но в этот момент его рука коснулась моей щеки, утирая горькую слезу. Это прикосновение было таким невинным, но в тоже время обжигающим. Оно заставило, что-то в животе трепыхаться. Мои глаза непроизвольно расширились и встретились с его. В них была не присуща мягкость с искорками вины на дне. Он словно опомнился спустя пару секунд, которые казались вечностью, и одёрнул руку, словно обжёгся, но левую руку, всё ещё покоящаяся на моей талии так и не убрал. Мы продолжили сидеть в таком положения, несколько часов, не разговаривая, думая каждый о своём. Но я не могла скрывать, что я впервые вздохнула полной грудью с удовольствием ощущая запахи, окружающие меня, впервые за всё это время.

***

Книга, найденная мною полтора года назад, стала пугать меня. Сначала меня вело любопытство, потом она стала затягивать своими тайнами, а потом… Потом случилась Байол. После её смерти я осознала, что стала зависима от вещи, которая вела меня по пути, предначертанному ею же. Каждое утро начиналось по одному заезженному сценарию. Я хватаюсь за книгу перебирая её страницы. Не находя предсказания весь день проходят под руку с тревогой, я становлюсь раздражительной и иногда даже срываюсь. С другой же стороны теперь, когда появляется новая глава, я ощущаю страх, что оно вновь сбудется или пойдёт не так, как и с Байоль. Легче было бы выбросить её, но тот самый голос внутри, что и направил меня покупку книги, не даёт мне просто так расстаться с ней. Думая о будущем, в моей голове всплывает единственное имя – Джину. Не знаю когда это началось, но в его присутствие я стала чувствовать себя на своём месте. Мой взгляд всё чаще находил его губы, тонкие мужские губы, наверняка настолько же горячие, как и его руки. За пролетевшее время мы стали много времени проводить вместе: ярмарки, кино, парки, кафе. С каждой новой встречи мы становимся всё ближе. Однако меня пугает недосказанность между нами. Он что-то скрывает – это явно в те моменты, когда брюнет думает, что я не смотрю, в его взгляде всплывает вина. Я также не полностью честна с ним. После разговора у реки я сбросила часть оков с души и стала налаживать взаимоотношения с новыми сокомандниками. Они обе первое время вызывали у меня приступы паники и депрессии из-за схожести с Байол в тех или иных моментах: Зои своей искренностью, добротой и метательными клинками, а Мира прямолинейностью и стилем. Да, нехорошо сравнивать новых знакомых с погибшей подругой, но так мне было легче. Мы стали формировать группу. Мы стали дни и ночи проводить за репетициями: смеялись, спорили и создавали музыку. С каждым днем становясь всё ближе друг к другу. И вот мы уже захватываем чарты. Просто безумие. Оглушающий шум колонок и крики перевозбудившихся фанатов всё ещё эхом раздавались у меня в голове. Сценический наряд слишком яркий, чтобы незаметно скрыться с места проведения концерта, впопыхах был заменён на укороченную толстовку, скрывающую отметины на руках, и юбку карандаш. Я старалась как можно быстрее пробраться через толпу людей. Зоя с Мирой пытались затащить меня в ресторан, но безуспешно, ведь даже незначительная мысль о предстоящей встрече свидание затмевала всё остальное. Тёплый солёный запах ночного моря – так меня встретила пристань. Лёгкий ветер невесомо касался выбившихся из косы прядей. В воздухе же раздавался лёгкий, не навязчивый звук волн. В спешке я отыскала уже заждавшегося Джину. В тусклом свете фонарей его образ казался ещё сказочней, чем обычно. — Прости за опоздание… Я старалась как можно быстрее сбежать с концерта. — Фенек… Ты прекрасно выглядишь, — слегка замялся. На мне был мягкий макияж – наспех переделанный из яркого и броского, — Я рад тебя видеть. Я приложила щеку к своему плечу. На щеках наверняка загорелся мягкий румянец – слышать от него комплименты было чрезмерно приятно. — Я тоже, — прошептала, всё еще смущённая. Встретившись с его взглядом, я предательски потонула в пучине звёзд, которые сверкали изнутри его глаз. Мы какое-то время гуляли вдоль колышущихся лодок, делясь событиями за прошедшую неделю. Моя обувь на высоком каблуке была явно не предназначена для этой встречи, и через час я стыдливо прихрамывала. Джину подхватил меня за талию и, аккуратно придерживая, помог присесть на край пристани. Минуты слабости заставили меня чувствовать слишком открытой и скованной, но мягкий смех и голос парня, который даже не пытался меня поддеть из-за этого, успокаивал моих терзания. И вот наступает момент к которому всё шло. Между нами возникает мягкая ненавязчивая тишина, мы оба смотрим за горизонт, где тьма неба сливается со спокойствием водной глади. Моя рука покоится у него в ладони, он поворачивается на меня, с секунды смотря в глаза, будто спрашивая разрешения, отчего в животе просыпаются бабочки нежные, словно цветы лилейника. В нашу идиллию врывается мерзкая тварь. Жуткий рваный вой вместе с когтистым подобием змеи выныривает прямо на меня. Я инстинктивно отпрянула, но этого было недостаточно, чтобы увернуться от существа. Еще чуть-чуть, лишь мгновения и демон бы достиг меня, но Джину опередил его. Он стремительно возникает впереди меня, нападая на демона. Я ошеломленно замерла на месте, наблюдая за тем как в мгновение ока парень расправляется с тварью. Змея, явно не ожидая удара, растворяется в пространстве оставив после себя лишь удушающий запах серы. — Джину?... — он не оборачивается на мой голос, но даже в темноте я смогла разглядеть лиловый цвет его кожи, и сильно заострившиеся когти, — Что всё это значит… Словно очнувшись от транса новоявленный демон оборачивается. Первое что я вижу это кошачьи неестественные глаза полные ужаса и вины, такой знакомой именно она терялась на глубине всё это время. — Я знал, что зря ввязываюсь во всё это, но не мог остановится. Ты была такой… такой необычной. Первая кто заставил мое сердце биться в рваном ритме, — даже не заметила, как он оказался непозволительно близко, касаясь моей щеки. Так нежно, — Я почти сразу распознал в тебе охотника, но даже тогда не смог прекратить хотеть увидеть тебя вновь. Настолько сильно, что стал боятся твоей ненависти, твоего отказа. Преодолев страх, он притянул меня вовлекая в поцелуй, лёгкий и нежным – одним словом целомудренным, но в тоже время отчаянным, полным любви. Я забылась в его тонких, таких горячих и желанных губах. Именно такой должна была быть кульминация этого вечера. Он отстранился первым. — Боялся, что не примешь. Ведь я полюбил тебя – я люблю тебя Руми. Моё сердце разрывалось между долгом и собственными чувствами. Медленно с тяжёлыми руками я отгородила его от себя образовавшемся хвандо. Лезвия било мелкой дрожью передающегося от меня. В горле застыл ком криков и слёз, но я смогла выдовить одно единственное слово: “Уходи” В его жёлтых тёплых глазах не было упрёка или злости, лишь хрупкая надежда. — Я уйду, но буду ждать, — тихий, но уверенный голос, — Я готов ждать, сколько потребуется. Даже если в конечном итоге ты не примешь ни меня, ни моих чувств. Я вернусь Фенек… Он растворился во мгле. Я упала на колени, не сумев больше держаться, на дрожащих ногах. Рядом со мной оказалась маленькая обвязанная жёлтой лентой коробочка.

***

Я старалась вернуться к прежнему распорядку жизни, тот что устоялся у меня до встречи с ним. Уже месяц я старательно вычёркивала Джину из своей жизни. Тридцать дней, наполненных попытками заглушить чувства, но злодейка жизнь лишь смеялась над моими потугами. Каждый раз вспоминая о нём, я неосознанно касалась губ, которые казалось всё ещё сохраняли сладость печали его прикосновения. Однако тот злосчастный секрет – демон. Как я могу предать принципы, которые мне прививали с детства, что все демоны зло. Взгляд каждый раз цеплялся за проклятую коробку, за её яркую, словно отражение демонических глаз, ленту. Маленькая, так и не тронутая с того дня, картонка. Я так и не решилась её ни открыть, ни выкинуть – слишком больно с какой стороны не посмотри. К ней была приложена записка, я лишь чудом её не потеряла, настолько она была незаметной. В неё говорилось, что этот подарок Джину хотел преподнести, когда наконец осмелится признаться в собственных чувствах. Но теперь, как он писал, я вольна поступить с ним как пожелаю. Коробочка столь привлекала внимания, что Зои, которая часто захаживала ко мне, не раз пыталась выведать не только тайну моей нервозности, но и её значение. Но всё изменилось, когда введённая жуткой привычкой, я вновь открыла книгу. От новой главы мое сердце пропустило удар, а по спине пробежался могильный холод. Я не могла поверить своим глазам, не то что могла я не хотела, ни за что. “...Судьба – предательница сплела их души, крепко, но не на вечно. Героиня не способная противостоять давлению общества, заносит лезвия собственного оружия, над его шеей. Напоследок, она увидела лишь щенячью преданность, смирение его глаз и тихо обрывистое: Я тебя люблю”. Что-то внутри меня с треском разбилось, было ли это моё собственное сердце, кто знает. Безжалостность строчек пробудило во мне воспоминание о прошедшем времени – именно те, что я пыталась вычеркнуть, забыть. Слепое невинное счастье, которое появлялось лишь рядом с ним. Его поддержку, которую он оказал первее тёти или девочек из группы. Касания. Объятия. Поцелуй. Слёзы непроизвольно выступили на глазах. Мощь собственных чувств сбивала с толку. Я осознала, что как бы не пыталась врать самой себе, не смогу больше жить как раньше – без него. Мысль о том чтобы причинить Джину боль, стала невыносимой. Чем дольше я думала обо всём этом, тем сильнее разгоралась злость. Ярость на книгу, на судьбу, на учителей, да просто на всех кто стремился диктовать как мне жить. Я устала быть марионеткой в чужих руках. Мне нужно, нет, необходимо избавиться от книги. — Руми, что за кострище ты тут устроила? Если ты собралась готовить зефирки надо было нас позвать! Это была Зои, которая нашла меня по середине поляны, расположенной около ученических полигонов. Я уже успела развести костёр, чтобы раз и навсегда распрощаться с оковами. — Решила избавиться от мусора, — сжимая в руке серую неприметную обложку книги. Я вздохнула и без сожаления неизбежно швыряю вещицу прямо в центр костра. Пути назад нет. Бумага вспыхнула мгновенно, и в следующее мгновения по страницам разошелся танец алых искр свободной стихии, поднимающихся в воздух. Буквы вместе с чернилами бледнеют и вовсе исчезают в пространстве, унося за собой предначертанное будущее, вверяя поводья судьбы в мои собственные руки. Теперь я знала, как поступлю, что не допущу смерти Джину. В подтверждение своих намерений я открыла его последний подарок. За золотистой лентой оказался кулон — аккуратная серебряная звезда. Он был прекрасен. Мне казалось, что в руках я держу самое настоящее сердце Джину. Недолго думая, я попросила Зои помочь мне. Лёгкая цепочка обвила мою шею, а подвеска повисла ровно посередине груди, словно помечая тело и душу навечно.