Communion Montage | Сцены Единения

      Нил спускается вниз около одиннадцати утра, с ноющей задницей и пульсирующими следами от укусов.       Все расположились на кухне, кто за столешницей, кто растянулся на полу. Эндрю замер у плиты, сонно переворачивая черничные блинчики; только он и Нил не страдают от похмелья. Аарон и Кевин трогательно делят одно мусорное ведро.       Аарон стонет и бормочет:       — «И напою князей их и мудрецов их, и градоправителей их и воинов их, и заснут сном вечным и не пробудятся», говорит... — Его резко прёт, и он снова наклоняется к ведру.       — Говорит Господь, — хором заканчивают Ники и Эндрю. Они ещё никогда так не походили на родственников. Ники зевает и чуть не падает со столешницы.       — Иеремия 51:39, — печально кивает Кевин.       Нил смотрит на них.       — Да что с вами не так? — хмурится он. Эндрю оборачивается и медленно моргает, только сейчас замечая его присутствие.       Эндрю указывает на Ники и Аарона:       — Выросли христианами, — затем на Кевина: — Наполовину ирландец.       Нил качает головой, роется в холодильнике и раздаёт всем по бутылке «Гаторейд».       — Восполняйте потери.       — Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив, — в бреду декламирует Кевин, глядя на бутылку, как на первенца.       — Псалом 144:8, — щебечут кузены.       Нил пожимает плечами и прислоняется к стойке рядом с плитой.       — И когда люди погибли, они возопили, и вопль их вознёсся на небо.       Ники всё это время даже не открывал глаз. Он замирает с бутылкой на полпути ко рту, сдвинув брови.       — Чего?       — Книга Еноха, — говорит Нил.       Эндрю поворачивается к нему, и в его зрачках вспыхивает неприкрытое желание. Удивительно, учитывая, какую ночь они только что провели и раннее (уже полуденное) время.       — Кофе рядом с чайником, — говорит Эндрю, бросая взгляд на израненную шею Нила.       — Это твое отвратное французское дерьмо, — ноет Аарон. — Зачем мы вообще его держим? Только Нил его пьёт.       Кевин хмурится.       — Мне нравится.       — Ты не помогаешь, Кевин.       Нил берёт чёрный кофе, который налил ему Эндрю, он ещё дымится в кружке «Лучший дедушка в мире». Он возвращается к Эндрю и держит кружку обеими руками, чтобы не сделать чего-нибудь глупого, например, не начать играть с его волосами.       Кевин и Аарон с трудом усаживаются, прислонившись спинами к шкафам, с мусорным ведром между ними. Кевин осушает половину бутылки, и его взгляд наконец проясняется.       Он смотрит на Нила.       Сначала его брови сдвигаются от недоумения, затем — от ужаса, потом — от детской брезгливости.       — Фу, — выразительно произносит Кевин.       Аарон трет глаза кулаками и следует за его взглядом. Медленно оглядев Нила с ног до головы, он наконец замечает распухший синяк от укуса под правым ухом.       Аарона рвёт прямо в ведро.       Нил осуждающе прихлёбывает кофе, не отводя взгляда.       Эндрю выкладывает два блина, пододвигает их Нилу, затем горкой кладёт остальные на тарелку между ног Аарона и Кевина. Кевин хватает один, как уличную тако, и запихивает в рот.       — Что происходит? — спрашивает Ники.       — Я скоро стану дядей, вот что, — Аарон сдерживает новый позыв. — У вас совсем нет стыда?       — Ни у кого из нас, — говорит Эндрю, и это первый раз, когда он прямо признаёт происходящее, не оставляя места для отговорок. — Могло быть хуже.       Кевин содрогается:       — Как с Ники и Эриком.       — Мы не шумим, — Эндрю бросает Ники предупреждающий взгляд.       Это явная ложь, но Нил не станет её разоблачать. Он лишь скептически приподнимает бровь, на что Эндрю отвечает тем же, словно бросая вызов. Нил сдаётся, кивнув.       — Погодите... — Ники наконец открывает глаза, пристально разглядывая шею Нила.       Он вскрикивает.       Аарон зажимает уши ладонями, пока Кевин с ледяной точностью швыряет свою бутылку в челюсть Ники. Передышка длится мгновение, Ники тут же возобновляет поток растерянных и испуганных визгов.       Эндрю даже не с похмелья, но всё равно щурится, будто от боли. Ловким движением он извлекает нож из нарукавника, подходит к Ники и приставляет остриё к его груди.       — Заткнись. Уже.       Тишина наступает мгновенно.       Довольный, Эндрю убирает лезвие. Выключив плиту, он взгромождается на столешницу рядом с Нилом, прижимаясь голенью к его боку. Жестом требует кружку, Нил покорно протягивает.       — Ты что, серьёзно? — шипит Аарон, но не на них. Он сверлит взглядом Ники. — Ты что, не знал?       — Откуда мне было знать? — Ники размахивает руками в театральном шёпоте.       — Не могу поверить, что ты так удивлён, — фыркает Аарон. — Нил «просит» — Эндрю делает. Они постоянно тащат друг другу всякое. Эндрю снимается в порно, и они пропадают в этой студии на часы. В «Сумерках» ходят просто сидеть и пялиться друг на друга.       Ники раскрывает рот.       — Когда Эндрю вышел из студии в День Благодарения с потным Нилом на хвосте и хрипотой в голосе, ты ничего не заподозрил? Когда они ходили с инициалами друг друга, нарисованными перманентным маркером, не заметил? Когда Эндрю наливает ему кофе или отдаёт свою тарелку, это для тебя нормально, да? Ники, у Нила ключи от его машины. Они спят в одной кровати каждую ночь, когда мы здесь. Да ты издеваешься. Господи боже.       — А ещё Нил носит его футболку. И ходит, прихрамывая, — добавляет Кевин, запихивая в рот очередной блин голыми руками.       Нил оглядывает себя. На груди его белой футболки оранжевой нитью вышито: «МИНЬЯРД 03».       Он поворачивается к Эндрю:       — Ты писал на мне свои инициалы?       Эндрю хмурится:       — За ухом. Когда составляли карту. Ты тоже писал?       — Ага. На пояснице.       Они замерли, изучая друг друга. Нил не может разгадать выражение лица Эндрю, но тот выглядит так же озадаченно.       — Возможно, мне придётся исключить тебя из состава за тупость, — с искренним разочарованием говорит Кевин Ники.       — Как... Я просто... Что?       — Ты даже стучался к Эндрю, когда они трахались, — укоряет Кевин. — Я был через две комнаты и слышал, как он послал тебя.       Ники начинает учащённо дышать, дико озираясь на каждого из них, пунцовый и явно позеленевший.       Он спрыгивает со столешницы, подняв палец для оправдания...       И тут же бросается к мусорному ведру, чтобы блевать.       Нил качает головой, цокая языком. Возле лица чувствует кофейный запах — это дыхание Эндрю, прижавшегося щекой к его волосам и зевающего.       — Отче, прости им, ибо не ведают, что творят, — тихо бормочет Нил, так, чтобы слышал только Эндрю.       — Лука 23:34, — отзывается Эндрю. — Невыносимые идиоты. Я возвращаюсь в кровать.       — Я с тобой.       — Захвати блины.