Тишина наступит

      Голоса. Снова голоса. Постоянные. Непрекращающиеся. Они не стихают ни на минуту, даже на секунду. Как он устал от снова и снова повторяющихся криков. Они звучат и звучат в воспаленном разуме, не замолкая, лишь иногда становясь тише. Тогда их можно игнорировать. Не всегда получается, но Джину научился. Так кажется. Так легче сделать вид, что все в порядке. Что он в порядке и не разбивается на миллион осколков, чтобы потом собраться заново. Еще более разбитым, чем до этого. Поэтому... Ввсе в порядке. Нет, не в порядке. Так легче обманывать самого себя, убедить, что ничего не беспокоит. Не болит.       Как он устал, как же хочет тишины, хотя бы на мгновение. Хочет закрыть глаза и не видеть сцены прошлого перед глазами, не слышать, не слышать, не слышать. Он зажимает уши, сжимает до боли, сжимает зубы. Если бы это была реальность, но голоса лишь в голове. В голове их никак не унять. Сошел ли он с ума? Возможно. Возможно давно уже обезумел... Возможно, только возможно, он не заключал сделки. Возможно, все происходящее - лишь бред сумасшедшего воспаленного разума. Не было этих четырех сотен лет. Он был бы рад такому исходу. Даже это было предпочтительнее судьбы, не так ли? Хотя какая судьба? Это эгоизм и глупость. Простая человеческая глупость. Был ли он самоуверен? Да. Глуп? Да. Эгоистичен? Тысяча раз "да". И вот он расплачивается за все пороки своей никчемной человеческой жизни. Понял ли он свои ошибки? Джину хочется верить, что понял, но уверенности в этом нет, да и не было никогда. Расплатился ли за свои грехи? Тут с уверенностью можно ответить, что эту чашу с ядом он выпивает уже на протяжении четырех сотен лет и до сих пор не видит дна. Так что демон полагает, что да. Научился ли он чему-то? О, в этом сомнений нет определенно. Например, он научился терпению и смирению. Боль, как оказалось, отличный учитель. И как же демон хочет больше не встречаться с этим бессердечным, подлым и постоянным гостем его жизни. Заверить, что урок выучен и даже вбит в подкорку сознания, застряв на многие века.       К сожалению, его желания не имеют ни малейшего значения. Никогда не имели. С того самого момента, как получил этот чертов голос. Если бы кто спросил стоило ли несколько лет сытой и довольной жизни столетия мучений в посмертии? Джину ответил бы, что обмен был крайне неравноценный, но кто спрашивает? Правильно, никто, а потому и ответа не будет. Он ненавидит свое решение с тех пор как понял, в какую ловушку короля демонов угодил. Быть зависимым от чужой воли, быть практически марионеткой в чужих руках. Оковы, обвивающие тело уродливыми лентами, что позволяют управлять, лишая свободы выбора, лишая возможности дышать. Чувствовать себя жалким, никчемным и бесконечно, бесконечно глупым. И Ги-ма не устает об этом напоминать, усиливая и без того постоянно кричащие голоса в его голове. Видимо король демонов находит это забавным. Джину тоже посмеялся бы над этим, если бы мог, но ему не смешно. Ему горько, до тошноты, до пелены перед уже давно нечеловеческими глазами. И бесконечно горько, до безумия, смешно с беспомощности, неспособности что-то сделать. Иногда демону кажется, что он задыхается.       Но если... Если Джину хочет избавиться от боли, от этих проклятых голосов, от этой постоянной горечи, от своих оков прошлого... Ему нужно победить, нужно уничтожить охотниц. Только так все это закончится, а боль останется в прошлом. Только вот хочет ли? Нужно ли? Он соврет, если скажет, что слова Руми не отозвались где-то, где раньше билось человеческое сердце. Странно, демон был уверен, что ничего человеческого в нем нет уже давно. Будто оно исчезло, будто тьма и боль давно поглотили его душу, выжгли все кроме желания избавиться от боли, что застряла и давно вросла в него подобно колючим лозам оков чужой воли. Но сможет ли он действительно принять тишину, что так желает?       Усмешка змеей скользит по губам. Стоит ли думать об этом? Стоит ли размышлять? Есть ли во всем этом смысл? Как же он устал. Было бы лучше, если бы охотница оборвала его жизнь с самого начала. Теперь же... Теперь же он совсем запутался. Запутался в желаниях, мыслях, в самом своем существовании. Что он может? Может ли хоть что-то? Поступать как хочет, не оглядываясь на верховного демона, что вонзил свои когти в саму душу, раздирая ее, заставляя кровоточить то немногое, что от нее осталось? Нет. Никогда не мог. Что остается? Остается выйти на сцену и наконец покончить со всем этим. Сжечь этот мир дотла, чтобы ничего не осталось. Не осталось. Не осталось. Есть ли разница, что будет с этим миром? Что станет с... Джину трясет головой, отгоняя такие ненужные мысли. Нет, нет, это все не имеет значения. Не имеет значения. Все это не имеет значения. Демон повторяет это про себя, словно бесконечное повторение одних и тех же слов сможет убедить, сможет стать правдой. Ложь самому себе.       Голоса в голове звучат громче, кажется, что его перепонки не выдержат и лопнут. Но это все в голове, только в его голове. Когти царапают кожу, вызывая боль, но разве это сравнится с нарастающим удушающим чувством ужаса от воспоминаний? Нет. Никогда не сравнится. Джину тянет волосы. Больно, больно, больно. Физическая боль не отвлекает. Обычно это помогает, но не сейчас. Перед. Нет. Глазами. Нет. Снова. Пожалуйста, не надо. Проносится. Он сделает что угодно, только не снова. Прошлое. Он не хочет, не хочет это видеть.       Кажется, он кричит, срывая связки. Кажется, когти царапают пол, оставляя кривые борозды. Кажется, слышит как об пол ударяются капли, хотя дождя в помещении быть не может. Разум лихорадочно пытается выкарабкаться из этой ловушки. И все это демону только кажется. Джину сильнее сжимает волосы, тянет, почти вырывая клоки. Боль не утихает. Почему, почему, почему. Демону нужна тишина, нужно спокойствие. Нужно, чтобы это закончилось. Кто-нибудь, пожалуйста, хоть кто-то. Никто не отзывается. Никто не приходит.       Постепенно боль утихает, позволяя собрать из осколков заново растерзанную душу и разум. Пол приятно холодит спину, позволяя ненадолго расслабить напряженное тело. Сколько прошло времени? Секунды, минуты или часы? Есть ли разница? Есть ли смысл задаваться этим вопросом, если рано или поздно снова наступит приступ? Пока боль отступила, а голоса стали едва слышны, превратившись в шепот на грани сознания, демону стоит отдохнуть.

Когда-нибудь, Джину уверен, наступит тишина. Когда-нибудь не будет боли и голосов. Когда-нибудь, а пока стоит порадоваться такой необходимой передышке.