Соблазн

– Мне нужна Ваша помощь, юноша… Дик, все еще плохо понимая на каком он свете, и как вообще жить дальше, принял из рук кровника опасную бритву, вздрогнув, когда холодная сталь коснулась его руки. Зачем это? Такой соблазн… Взгляд Алвы полоснул по нему острее, чем, наточенная до идеала сталь. Ричард не сразу понял, что имеет дело с натуральной провокацией. Бритва в его руке обжигала и требовала действовать. Месть за отца, прекрасная возможность для сатисфакции, и лишь мысль о том, что Ворон вполне мог среди собственной обслуги найти более умелого помощника, не позволила соблазну вылиться в немедленную казнь. Рокэ, насмешливо блестя глазами опустился в кресло и… откинув голову обнажил белоснежную шею, продолжая провоцировать. Ричард как завороженный глядел на такую близкую и совершенно невозможную цель. Одно движение и в унылый сине-черный колорит комнаты добавится ярко-алое. Нужно лишь… Дик не слушал издевательские наставления новоиспеченного эра о том, как правильно держать бритву и под каким углом, с какой силой… Его сейчас волновало совсем другое. Да, на распределении он был болен, почти не владел собой, едва стоял на ногах, но как же можно было во все это ввязаться? Как он мог? Со стороны это выглядело как форменное предательство своих идеалов, памяти отца, самого себя. Вместо того, чтобы ударить гадину, вонзить клинок по самую рукоять останавливая сердце негодяя, он… теперь обязан ему прислуживать. Как же так? Тот взгляд Ворона, завораживающий и властный, заставил его – сына Эгмонта Окделла, опуститься на колени и склонить голову. Что это было, Дик не мог объяснить и сейчас, особенно сейчас, когда разум был ясен и для достижения главной цели нужно было просто уверенно и сильно, прямо как наставлял Алва, полоснуть по белоснежному и, что греха таить, прекрасному горлу. Однако он не мог. Вернул опасную вещь владельцу и, в смешанных чувствах, которым вообще не должно было быть места, покорно смотрел, как Ворон неторопливо водит острием по собственному горлу, словно дразня. Он ненавидел его, от насмешливого взгляда до последнего кэнналийского волоса, и в то же время теперь оказался в долгу. За спасенную руку, которую проще было отнять, Дик помнил, что врачевал ее Рокэ собственноручно, не поручив отчего-то оруженосца лекарю, и это было… ужасно больно, невозможно унизительно, совершенно эффективно. Настолько, что сейчас в раненой, почти зажившей ладони почти убийственно можно было сжать бритву. Он пробовал, все получалось, рука хоть и болела, но была вполне работоспособна. А еще за то, что отцовская шпага оказалась не переломлена, а сам Ричард не отправился с позором назад в Надор. Он остался в зале без эра один, на радость Арамоне и Колиньяру, и если бы не боль и лихорадка, сводившие с ума, его бы сворачивало в этот миг от стыда. Ворон спас, хотя его об этом никто не просил и это Дикон тоже записал в свой долг, понимая, что на самом деле он должен вовсе не это и не Алве. «Вы поклялись в верности мне» Поклялся, в горячке, не произнеся ни слова, упав на колено, вместо шпаги присягая отцовским кинжалом, теряя после этого сознание. Да, слов не было, но разве это что-то меняет? Клятва есть клятва, эр Рокэ, вы ведь потому так спокойны и беспечны? Все эти игры с опасной бритвой, столько соблазна и свободы человеку, который Вас ненавидит? И осознание этого, взорвалось внутри Ричарда фейрверком – как бы не был порочен и вероломен Алва, он точно знал, что для Ричарда клятва данная пусть даже врагу, превыше всего. А стало быть из сложившегося положения выход только один – дуэль. Победить он не сможет, это факт, не получилось даже с Колиньяром, куда уж ему побить признанную в королевстве первую шпагу, зато он умрет с честью и останется героем в глазах пусть и чужих потомков. – Я вас вызываю! Алва усмехнулся и разве что по голове не погладил, объяснил, что не питается младенцами, и что даст Ричарду шанс сразиться через три года, на равных… Отчеканил, суровея, слова о том, что дуэль с Эгмонтом не была нечестной, бились на равных, зарождая в душе Ричарда сомнения в словах матушки. – Мне нет резона вам врать, юноша… И правда, зачем врать тому, кто и без того по горло от тебя зависит? Дик еще раз скользнул глазами по выбритому алвовскому горлу, вдруг ощущая неожиданный, как удар под дых, новый соблазн… Невозможно! Ричард отвел глаза, ругая и не понимая себя! Что этот проклятый человек с ним делает? Выворачивает наизнанку не прилагая никаких усилий вообще… И прежде чем выйти из комнаты, Алва добивает, скользя по лицу Ричарда взглядом и лениво бросив, заставляя Дика внутренне напрячься и нервно дернуть губами. – Научитесь улыбаться, Окделл…