Now and forever

Мэй встала рано утром и спустилась вниз. Нил собирался на пробежку. — Пап! Пять минут, подожди. Мэй нацепила на себя кроссовки, после чего они вышли. — Сколько планируешь сегодня пробежать? — Хочу как ты! — Это много. — Хватит подстраиваться под мой темп! Давай в твоём. Я хочу стать лучше. — Давай десятку в моём темпе, ладно? — Давай. Бежать за Нилом было трудно. Один его шаг был как три шага Мэй. Но она старалась. Ей нужно было стать лучше. К тому же сегодня они ещё шли на концерт. — Как у тебя дела вообще? А то вы с Робертом сидите целыми сутками хихикаете, а с нами не общаетесь. — Мы не специально! Просто в Роберта влюблён наш общий друг, вот нас и смешит его поведение. — Вы с его чувствами играетесь? — Нет! Просто он весь такой уверенный, а с Робертом сразу же стесняется. — Видимо сильно влюбился. На девятом километре, Мэй поняла, что устала и больше не может. Она остановилась. — Резко не останавливайся. — Сказал Нил, сбавив темп. Мэй сделала три глубоких вдоха. В голове был голос Эндрю: «Борись». Она вновь побежала и обогнала Нила. Тот сразу же вернулся к своему темпу и сравнялся с ней. Они добежали последний километр, и Мэй сразу же упала на колени. Нил поднял её за воротник и перешёл на шаг, заставляя идти вместе с ним. — Мэй, у тебя может отказать сердце, если ты так продолжишь резко останавливаться. — Я больше не могу. — Надо было остановиться на пяти, Мэй. Нельзя же давать себе такую большую нагрузку резко. — Я хочу бегать как ты. — Малышка, я взрослый профессиональный спортсмен. Это нормально, что у нас разная выносливость. — Нам же ещё обратно возвращаться… Нил поднял её на руки и понёс. — Папа! Отпусти меня! — Ты же сказала что устала! — Мне стыдно, папа. — Я тебя должен бросить тут? Отдохнёшь немного и я тебя отпущу. — Тебе не тяжело? — Мэй, я буду носить тебя до тех пор, пока какой-то засранец, который тебе понравится, не сменит меня. — О боже… Папа! О чём ты таком вообще говоришь? — Тебе никто не нравится? — Нет. — Это тебе на будущее. — Блин. Пап, а ведь когда вы меня забрали, ты тоже меня на руках нёс из машины. — Ты помнишь? — Помню день когда вы меня забрали. До этого ничего не помню. — Я очень рад этому. — Почему? — У тебя было непростое детство. Мы долго тебя водили к психологу, чтобы проработать все травмы. — Я этого не помню. Отпусти меня. Нил поставил её на землю. — Единственное… Нет… Не помню. Все мои плохие воспоминания из детства помнятся только из-за того, что есть фотографии. — Какие? — Удивился Нил. — У меня есть одна фотография, где я ору из-за того что Эндрю отказался покупать мороженое, а он пытается скривить такое же лицо, как у меня. — Она рассмеялась. — Люблю эту фотографию, она у меня в школе висит на шкафчике. — Я не видел. У тебя есть оригинал? — Да. — Он мне нужен… для личных целей. — Пап, почему вы продолжаете делать вид, что не любите друг друга? — Мы не делаем вид. И мы любим друг друга. — Тогда зачем ты оправдываешься? — Не знаю. Вдруг тебя это смущает. — Нет! Вы такие хорошие! У многих моих одноклассников родители не любят друг друга. Я рада, что вы у меня есть. Нил рассмеялся. Когда они пришли домой, она пошла мыться в ванную. Всё же нужно было ещё отдохнуть и расслабиться перед концертом. Она спустилась вниз как раз к завтраку. — О! Папа, спасибо. — Сказала она и обняла Эндрю, когда увидела что тот приготовил. На столе лежали панкейки. Роберт спустился вниз самым последним. Выглядел он не очень для парня, который даже на завтрак приводил себя в порядок. За завтраком Эндрю спросил: — У тебя всё хорошо? — Да. — Коротко ответил Роберт. Но Мэй понимала, что что-то не так. Тот довольно быстро замкнулся в себе и перестал выходить из комнаты. Хотя она и хотела с ним пообщаться, но довольствовалась маленькими разговорами об Эдельвейсе. После завтрака, родители уехали, а Мэй и Роберт стали собираться на концерт. Эдельвейс довольно быстро пришёл, поэтому Мэй предложила ему пройти, пока они ждут Роберта. — Ты куда так вырядился? Волосы Эдельвейса были взлохмачены, а одежда была максимально яркой: гавайская рубашка и белые шорты. — Я попытался сделать более бунтарский вид. У меня сегодня хорошее настроение, я расстался с парнем. — С парнем?! Как давно он был? — С того момента, как мы с Джеймсом… — То есть ты флиртовал с Робертом за спиной у парня? — Я не флиртовал с Робертом. Ну максимум по-дружески. И я вообще-то целую неделю горевал! — Ого… Тебе же обычно пофиг? — Да! Но тут он целую неделю меня игнорил, а потом мы поссорились и расстались… Как тебе кстати моя форма? Я старался немного подкачаться. — Не заметила. Такой же дохлик. — Да блин… Ты зачем всё портишь. Могла бы и соврать. — Ты в зал ходил? Вы с Робертом задаёте одинаковые вопросы. — На теннис пошёл. Но есть одна проблемка. — Какая? — Мой бывший тоже играет. — Вот так значит… — Да где ебанный кошелёк?! — Вскрикнул Роберт, спускаясь вниз. — Ты сам его возле входа положил. — Сказала Мэй. — Ты могла раньше сказать? — Ты чего такой раздражённый? — Сказал Эдельвейс. — Гормоны пляшут? Надо тебе поскорее найти кого-то. Роберт бросил на него злобный взгляд и сказал: — Да не надо мне никого искать! Мне и в одиночестве хорошо. Пойдём отсюда. Они купили билеты дороже, с ранним заходом. Эд вывел их прямо к сцене. До начала концерта был ещё час. Проблема была в давке: люди сзади давили на людей спереди. А ещё было неумолимо жарко, Мэй была рада, что была в футболке. Люди за ними сели на пол, чтобы было больше места и было холоднее. Роберт последовал их примеру. — Тебе плохо? — Спросил Эдельвейс. — Жарко очень. Пить хочу. Эдельвейс достал из рюкзака бутылку и дал Роберту. Он отпил и тут же ощутил резкий горький вкус. — Фу, что это? — Водка. — Сказал он, наклонившись. — Какого хрена? — Что? Ты сказал, что хочешь пить. Больше у меня ничего нет. — Забирай своё дерьмо. — Сказал Роберт и отдал платиковую бутылку обратно. — Ты где это вообще взял? — Перелил из бутылки, которую мне продали. — Тебе продали? — Удивился Роберт. — Ему всё продают. — Сказала Мэй. — Ладно… дай ещё. — Роберт! — Она хотя бы прохладная! — Сказал Роберт и выпил половину. Концерт начался резко. Мэй сразу же начала наслаждаться и прыгать с толпой. А потом певица подошла к ним и прыгнула в толпу, её понесли дальше, а потом вернули на сцену. — Сегодня чертовски жарко, ребята? — Крикнула она в микрофон. Мэй не знала её песен, она пошла только из-за Эдельвейса. Но как оказалось Роберт хорошо знал исполнителя. Девушка могла даже не петь, потому что зал пел практически громче её. Люди вокруг начали прыгать и оттоптали ноги. — Блять, поднимите меня. — Сказал Эдельвейс. Эдельвейс залез на плечо к Мэй и Роберту и развернул плакат с надписью: Хочу сыграть с тобой на гитаре». Песня закончилась и певица обратила внимание на Эда, позвав его на сцену. — Ты знала? — Крикнул Роберт. — Нет! — Ахуеть ещё и гитара! — Прежде чем сыграть эту песню, хочу обратить внимание на моего красивого друга и мою подругу, стоящих у сцены. — Сказал Эд в микрофон, когда ему надевали наушник в ухо. — Эту песню я посвящаю красивому другу. Я люблю тебя, чувак. Эдельвейс и исполнительница начали вместе играть и петь следующую песню. Они не знали, что Эдельвейс так хорошо поёт. — Show me that you'rе gonna stay. — На этих словах Эдельвейс отдался эмоциям и пел их как будто в последний раз. Когда он пел эти слова, он смотрел на Роберта и искал поддержки в его лице. — On my worst days, hold mе like you'll never lеavе. — Следующие слова он прокричал так, что ему не хватило воздуха и последнее слово он сказал, когда отдышался. — Like you'll never leave. Исполнителю понравилось, как Эдельвейс играл и пел, поэтому она предложила спеть ему и следующую песню. От такого он естественно не отказался. — Эту песню я посвящаю своему уже бывшему парню. Zuigen lul, мудак! — Крикнул он. Естественно они играли песню: «Bad Idea». После неё Эдельвейсу расписались на рубашке и он слез вниз. — Чувак, это было круто! — Крикнула ему Мэй. Эдельвейс допил бутылку почти до конца, но оставил немного Мэй. Она хотела пить, поэтому допила. Последняя песня была: «I wanna be your girlfriend». Пока Роберт и Эд дурачились, Мэй решила осмотреться по сторонам. После того, что Эд вытворил на сцене на них с Робертом обрушились все взгляды. В толпе она увидела парня, который был по росту как Роберт. Тот, пошёл в мать и уже в свои четырнадцать был выше 170. Парень из толпы резко обернулся на неё и подмигнул ей. Тепло подплыло к щекам. Она неловко улыбнулась. — I don't wanna be your friend, I wanna kiss your lips. — Пропела исполнительница. Парень показал ей язык. Мэй показала в ответ и рассмеялась, когда рассмеялся парень. Только он вмиг стал серьёзным. Мэй отвернулась и увидела, что творится за её спиной. Эдельвейс целовал Роберта. Или Роберт целовал Элельвейса! Когда Эдельвейс начал задирать футболку Роберта, Мэй их остановила. — Эй, вы в общественном месте. Парни отдышались и посмотрели друг на друга. — Блять, я надеюсь не испугал тебя. — Концерт. Кончается… — Голос Роберта дрожал. Они вышли от туда, Роберт сразу же побежал к мусорке. Эдельвейс взял его за волосы. — Ты чё там держишь? У него держать то нечего. — Сказала Мэй. — Это поддержка. Перепил? — Отвалите нахер. — Я схожу за водой. Когда Мэй принесла бутылку они уже сидели на лавке. — Получше стало? Я не думал, что ты выпьешь почти всю бутылку. Надо же знать толк. Ты ел чего-нибудь до концерта? — Утром только. — Сказал Роберт и облил себя из бутылки. — Роберт! Простынешь. Хорошо, что родителей нет дома сегодня… — Родителей нет дома… — Сказал Эдельвейс и ухмыльнулся. — Нет, Эд, ты пойдёшь к себе домой. — Да блять кто названивает. — Сказал Роберт и достал вибрирующий телефон. — Как же они меня бесят. Роберт отключил звонок, написал короткое: «со мной всё в порядке». Мэй выхватила его телефон и прочитала: «со серй ыск в арпядке». Она исправила и отправила. — С Аароном мог и поговорить. — Зачем? Я уже написал. — Почему ты снова такой нервный? Успопойся. Ты пьян. Чертовски. — А зачем мне успокаиваться? Я что не могу показать свои эмоции? Вместо того, чтобы продолжать спор, Эдельвейс обнял его. — Роберт… Мэй… — Что? — Спросил Роберт, положив голову ему на плечо. — Роберт, ты мне нравишься. Без шуток. Поедем ко мне? Мэй, отпустишь? — Нет! Вы оба пьяные! Эд, ты выпил перед концертом? — Да. — Точно не пущу! — Ну Мэй! Я не буду к нему лезть, только потискаю немного… А… Роберт, если ты против, я надеюсь, что мы останемся хотя бы друзьями. — Я… Дай мне время. — Мы пойдём. — Я уже позвонил водителю. Он скоро приедет. Удачно вам добраться, ребят… — Спасибо. И тебе. Мэй поддерживала Роберта, потому что того шатало из стороны в сторону. — Ты же хотел начать с ним встречаться… — Я не знаю, что на меня нашло. Он… хороший. Его поцелуй был такой чувственный… — Сказал Роберт, притронувшись к своей губе. — Я рад, что мой первый поцелуй с ним, но ведь я даже не гей. — Ты уверен? — Ну… я никогда об этом не думал. Мне вроде и девушки симпатичны. — И девушки? То есть мужчины тоже? — Да… — Сказал он, отведя глаза. — Так ты… бисексуал. — Это что? — Те кто любят оба пола. Ты серьёзно не знаешь, что это? — Да. Они прошли несколько метров в тишине. Слышно было только сверчков и ветер. — У него на губах был какой-то блеск. — Резко сказал Роберт. — Что? Роберт тут же застеснялся и закрыл лицо. — Вишнёвый? — Угу… — Понравилось? — В сочетании с водкой — нет. Но у него такие мягкие губы и руки… — Поплыл видимо полностью. — Сладковатый вкус… — Ты завтра пожалеешь. Но я скажу Эдельвейсу об этом. Мэй осмотрелась. Было ощущение, что кто-то следит за ними. Но она никого не увидела. Роберт и Мэй зашли в дом и поспешили добраться до комнат, чтобы уснуть. По пути до комнаты Рэй несколько раз проклял лестницу, с которой чуть не свалился. Он плюхнулся прямо так в одежде на кровать. Но Мэй помогла ему раздеться и уложила его. Родителей дома не было, поэтому она заперла все двери, окна, и взяв из тумбочки отца пистолет, принесла его к своей кровати и положила под подушку.