IN HEAT: Rabbit Hole

      Часы пробили восемь. Последний клиент выкатился за дверь, оставив за собой запах дорогого одеколона вперемешку с потом. Ночной клуб накрыло тишиной: только лёгкий гул ламп и тиканье часов её нарушали.       Я наконец-то мог откинуться в кресле и просто подышать. Вернее, на стул, который опасно скрипел и по ощущениям пережил шесть перерождений. Дёшево и сердито. Если честно, я ждал большего от заведения с франшизой по всему миру. Но, видимо, премиальность тут — только для клиентов.       Сидеть здесь всё же приятнее, чем в той технической будке, где в полу росла трава, а двери скрипели так, будто здание собиралось обрушиться. Там даже свет включался с задержкой — словно лампе нужна была моральная подготовка к работе.       Здесь, в этой «коробке охраны», хотя бы светло. Белые стены, огромные круглые часы, словно табло с надписью: «Часов страданий осталось: 0». Под потолком — монитор для управления тех-ботом, чуть ниже — панорамное окно на весь клуб. Передо мной панель с кнопками, рядом планшет с камерами — на столе, который, возможно, в прошлой жизни был кухонным. По бокам — проходы в зал с дверями, как в метро, только одностворчатыми. Хлоп — и ты в вакууме. Если заест — не открыть. Надеюсь, так не случится.       Через большое окно видно весь клуб: дешёвая, но эффектная неоновая иллюминация, красные акценты, деревянный пол, постеры с монстродевочками, некоторых из которых я никогда в глаза не видел. В центре — шест с ярким светом, чтобы голодные взгляды не упустили ни одной детали танцующей на нём девушки.       Клуб, кстати, странный. Потолок выше, чем нужно. Почти три этажа ввысь, а по сути — один. Просто два подъёма по бокам, имитирующих второй уровень. На одном из них и стоит моя «сторожевая будка». Я не знаю, как это официально называется. Я меняю название в зависимости от настроения. Возможно, так и называется в честь того, что здесь надо пахать как собака.       Работа не такая уж плохая… если смотреть поверхностно. В реальности она больше похожа на должность «оператор секс-зоопарка», где тебя может трахнуть всё, что мурлычет и мяукает. Или гавкает. В зависимости от дня. Ну ладно, пора выдвигаться. Мне не платят за то, что я сижу… хотя, технически, именно за это и платят.       Я собираю свои бумажки, бутылку воды и горсть странных фантиков, которые зачем-то хранил. Не знаю, списывают ли с зарплаты за оставленный бардак, но не хочу проверять. Надо ещё осмотреть комнаты перед уходом — не хотелось бы, чтобы завтра кто-то нашёл клиента, пристёгнутого к кровати и с кляпом во рту. Такого, правда, ещё не было, но и поводов сомневаться в этом тоже нет.       Поднялся со стула, потянулся — спина неприятно хрустнула, и я резко прекратил. Порой забываю, что мне уже за двадцать, а чувствую себя, как этот стул. Хватаю ключи со стола, сминаю мусор в карман. Надеюсь, не забуду выкинуть по пути.

***

      Немного непривычно видеть клуб пустым. Как будто кто-то выдернул звук из комнаты. Всё слишком тихо, нет характерной суеты. Через стеклянную крышу пробиваются первые лучи солнца, и красный неон постепенно бледнеет в их свете.       Жизнь на этом острове напоминает общество вампиров: с первыми лучами солнца все испаряются в неизвестном направлении. А ночью… Господи, ночью тут такой галдёж, что у меня дрожат не только стёкла в окнах, но и глаз. Хорошо хоть работаю в ночную смену — днём можно хоть как-то выспаться.       Я спускаюсь по лестнице… Наверное, правой. Для меня «право» — это туда, куда я повернул. Голова уже варит на честном слове, после ночи логика идёт лесом. Поручней здесь нет, так что полагаться приходится только на свою трезвость.       Помимо моей «будки» тут есть ещё четыре приватные комнаты. Моя работа — направлять туда клиентов и монстродевочек. Камеры внутри — наверное, чтобы я мог убедиться, что никто никого не ест. Других логичных объяснений у меня нет.       Никогда не понимал, зачем комнаты назвали в честь карт. Никаких игр в покер тут, насколько я знаю, не проводят. Впрочем, у клуба вообще любовь к азартным отсылкам: название «Счастливые 69» тому пример. Думаю, «69» — это какая-то удачная комбинация… ну или как минимум популярная.       Ладно. Закончу здесь и домой.

***

      Деревянный пол скрипнул подо мной. «Бриллиантовый Пролив» — вроде как престижный курорт, а ковров даже не постелили. Хотя, глядя на то, сколько грязи скапливается за ночь, они явно что-то знали лучше моего.       Я направился к правой комнате, планируя обойти все по кругу и выйти к выходу. Чем раньше закончу, тем больше шансов выспаться — а выходных у меня нет. Но сделать первый шаг мне не дал резкий, отчётливый женский голос: — «Блять!»       Эхо от этого слова, чудесно описывающего все возможные эмоции сразу, прокатилось по пустому клубу. Я замер. То ли от испуга, то ли от… ну, других причин нет. Это было как минимум неожиданно. Я думал все ушли. Где-то зашуршало. Потом — тихие, протяжные стоны.       Ну, всё ясно: кто-то остался и продолжает веселиться. Камеры я перед уходом не проверял — моя ошибка. Хотя что бы я сделал? Сказал: «Закругляйтесь»? Они бы ответили: «Да-да, ещё пять минут», а я бы ждал, как дурак. Или выгнал бы — и получил жалобу, мне бы списали зарплату. А может, предложили бы присоединиться?.. ладно, это уже слишком даже для меня.

***

      Я двинулся в ту сторону. Медленно. Почему я крадусь? Тут же ничего страшного… Я же охранник, чёрт возьми! Комната рядом, справа от лестницы. Над дверью светится знакомая зелёная пика. Прислушался: стоны есть, но… ни «аплодисментов», ни скрипа кровати.       Так, стоп. А вдруг кто-то умер? Чёрт. Меня же уволят. Или посадят. Или и то, и другое. Ладно, может, ещё успею помочь. Выдохнул — больше для храбрости, чем для приличия — и взялся за ручку. Дверь скрипнула. — «Извините пожалуйста, здесь всё в пор…»       А на кой чёрт я вообще извиняюсь? Хотя, всё равно не успел договорить. Замер. Здесь не клиент, не парочка. Даже не секс. Здесь только Поппи, одна из монстродевочек.       Полумрак густой, как сигаретный дым. Красные обои в тонкую полоску поглощают свет. Слабое свечение откуда-то снизу, углы тонут в тени. На ковре — фантики, ленты, подушки. Комод с приоткрытым ящиком, оплывшие свечи, стул, растение, прижавшееся к стене. В центре — кровать, простыни сбились, красное покрывало сминается под весом тела Поппи.       Она выгнута назад, будто кто-то пытается сложить её пополам в обратную сторону. Спина дугой, руки за спиной, ноги дёргаются как на педалях, лицо — злобная злоба.       Наши взгляды встретились. Замираем оба. Слышно только тиканье часов из моей охранной будки. И тут, как по щелчку, она резко перекатывается на живот, чуть не свалившись с кровати, и упирается на локти. Смотрит на меня, как на предателя родины. — «Ты охуел? Ты стучать пробовал, идиот?» — «Я… подожди, я просто думал…»       Договорить не успел — подушка прилетает прямиком мне в лицо. Запах сладких духов… и все. Удивительно, я ждал пота или… хуже. Видимо, подушки тут вообще ни по какому назначению не используются. — «Вали отсюда, извращенец!» — Продолжила она. — «Я, между прочим, переодеваюсь!» — «…серьезно?»       Я моргнул. Это она так переодевается? Пока я об этом думал — она уже на ногах. — «Да! А что?! Мне надо было у тебя в будке переодеваться?! Выйди, закрой за собой дверь и иди тыкай свои кнопки, тролль мониторный.»       Вроде не угроза, но я отшатнулся назад. Руки сами поднялись, словно готовясь защищаться. Хотя, если бы она напала, я бы все равно ничего не смог ей сделать. Она пошла на меня. Я сделал еще два шага — и уже за порогом комнаты. — «Выйди, закрой за собой дверь и иди тыкай свои кнопки, тролль мониторный.»       Это, вообще-то, было обидно. Хотя, большая часть моей работы как раз заключается в том, чтобы нажимать на кнопки и смотреть в мониторы. Но с такими темпами я мог бы и для нее не мало обидных слов найти, и они явно были бы хуже «мониторного троля». Но нет, я не такой. — «Я не… я просто подумал, что… ну, раз дверь была…» — «Закончишь это предложение — пристрелю.»       Я затих. Чего я вообще запинаться начал? Иногда мне кажется, что мое тело и мои мысли — не просто разные существа, но и живут в разных измерениях. Даже хорошо обдуманная фраза превращается в стихотворения, которые я рассказывал в школе.

***

      Я ещё секунду смотрел в комнату. Она демонстративно отвернулась, вернулась к кровати и села. Чего это она так? Не голая, вроде одна… Разве не должна была уйти с остальными? Она тоже посмотрела. В глаза. Прицельно. Без жалости в голосе. — «ДВЕРЬ. ЗАКРОЙ. Или мне встать и закрыть её твоей головой?» — «Нет, я понял.»       Я поспешно захлопнул дверь и остался стоять. Рука на ручке, вторая почему-то поднята. Чувствую себя школьником, которого поймали у женской раздевалки. Полный цирк. Что же я за охранник такой?       Но очевидно ведь — никто не переодевается с таким лицом, словно его душу выдирают плоскогубцами. Но я всё равно стою тут, как ушибленный, с руками по швам и ощущением, будто меня лично вынесли за дверь в мусорном пакете. Наверное, мне действительно стоит пойти. За дверью — вздохи, тихий мат сквозь зубы. Продолжает своб триаду. Я не могу уйти, мне нужно закрыть клуб. Вдруг, звуки за дверью затихли и тут же: — «Ты же все еще торчишь под дверью, извращенец?»       Что? Как она… А. Из-за утреннего солнца, проходящего через стекло крыши, мою тень более чем четко видно под щелью двери. Ну что же, разоблачён. Прекрасно, теперь выкручивайся. — «Ты… уверена, что у тебя всё в порядке?» — «Нгх! Нет…»       Молчание. Я так и не понял, что у неё случилось. Или почему она вдруг начала себя вести так. Может, так она и ведёт себя, когда не на сцене. Или когда никто не платит за ложную вежливость. Но, в любом случае, она еще не сказала… — «Тебе что, письменное приглашение нужно выписать? Или ты будешь стоять там до ночи?»       Ладно, теперь сказала. Я вздохнул. Снова потянул ручку— и дежавю, делаю шаг, и я в комнате. Она уже сидела на кровати в позе лотоса, повернувшись ко мне спиной. Осанка — прямая, как у йога на грани просветления. Словно медитирует. В целом, больше ничего в комнате не изменилось.

***

      И только тогда до меня дошло. Она не может расстегнуть костюм. Просто физически не дотягивается. Какой же я идиот, она же сказала, что переодевается. Она не обернулась, даже не дёрнулась. Просто сидит, как будто меня нет. Или как будто я уже должен был давно все сделать и уйти. Я счёл это за молчаливое «догадайся сам, идиот» и шагнул к ней. — «Извини, просто я после смены, и немного не… " — «А что ты делал? Кнопочки нажимал? Наверное, ты очень устал, охранничек?»       Вообще-то, да. Но попробуй сама — потом поговорим. Она бросила на меня взгляд краем алого глаза. Вблизи я заметил, насколько её глаза больше человеческих, каждая прожилка радужки видна. Улыбка — наглая, почти ласковая, но с тем подтекстом, от которого внутри неприятно скручивает. Как будто тебя ласково обвинили в убийстве. — «Ты хоть представляешь, что я тут делала, пока ты дрочил в своей будке?»       Я опустил глаза. — «Представляю. Ты же знаешь? Я, ну…»       Я видел. Всё. Она просто выдохнула и чуть согнулась в спине, уши чуть опустились. Вообще, монстродевочки заметно крупнее людей. И при этом — фигура, которую не перепутаешь: даже сидя, она почти на моём уровне, а я метр восемьдесят. Даже сквозь гладкость поверхности просматривается рельеф мышц. Буквально кролик-вышибала в сексуальном облике и шерсткой по телу.

***

      Поппи с клиентами обычно так себя не ведёт, ну, в смысле не начинает с мата. Вроде. Возможно, накопилось за смену, а я просто попал под горячую руку. В таком случае — дать ей выговориться было, пожалуй, самым разумным, что я мог сделать. Хоть это я могу? — «Слушай, я понима…» — «Нихера ты не понимаешь.» — Снова перебила меня. — «Просто сделай, что должен, и проваливай, у меня еще много работы.»       Должен? Я просто хотел помочь. Быть вежливым. Хотя, не могу отрицать, что я задерживаю нас обоих. Почему-то мне показалось, что пора бы мне уже просто заткнуться. Может, она вообще просто хотела, чтобы я молча сделал своё дело и убрался. Я молча положил ладони ей на спину, нащупывая застёжку. Тепло пробивалось сквозь тонкую ткань — прямо печка. Или маленький ад под костюмом. Не могу сказать, что это неприятно.       Наконец нашёл — змейка мелкая, хорошо спрятанная под складкой, полностью сливающиеся с общим цветом и формой. Издалека и не видно. Это было довольно трудно, тут и так не особо яркая комната, так еще и ее огромная коса мешается. Раньше я и не замечал, на сколько она у нее массивная. Прямо канат морковного цвета. Такую, наверное, надо было всю жизнь отращивать. Впечатляет. — «Ты чего там застыл?» — «Прости, я отвлекся…» — «Какой же ты рассеянный. Сторож-хуёрож. Что же ты охраняешь тогда?»       Я не спал всю ночь. Интересно, она вообще подумала об этом? Хотя… спит ли она сама когда-нибудь? Днём они выступают, позируют. А ночью… опять работают? — «Ты вообще спишь когда-нибудь?..» — пробормотал я, ковыряясь в змейке.       Она молча посмотрела на меня. Без сарказма, без усмешки. Просто… долго. — «А тебе не всё ли равно?» — тихо спросила она. — «Ну… ты просто выглядишь уставшей…» — Попытался выкрутиться я. — «Змейку расстегни. Остальное — не твоё дело.»       Ну ладно. Я вернулся к своей задаче. Змейка мелкая, как рисинка. Скользит, будто издевается. Если бы она заела, костюм пришлось бы рвать… и почему-то мысль об этом не звучит плохо. О чём я вообще думаю…       Мне даже нечего добавить, она права. Потянуло меня, значит, на диалог, хотя она очевидно не хочет ни с кем разговаривать. Я наконец опустил змейку, но задел ее шерстку. И судя по тому, как ее ушки дернулись, мне сейчас прилетит по голове ближайший тяжелый предмет. — «Прости.» — «За что?» — «Я не… Нет, ничего.»       Она секунду посмотрела на меня краем глаза, как на идиота, и снова отвернулась. Видимо, пронесло, и я не потянул достаточно сильно. Поэтому я просто вернул змейку чуть назад и расстегнул нормально. Готово.

***

      Тишина слишком глухая. Она просто вымоталась, как и я, мы немного нервные. Да, точно, наверное, мы просто не с того начали диалог. Попробуем сначала. С простого. — «Э… как твой день прошел? То есть… ночь?»       И зачем я спросил? Мы оба знаем ответ. И я снова вернулся к этой теме… Как меня такого еще земля носит? Она лишь хмыкнула, затем, посмотрела куда-то выше на стену. — «Тебя когда-нибудь трахали каждую ночь десятки людей на протяжении последних лет?» — «Ну… Нет.» — «Это был риторический вопрос.»       Неловко. Теперь в ее глазах я навсегда мудак. Ну, за то я все сделал. Теперь верх держится чисто на рукавах, соединённых с костюмом под подмышками. Я выдохнул, уже готов был развернуться… и зачем-то ляпнул напоследок: — «Может я могу чем-то еще помочь?»       Зачем я спросил?! Я должен был просто сказать «всё, бывай»! Чёртова привычка. И откуда во мне столько безвозмездной доброты? В ответ она вскинула голову назад, покосившись на меня, и беззвучно посмеялась. — «На этом все. Иди себе домой, займись там чем-то, подрочи например.»       Я только рот открыл, чтобы наконец выдать что-то в ответ — хоть что-то, что собьёт с неё эту ухмылку. Но в груди уже стояло это липкое чувство, будто я слушаю одну и ту же шутку в сотый раз за это время. Она как заезженная пластинка, только вместо музыки — колкие фразы в мой адрес. И вот я уже готов сорваться… но она снова меня перебила: — «Ты ведь не просто так всем помогаешь, да?» — Она сузила глаза и чуть склонила голову. — «Хочешь, чтобы тебя любили? Или просто боишься, что тебя будут ненавидеть?»       Нет, ну это вот к чему сейчас было? Она пытается задеть меня. И у неё это отлично получается. После всего, что я для неё сделал? В голове крутилась фраза: сама бы поработала как я… Но я промолчал. Вдонул и выдохнул. А заачем что-то отвечать? Чтобы дать ей услышать, как я жалуюсь? Чтобы получить ещё одну шпильку в бок? Нет уж. Лучше сдержаться.       Если честно, я даже задумался. А действительно, зачем я вообще стараюсь? Скорее всего просто потому, что… ну, так надо? Наверное, я просто такой человек. Мама часто говорила мне, что если я не буду помогать другим, то попаду в ад. С другой стороны, она говорила, что плесень в йогурте — это природный антибиотик, так что… — «Наверное, я такой, потому что так правильно.» — «Правильно быть навязчивым? Интересно, это у тебя такой кодекс добра, да? Подрочил, помог, и снова в бой.»       Раньше мне не приходилось общаться с Поппи вот так… индивидуально. Но я даже представить не мог, что это будет так трудно. И как только она уживается с клиентами? Они наверняка более приставучие и привередливые… Теперь я понимаю, почему она так себя ведёт. Но все равно, мне то за что перепало?

***

      Этот разговор со всех сторон тупиковый. Я стоял, не зная, что дальше. А я… что я вообще забыл в этой комнате? Я оглянулся. Похоже, всё. Миссия выполнена: костюм снят, не побит, не убит. Можно уходить. — «Ты будешь стоять тут как памятник идиоту, или всё-таки скажешь, чего ты еще здесь?»       Меня передёрнуло, стиснул зубы. Хватит. — «Да, я иду. Хорошего тебе дня.»       Она резко повернула голову, и в её взгляде мелькнул хищный огонёк. Она резко повернулась целиком, свесив ноги с кровати. Положила руки себе на колени, хищно прищурилась в улыбке, как будто поймала меня на лжи. — «Да ладно? Ты что, импотент?»       Я резко тормознул от такого заявления. Очень хотелось притвориться, что ослышался. — «Что? Почему?» — «Перед тобой сама Поппи, которой ты так старательно расстегивал змейку. Да кто угодно бы сказал «можно я тебя раздену полностью?» а ты просто сваливаешь?»       Я не знал, что ответить. То ли она издевается, то ли это какой-то извращённый способ выразить благодарность. То ли я просто не понимаю её. И, честно? Уже не хочу. Я сделал все что хотел сделать. Я машинально развернулся к двери. Нога зацепила что-то мягкое. Подушка? Та самая, которой она запустила в меня в самом начале. Видимо, так тут и валялась.       Я не просто споткнулся — я впечатался в пол с такой грацией, что позавидовал бы любой мешок с картошкой. И пока я морщился от боли, сзади раздался смех. Громкий. Злорадный. И абсолютно искренний. — «Хахахах! Почти балет станцевал!» — Поппи поднялась с кровати и поставила руки на пояс. — «Ещё чуть-чуть — и я бы тебя в смену себе поставила. Клоун на вторую сцену. Только вместо красного носа — красный синяк на лбу!»       Я уже как-то и забыл, что ее роль в клубе и правда клоун. У каждой монстродевочки своя. Ну, ей к лицу, если речь про клоуна-злодея. Я поднялся, пыхтя и отряхиваясь. — «Рад, что у тебя хотя бы настроение поднялось…» — Проворчал я и с досады пнул подушку в её сторону.       Подушка описала изящную дугу через комнату и, вопреки моему намерению, угодила ей прямо в лицо. Всё замерло. Абсолютная тишина. Как будто кто-то выключил звук в комнате. Вся нагнетающая атмосфера исчезла, сменившись на еще более нагнетающую атмосферу с примесью опасности для жизни. Я остолбенел. — «О-й… П-прости! Я не хотел! Это случайно!»       Поппи медленно, двумя руками, отодвинула подушку от лица. Лицо у неё было… страшное. Медленно она опускала ее, открывая насупленные брови, алый взор вертикальных зрачков прямо в мою душу и наконец скалистую улыбку. Её приподнятые брови и покачивающаяся кроличьи уши говорили сами за себя. — «…Ты. Только что. Просто взял и кинул в меня. Подушку.» — «Я-я не… Я не пнул её! Не думал, что она…» — «ТЫ. ПНУЛ. МНЕ. ПОДУШКУ. В ЛИЦО!» — уже завывала она, но… не злилась.       Она почти смеялась, а вот мне было не до смеха, в животе неприятно скрутило. Она и так была не в лучшем настроении, а теперь я даже не знаю, чего ждать. Она медленно… Нет. Она прыжком сорвалась с кровати. Подняла эту же подушку над головой, как трофей, все еще держа двумя руками. Улыбка на её лице была как у демона, получившего иммунитет ко всему святому. — «Ну, раз уж мы начали…»       Она выгнулась немного назад. Вжух! — подушка прилетела в ответ. На этот раз прицельно в лицо. Да так, что у меня сбило дыхание. Я отшатнулся на шаг, схватил эту же подушку — и с размаху запустил обратно. — «Я ничего не начинал, перестань!»       Поппи увернулась. Засмеялась. И поймала мою подушку, и снова запустила в меня, но в этот раз я ее заблокировал руками. Началась клоунада.

***

      Подушки летали, как метеоры. Я не знал, откуда она их столько достаёт, их же было тут вроде только две. В какой-то момент я спрятался за стулом, подушка врезалась в него. Даже мягкая подушка, запущенная с ее силой — завалила стул вместе со мной, почти прижав к стене. Ну и силища у нее! — «Попался, сучёныш!»       Пока я мешкал от упавшего на меня стула, она уже начала скорым шагом идти ко мне, держа подушку выше головы, словно в Mortal Kombat на экране уже мигала надпись «Finish him!». Я ногами оттолкнул от себя стул. Взгляд тут же просился на дверь. Надо валить из этого хаоса, пока мне не вычли весь этот бардак из зарплаты.       Я уже едва дышу. А вот она уставшей вообще не выглядит. Я быстро поднялся, и, без раздумий, сорвался с места. Но когда я метнулся к двери — услышал металлический звон. Поппи, по-хозяйски, наклонилась и подняла что-то с пола. Я обернулся. А потом и тут же остановил свой побег.       Ключи. Ключи от клуба. Они, должно быть, выпали, пока мы… «играли»? Какого черта я вообще в это ввязался? Но без ключей мне нет смысла уходить. Я не смогу закрыть за собой клуб и передать их дневной смене. Она с интересом осмотрела и, как бы между делом, подняла руку, вытянув ключи перед собой. — «Никогда не думала, что охранники такие весёлые. — Её голос снова обрёл ту самую опасную игривость.» — «Эм… это мои… — Сказал я, хотя прекрасно понимал, что мне их никто не отдаст так просто.»       Она ничего не ответила, просто смотрит на меня. Как только я сделал пару шагов, она не двинулась. Но стоило мне попытаться забрать их из рук, она отступила на шаг назад. Моя рука прошла мимо ключей, которые она держит двумя пальцами передо мной, как кильку перед котенком.       Я сделал ещё шаг ближе и снова хватаю ключи, но моя рука снова скользнула мимо. Она подняла их выше. Поппи высокая. Ну, как сказать… Не жираф, конечно, но достать у неё что-то из рук не так-то просто. — «Я тут подумала, ты же проиграл мне в бою. Можно я заберу их как трофей? — она чуть качнулась на носочках, задорно покачивая ключами над своей головой.» — «Это не смешно.» — Пробормотал я, потянувшись вперёд. — «Дай сюда.»       Я шагнул ближе. Ещё. Поднялся на цыпочки — почти достаю, но она подняла еще выше. — «Не-а. Слишком уж ты короткий как для сторожа. Значит, не заслужил!» — «Ты ведешь себя как ребенок! Это не твое!»       Она тоже подалась назад. Что это за игры? Им вообще можно так поступать с персоналом? Я буду жаловаться!       Я подался ещё. Почти впритык. Её бок, плечо… и грудь — прямо на уровне моего подбородка. Чёрт, да она выше меня на полголовы в таком положении. И вместо того чтобы просто отодвинуться, она слегка наклонилась вперёд, намеренно толкнув меня грудью, мягко, но настойчиво оттесняя назад. Запах сладковатых духов врезался в нос, сердце сбилось с ритма.       Я попытался удержать равновесие, не отводя взгляд от ключей, но мозг уже метался между «забери их» и «куда вообще смотреть». Видимо, она прекрасно знает, какой эффект это на меня оказывает. Чертовка. — «Что, любовничек, давненько к девочкам так близко не подходил?» — протянула она с колкой ухмылкой, чуть сильнее надавив на меня. — «Просто дай мне ключи, прошу! И разойдёмся по домам!» — «Да ладно, не сдавайся! У тебя почти получается!»       Словами не достучаться. Нужно решать быстрее, пока нас тут не застукал кто-то. Зная здешнее руководство, во всём буду виноват я. Я положил ей руку на плечо, рывком прыгнул вперёд, зацепил ключи пальцами. Держу! Теперь она никуда не денется! — «Ай!» — выдохнула она и чуть присела, кажется, я наступил ей на ногу перед прыжком. — «Что…»       Опора под рукой внезапно просела. Я успел подумать «ой» — и всё пошло вразнос. Она отшагнула назад, подняв ногу, чтобы удержать равновесие, но встала прямо на подушку. Мягкая ткань легко уехала вместе с её ступнёй.       Время замедлилось: мы оба дёрнулись в разные стороны, ключи звякнули с рук и упали мне по голове, я рефлекторно нагнулся, и влетел лицом в ее декольте… и в следующую секунду мы летели вниз. — «Блять!» — Последнее, что она успела сказать — и с этого всё началось, и этим же закончилось.       Я вцепился во что-то мягкое — ткань? — и тут же услышал глухое *тряп*, а следом — *бух*, когда Поппи приземлилась на пол. — «Ух!» — выдохнули мы почти одновременно, когда сверху на неё рухнул ещё и я.       Моё лицо уткнулось во что-то мягкое и определённо не пол. Где-то сбоку по полу покатились ключи, звякая напоследок перед затишьем.