По велению эгоизма

      Миссии бывают удачные – это когда исполняешь свой долг с минимальными потерями и возвращаешься на базу на своих двух ногах, а бывают менее удачные – это когда ты исполняешь свой долг, но потери куда более существенные или ты не можешь вернуться с докладом самостоятельно.              В последнее время у Тандзиро выходило только по второму сценарию, причём по двум пунктам сразу.       Вот уже несколько заданий подряд демоны оказывались так сильны, что к моменту их обезглавливания истребитель получал настолько серьёзные раны в купе с физическим истощением, что буквально падал без энергии на землю посреди поля сражения, теряя сознание.              И казалось бы, что странного? Это ведь его работа, он был готов к тому, что в любую из ночей может просто не вернуться.       Только в этом странность и заключалась. Тандзиро всегда возвращался в Дом Бабочки.              – Но я правда не понимаю, как здесь оказался.              – Скорее всего, ты потратил на путь последние силы, поэтому от изнеможения и забыл, как добрался.              Этот диалог повторялся каждый раз, как Камадо просыпался на больничной койке весь в бинтах и зелёной рубашке. Если правильно посчитал, это был уже четвёртый. Да, точно. Четыре раза полной темноты. Четыре раза точных взмаха катаны, четыре раза перед глазами истлело тело, четыре раза упал на колени и закрыл глаза, даже не ощутив, как голова касается сырой от крови почвы. Но, несмотря на это, четыре раза проснулся на этой самой кровати.              Он бы понял, если бы ему помогали вернуться, например, напарники по миссии, но ни Незуко, ни Зеницу, ни Иноске, ни какуши, ни тем более столпов рядом ни разу не было.       Никто из простых людей понятия не имел бы, куда тащить раненного ребёнка, попадись он им хотя бы случайно, а ворон уз, даже если бы оказался поблизости, точно дорогу показывать не стал, ведь это опасно.              И тем не менее неумолимая Аой продолжала повторять, что Тандзиро нашли у ворот Дома Бабочки, а не в далёких краях, где он сражался.              Тайна продолжала оставаться тайной, пока Камадо не выполнил своё очередное непростое задание.              Демон попался невероятно проворный и хитрый, но ему этого не хватило, чтобы пережить ночь – голова полетела с плеч. Смотря на рассеивающийся прах, истекающий кровью Тандзиро понял, что мир вокруг поплыл. По уже известному сценарию он пошатнулся и упал на колени, ощутив резко накатившую волну усталости и боли. Собраться не получилось, как и сконцентрировать дыхание – голова жёстко встретилась с землёй. Грузные веки закрылись, промелькнула мысль, что в этот раз никто не спасёт, ведь противник завёл мальчика слишком далеко в лес – туда, где даже птицы не летали.              Считая собственные отрывистые вздохи, ощущая под собой холод земли, Тандзиро услышал возникшие из ниоткуда мягкие шаги. В нос, помимо запаха хвои и крови, ударил ещё один до тошноты известный. Тот, который никогда не сможет ни перепутать, ни забыть.       Как жаль, что сознание уже погрузилось во мрак к моменту, как демон присел около человеческой тушки на корточки, чтобы с отвращением вздохнуть и подпереть голову кулаком, но как хорошо, что отвечать на фразу «Сколько можно, Камадо?» уже не пришлось.              

***

             Рассудок медленно и мучительно начал возвращаться в пределы человеческого разума – настолько болезненно, что волокна тканей мозга буквально ощущали, как ментальные черви грызут в них малюсенькие дырки, а кости черепа расходятся по швам, распадаясь на части мозаики, впиваясь острыми краями в ещё целую оболочку. Безумная тишина, украшенная неузнаваемыми ароматами, заставила мысли формироваться немного быстрее.       Нос невольно дёрнулся, брови плавно сошлись к переносице. Стянутая мимикой кожа ощутила влагу. Похоже, грязь.              Как он и думал – в этот раз никто не пришёл на помощь, и, судя по всему, он всё ещё лежал на земле глубоко в чаще леса.              Удивился неверным бредовым суждениям, когда подушечки пальцев прочитали материю под собой как ткань, а не почву, и лоб распознал на себе мокрую тряпочку, а не прилипшую траву.              Несколько размеренных вдохов помогли Тандзиро нерешительно открыть глаза. Темно, но проникающего сквозь щели лунного света хватило, чтобы очертить потолок небольшой комнаты неизвестной постройки.              Не понял. Где это он? Кто его сюда принёс?              Через дебри тлеющего сознания, извиваясь на первый взгляд безобидным ужиком, в пребывающую в муках черепную коробку заползло крошечное воспоминание о секундах перед отключкой. В ушах неприятной гулкостью отразилась мягкая поступь обнажённых ног. Образ по ненавистному запаху нарисовался сам собой. Стало не по себе. Его же не могло быть там в тот момент? Его определённо не могло быть там в тот момент, ведь иначе Камадо уже был бы мёртв. Да?       Дёрнул носом, принюхиваясь уже более внимательно, и учуяв к неожиданности того, с кем хотел бы сейчас оказаться рядом меньше всего, пришёл в ужас.              Менее чем за секунду мыслительные процессы восстановились до предельной ясности. Инстинкт самосохранения оголился настолько резко, что не успел даже подумать, как тело уже отпрянуло подальше от источника запаха, насколько ему хватило мощи. Жаль, что подняться, да что там подняться, даже толком отстраниться не удалось, ведь сил совсем не оказалось, чтобы передвинуться хотя бы на полметра.              – Аказ…              Движение ярко напомнило о том, что в бою был сильно ранен. Боль в голове показалась сладким ядом по сравнению с тем, как кровоточащие раны и уставшие мышцы обожгло неистовым пламенем. Стиснув зубы и машинально покрепче прижав руку к самому болезненному месту на боку, Тандзиро тихо проскулил, с трудом сдержав крик и слёзы.              Касающиеся раны пальцы ощутили, как липкая ткань становится всё более мокрой. Запах крови осел на языке.              – Если продолжишь в том же духе, потеряешь ещё больше крови.              Холодный, безразличный голос из темноты подсказал, где находится демон.              Полуразмытым зрением Тандзиро нашёл массивную фигуру в двух шагах от себя. Молодая луна неподвижно сидел на полу, скрестив ноги и подперев голову кулаком, уставившись прямо на истребителя светящимися во мраке глазами. Ленивая поза выдавала его небоевой настрой, но это мало успокаивало парнишку.              – Какая жалость! – сквозь боль прошипел Тандзиро, на автомате протягивая руку к поясу, где должна была находиться катана. Должна не значит обязана. – Где моя катана? Отдай мне её, чтобы я отрубил тебе голову прямо сейчас.              – Да? – игриво отреагировал Аказа и за спиной с пола невероятно медленно поднял клинок, следом протянув его мальчику. – Ну попробуй.              Не обращая внимания на странное поведение демона, окровавленной рукой Тандзиро потянулся к катане и с трудом за неё схватился. Аказа не мешал, лишь терпеливо ждал, когда истребитель наберётся сил, чтобы хотя бы сомкнуть непослушные пальцы на ножнах и удержать ими тяжесть оружия.              К удивлению Тандзиро, катана оказалась неподъёмной. Привычный вес собственного клинка ощутился сейчас совершенно иначе, словно вместо плоского металла взялся за ведро с песком. Тем не менее, поборов себя и свою слабость, Камадо не без труда обнажил лезвие и поднялся на ноги, старательно держа не только рукоять, но и себя в равновесии, ведь одна из ног почему-то не слушалась.              – Я убью тебя, Аказа. Наконец-то я тебя убью.              Молодая луна не шелохнулся. Мимолётная игривость пропала с лица, вернув ему серьёзность. Аказа знал, что мальчишка упрямее горного козла, а потому и не пытался его остановить. Хочет отрубить ему голову? Хорошо, пускай рубит. Если сможет поднять своё же оружие.              Тандзиро сделал шаг. Остриё со скрежетом проволоклось по деревянным доскам вслед за ним. Посетившая минуту назад ясность ума рассеялась без следа. Туман вновь заволок сознание, отдавая контроль выученной привычке: видишь демона – убивай.              Камадо оторвал катану от пола, но выше головы сидящего Аказы поднять не смог. Лезвие мягко опустилось плашмя на плечо демона, сверкнув под лунным лучом.       Тандзиро ощутил одномоментно гнетущую тяжесть и невероятную лёгкость. Тело стало невесомым, а мысли пустыми. Мир вокруг снова поплыл. Веки закрылись. Обжигающая всё тело боль резко перестала чувствоваться. И без того слабые ноги подкосились.              – Идиот.              Недовольный вздох Аказы был перебит характерным звуком упавшей на доски катаны, выскользнувшей из хватки мечника. Сам истребитель пола так и не достиг – крепкие руки вовремя поймали, не позволив ему удариться о твёрдую поверхность.                     «Кошмары могут быть слишком реальными, я ведь с таким сталкивался» – подумал Тандзиро на границе сна и реальности, – «Сейчас я проснусь и окажется, что это был всего лишь странный сон».              Забвение плавно рассеялось, отдав власть заспанному сознанию. По закрытым векам постучал тусклый свет. Звуки капающей воды где-то рядом неторопливо достигли человеческого слуха. Запах свежей влаги окончательно вывел истребителя из дрёмы, заставляя открыть глаза.       Смешанные эмоции сдавили грудь. Быстро стало ясно, что среди комка из чувств лидирующие позиции спешно набирала тревога.              Ему не снилось. Ему, чёрт возьми, не снился ни чужой дом, ни Аказа.              Стараясь максимально сохранять самообладание, мальчик осмотрелся. Пусть и серый, но всё же дневной свет, проникающий сквозь заколоченные окна, проявил неплохо сохранившуюся, но очевидно заброшенную небольшую избушку. И Тандзиро даже не удивится, если она стоит на куриных ножках, ведь сказка, в которой он оказался наяву, была просто невероятной.       Однако до конца доверять своим воспоминаниям всё равно не поспешил. В каком бреду он пребывал ночью, что к нему явился Третья молодая луна собственной персоной с целью притащить его в эту постройку, уложить на – Тандзиро оценил свою лежанку – довольно приличный футон, укрыть одеялом, а затем по доброте душевной вернуть клинок, чтобы позволить нанести по себе удар?       Тяжёлый вздох сопроводился покачиванием головы.              Всё же около себя обнаружил лежащую в ножнах катану и таз с водой. На лбу – влажную тряпочку. На теле – перебинтованные раны. Решил убедить себя, что в послебитвенной ночной агонии сумел увидеть яркие галлюцинации. Не мог же, в конце концов, Аказа позаботиться о раненном истребителе, о слабаке-Камадо! Да и откуда демону знать, как перевязывать раны? Разве стал бы он отмывать кровь с кожи мечника? Очевидно, что некто иной смог найти мальчика и оказать ему помощь.              Как бы там ни было, Тандзиро принял решение не испытывать судьбу и не проверять свою адекватность удачу на крепкость – нужно как можно скорее покинуть это место. Наверняка скоро о нём забеспокоятся друзья. Он, конечно, безмерно благодарен тому, кто его спас, но подтверждать свои здравые умозаключения о человечности спасителя совсем не хотел. Что-то внутри подсказывало, что сам себе лгал, ведь в таком случае даже день не смог бы остановить демона по вине туч вместо солнца.              Чему быть, того не миновать – побег не удался. Подняться с постели не вышло – боль во всём теле принудила вернуться в исходное положение. Не отчаялся, это всего лишь боль, её можно и стерпеть.       Ровное дыхание, сжатые зубы и аккуратное движение позволили привстать на локте. И можно было назвать это успешным успехом, но за стеной послышался скрип входной двери.              Тандзиро замер в мучительном ожидании того, кто сейчас перед ним предстанет. Острое обоняние, уловившее запах ночи, заставило в миг ощетиниться.              Несмотря на свои физические данные Аказа бесшумно вошёл в комнату и безразлично взглянул на истребителя. Повисло густое молчание. Тишина могла оглушить, если бы не разошедшийся за окном дождь, укрывший своим шумом, будто куполом. С волос промокшего насквозь демона упали капли. Тандзиро невольно проследил за ними взглядом до самого пола, мимолётно касаясь краешком глаза лежащей рядом катаны. Только протяни руку. Мысль была быстрой, но молодая луна быстрее.              – Нет.              Не враждебное, а приказное. Холодящее душу спокойствие Аказы заставило Тандзиро подчиниться. Мальчик не сдвинулся ни на йоту. Даже когда демон, не разрывая взгляда, подошёл к нему достаточно близко и опустился на корточки.       Протрезвевшее с ночи сознание отодвинуло страх на задний план, уступив пьедестал ненависти. В алых глазах закипела тёмная магма. Осталось только зарычать – не моргая уставился на полосатое лицо диким зверьком. Любой спутал бы с демоном, не зная, что это обыкновенный человек, только в ярости.              – Не стоит тратить столько сил на злость, ты только пришёл в себя.              Сначала Тандзиро не нашёл слов в ответ. Гнев переполнял его, мысли хаотично стучали лишь одно: убить. Но чем больше алое пламя отражалось в янтарном золоте, тем больше непонимание затопляло собой желание смерти врага.       Что происходит? Почему Аказа здесь? Почему он не нападает? Что всё это значит?              – Почему я всё ещё жив? – пожалуй, в данной ситуации это самый логичный вопрос, особенно, если он может оказаться последним.              – Потому что я хочу тебя убить, Камадо, – честность, которую Тандзиро хоть и ожидал услышать, всё же не хотел. Видимо, с этого момента он дышал в долг.              – Тогда почему ты всё ещё этого не сделал? – уровень напряжения возрос до точки, где следующий шаг переводил на сторону нервного срыва. Истребитель с трудом сдержался, чтобы не закричать – стиснул зубы почти до треска.              – Какое мне удовольствие от твоей смерти, если ты еле дышишь и без моей помощи? Я хочу, чтобы ты сразился со мной в полную силу и отдал в итоге свою жизнь.              – В тот раз моя беспомощность тебя не остановила.              – В тот раз я не знал, что ты на что-то способен, – хищная улыбка тронула губы демона. – Не хочу лишать нас обоих хорошего боя друг с другом. У нас ведь взаимная симпатия.              – Я-              – Убьёшь меня, да. Я вчера слышал, – Аказа вновь стал серьёзным. – Попытаешь удачу, как только восстановишься. А до тех пор будешь находиться здесь.              – Что? – возмущение мальчика достигло своего апогея. – Думаешь, я взял и послушал тебя? Думаешь, я буду лежать здесь и ждать, пока ты не сожрёшь меня?! Или во сне размозжишь мне голову кулаком?              – Я демон, а не подлец, Тандзиро, – молодая луна остался непоколебим. – Я ведь сказал, что хочу сражения с тобой в полную силу. Я не нападаю исподтишка. О моих намерениях ты узнаешь заблаговременно. Но учти, если ты выберешь трусливый путь побега, пока меня не будет рядом, моё разочарование не вместится только в твою смерть. Думаю, истребителям в доме столпа не захочется расплачиваться за твою ошибку.              Трещащая по швам с самого начала диалога дамба чувств Тандзиро окончательно рухнула. Эмоции подобно цунами молниеносно затопили самоконтроль.       Забыв о боли и неподчиняющемся толком теле, Камадо схватил катану и, поднявшись на ноги, замахнулся.              «Заткнись!» осталось неозвученным, ведь слова Аказы внезапно достигли своего понимания.              – В доме… столпа?              Клинок остался висеть в воздухе, пока мечник складывал в голове пазлы недавних событий. Не видя опасности, демон остался неподвижен. Даже если мальчишка вонзит в него лезвие, вряд ли ему это поможет в таком состоянии убить молодую луну.              – Откуда ты знаешь?              Под невыносимым грузом ещё неподтверждённой догадки гнев резко схлынул, оставив после себя неприятное чувство.       Жёлтые глаза недовольно прищурились, оценивая состояние истребителя. Недавно смененные бинты из-за резких движений вновь окрасились в красный. Катана опустилась вместе с Тандзиро на футон. Только сейчас мальчик понял, что забинтованная нога была, может, не сломана, но сильно повреждена, а вчерашние раны и близко не зажили.              – Это ты меня туда относил после миссий? – проскрипел с натяжкой, упорно играя роль, будто ничего не болело, словно этой потуге поверил бы явно не слепой демон.              – Я, – быстро согласился Аказа. – А теперь ляг и не шевелись, иначе мне снова придётся перевязывать тебя.              Тандзиро нахмурился, с явным недоверием пронзив острым взглядом демона, собираясь вступить в спор, но тот явно не собирался повторять.              – Камадо, – низкое рычание подсказало, что сейчас лучше не показывать свои зубы, поэтому мальчик лёг. Тем не менее уже вызванное любопытство от этого не угасло.              – Почему в этот раз принёс сюда?              – Не хочу ждать следующего раза, когда можно будет с тобой сразиться.              Ложь. Тандзиро чувствует. И чувствует это не по запаху или благодаря седьмому чувству, а по голосу.              Аказа приблизился. Процедив «Я ничего не сделаю» усилившему хватку на рукояти клинка истребителю, он осмотрел повреждения, убеждаясь, что критичного ничего нет.       Пока демон любовался повязками, Тандзиро смотрел на него. До чего странное явление – точно сказочное! Вопрос «Зачем?» уже не возникал – всё ради битвы, если верить чужим словам, но «Откуда?» насиловало поражённое сознание невероятно. Мальчик сразу вспомнил о госпоже Тамаё, посвятившей себя врачевательству. Аказа тоже изучал медицину?              – Не ожидал, что демон вроде тебя осведомлён о том, как помогать раненным. Не все люди имеют подобные знания.              – Как и я, – равнодушно заметил молодая луна. – Всего лишь понимаю, что нужно делать.              Тандзиро не смог скрыть своей заинтересованности. Возможно, Аказа при жизни человеком был врачом или ухаживал за больными людьми? Это бы объяснило его навыки и действия. Даже если они были простым наитием.       На секунду мальчик задумался, каким Аказа был человеком. Почему-то ему показалось, что жестоким он не был, а вот несчастным вполне. Хотя вряд ли сущность человека хоть как-то отражается на обращённом в демона. Иначе бы такой вражды не было.              Пока Камадо витал в облаках, Аказа вышел из комнаты и вернулся с чем-то в руках.              – Еда. Для тебя, – он положил свёрток рядом с мальчиком, поставив там же рядом кувшин с водой и стакан. Прежде, чем Тандзиро успел задать глупый вопрос, добавил: – Она не отравлена. И можешь убрать свою катану, она тебе сегодня уже не пригодится.              – Это не тебе решать, – взбрыкнул мечник, но тут же сделался мягче. – Спасибо за еду.              Истребитель неторопливо и очень аккуратно сел, чтобы не тревожить раны. Клинок всё же убрал в сторону, правда, не особо далеко. Еда оказалась самой обыкновенной, но при этом довольно вкусной и, что самое важное, человеческой. Онигири с тунцом и стакан воды вызвали в ослабевшем теле почти эйфорию, заставляя улыбнуться чему-то прекрасному. Что ж, в каждом плохом, даже худшем дне бывает что-то хорошее. Сегодня – еда.       Светящееся от наслаждения лицо Тандзиро и почти заметное мурлыканье озадачили Аказу. Он знал, что одной из любовей людей являлась еда, но чтобы настолько сильной, заставляющей человека забыть о чём-либо, не ожидал. Поймал себя на мысли, что хочет снова увидеть именно это лицо – радостное, с рисинками на набитых пищей щеках. Есть в этом что-то завораживающее.              Насытившийся Камадо вздохнул и умиротворённо улёгся, укрываясь одеялом. Веки стали будто чугунными, Морфей стал зазывать в свои объятия.              По мнению Аказы, помимо навыков ухода за немощными, самым бесполезным для него знанием было то, что больные люди много спят. Их всё время клонит в сон. Во сне они восстанавливались, залечивали раны. Порой, сон для них был важнее еды. Движение – жизнь, так говорили люди. А сон, видимо, был лекарством. И Аказа никогда бы не поверил, что эта ненужная для демона информация ему когда-либо понадобится. Был неправ – пригодилась, поэтому не удивился недолгому бодрствованию Тандзиро.       Видя, как тот хочет спать, но не позволяет самому себе сомкнуть глаз из-за наблюдения за врагом, молодая луна решил не мешать своим присутствием. Повезло, что на улице дождь не собирался прекращаться, поэтому можно было смело идти куда угодно, не боясь обжигающего солнца.              – Вернусь вечером.              Проводив спину демона взглядом и услышав скрип входной двери, Тандзиро расслабился. Накатила грусть. Вспомнилась улыбка Незуко, крик Зеницу и бравады Иноске. Как они там? Уже начали переживать о всё ещё невернувшемся Тандзиро? Если ещё нет, то вскоре наверняка отправятся на его поиски. Нужно как-то дать им знать, что он жив. Но… надолго ли? Хоть и старался быть оптимистом, реальность всё же принял как данное – скорее всего, он не сможет вернуться к друзьям. Как только его раны заживут, Аказа назначит бой, почему-то словам демона верил. А потому стоило ли вселять в товарищей ложную надежду на скорую встречу? Пожалуй, нет. Как и просить их о помощи, ведь подвергать всех опасности из-за своей слабости не хотел. Хоть и не герой, а героизм в себе смог воспитать, пусть и неправильный.       Да и кто знает, как всё обернётся. Может, Камадо сумеет в одиночку снести голову демону, некогда лишившему жизни столпа пламени Ренгоку. И забирать у себя возможность расправиться с Аказой самостоятельно, чтобы отомстить за смерть Кёджуро, совершенно не хотел. Аказа прав, у них личные счёты, взаимная «симпатия».              Долой сомнения! Тандзиро пожертвует собой, но избавит мир от Третьей молодой луны. Он не станет искать спасения и исполнит свой истребительский долг, тем более враг сам к нему пришёл.              Воспрянув решительностью о своей победе, под шум стучащих о крышу капель мальчик мягко выпал из реальности.              Ночью, когда на смену дождю пришло пение сверчков, Тандзиро очнулся от приятного аромата трав из соседней комнаты. Повозившись в постели в попытках выбраться из-под одеяла с наименьшими всплесками боли, он решил бросить эту затею, когда Аказа вошёл в комнату с источником сладкого запаха.       Катана тут же оказалась в руках, хоть и в ножнах. Одного взгляда жёлтых глаз хватило, чтобы понять, что вставать не стоит, как и пытаться махать клинком. Под сосредоточенный алый взгляд, святящийся в темноте злобой не меньше, чем у дикого животного, демон поставил перед мальчиком чайник и чашку, а также раскрыл новый свёрток с едой. Судя по запаху, остывшие паровые булочки.              Тандзиро до сих пор не привык к мирному присутствию Аказы рядом с ним. Диссонанс, вызываемый сущностью демона и его несвойственным заботливым поведением, пробуждал неудобные чувства. Ненависть к молодой луне то и дело коротила непрошенной благодарностью, ведь отвечать вежливостью на доброту, хоть и вынужденную, пусть и к такому существу, Камадо приучен с детства. Не мог позволить себе нагрубить тому, что принёс для него ужин.       Мальчик аккуратно сел и положил катану, невольно сморщившись от укола в боку. Скорее бы всё зажило.              – Люди, у которых ты взял эту еду, ещё живы? – первая фраза после сна вышла с хрипотцой и тихой, отчего и без того печальной интонации истребителя прибавилось драматичности. Не мог не думать о других, даже когда сам находился в критичном положении.              – Никто не пострадал.              – Хорошо, – Тандзиро поверил без сомнений. – Тогда в следующий раз возьми у меня деньги.              – С чего ты взял, что я не заплатил?              – А… Ну…, – а кто-то из людей вообще знал, что демоны обладают платежеспособностью? Что они не всегда забирают всё силой. Это же открытие. Тандзиро стало настолько стыдно от своего предвзятого отношения, что он не нашёл ничего лучше, как сказать простое: – Извини.       Аказа только нахмурился. От такого простого слова стало не по себе, словно внутри что-то сковырнули. У него ещё никто в здравом уме не просил прощения. Тем более из числа истребителей. Это неприятно и сбивает с толку.              Воцарившееся тяжёлое молчание нарушил мечник.              – Я вижу в темноте довольно неплохо, но есть всё-таки было бы комфортнее при свете. Может, здесь есть какая-нибудь лампа или свеча?              Аказа молча вышел из комнаты и вернулся с ещё тлеющими угольками на металлическом подносе. Кинув на них несколько щепок от разваливающегося шкафа, демон аккуратно раздул небольшое пламя, следом подкинув кусочки древесины побольше.       Рыжий огонь приятно осветил помещение. Тёплое мерцание легло на кожу, придавая присутствующим мягкости в чертах. Тандзиро засмотрелся на Аказу. Холодное выражение лица, отточенные движения, молчаливое исполнение просьбы. Настолько демону важно скорейшее выздоровление мальчика, что он делает то, что попросят? А что вообще в таком случае можно просить у него? Как далеко можно зайти в своих желаниях? Где эта грань дозволенности? Камадо решил сегодня не проверять. Пусть молодая луна и сговорчив сейчас, его лояльность в любой момент могла исчерпать себя.              – Спасибо, – смотря на пляшущий огонь возле себя тихо сказал мальчик. – И за свет, и за еду.              – Зачем ты благодаришь меня, если ненавидишь?              – Ненавижу, – без гнева согласился Тандзиро и откусил булочку. – Но это не значит, что я не должен быть вежливым. Всё-таки ты сделал это для меня, хотя мог отказать.              – Объясни причину своей ненависти ко мне, – неожиданный вопрос Аказы заставил Тандзиро посмотреть прямо ему в глаза. – Это из-за того, что я демон, или из-за того, что я убил Кёджуро?              Камадо проглотил недожёванный кусочек булочки и вновь посмотрел на огонь. Он действительно задумался над словами Аказы.              – Моя работа – убивать демонов. Я не питаю к каждому из них ненависти, иногда даже сочувствую, что им пришлось такими стать, хоть я и зол на то, что они ели людей. Но ты лишил жизни дорогого мне человека, поэтому злюсь на тебя я сильнее, – отвечая не только Аказе, но и себе, честно рассудил мальчик.              – Он был тебе настолько близок? Долго ты его знал?              Тандзиро снова задумался. Оба вопроса имели ответ «нет». Почему-то сейчас стало странно на подобное отвечать подобным. Это всё равно что сказать «Я ненавижу тебя просто так». Тем не менее юлить истребитель не стал. Он и без того был всегда честным парнем, но разговаривая с Аказой, врать не хотелось совершенно, словно в голове сидела установка на открытость именно с ним. Что вызывало такое чувство, он не знал.              – Мы не были близки. На поезде мы увиделись всего лишь во второй раз, тогда я решил, что хочу стать его учеником, – он на секунду замолчал, подбирая правильные слова прежде всего для себя, – Понимаешь, люди ведь смертны в отличие от демонов. Мы цепляемся за жизнь, ценим каждый прожитый миг. Поэтому эмоции и привязанности у нас возникают легче и быстрее, им не нужны колоссальные сроки. Пусть я и видел Ренгоку всего лишь два раза, из которых лично разговаривал только раз, я успел проникнуться к нему восхищением и уважением. Поэтому его смерть вызвала во мне такие сильные чувства. Он был замечательным человеком.              – Получается, что со мной ты провёл уже больше времени, чем с ним, – хмыкнул себе под нос Аказа.              – Получается, что так, – с неким замешательством согласился Тандзиро и в тишине продолжил ужинать.              После Аказа ничего не спрашивал, только изредка подкидывал щепки в огонь, чтобы поддерживать маленькое пламя на подносе. Он не смотрел на мальчика, стараясь не смущать своим присутствием, но выходило плохо, ведь Камадо решительно вошёл в переоценку своих чувств.       Этот демон точно сведёт его с ума, если Тандзиро уже не сошёл. Почему мальчика так легко сбить с пути? Разве он не ненавидел Аказу до глубины души, до самых дальних уголков сердца, до капилляров в глазах, до кончиков ушей? Почему же сейчас к началу второй ночи с ним теперь не может настолько решительно кричать об этом? Он также твёрд в своих чувствах, но после разговора с этой твёрдости будто посыпались частички сомнения – трещины ещё не появились, но первые признаки износа стали ощущаться. Это нехорошо.              После того как Камадо допил вкусный травяной чай, Аказа отставил посуду и поднос с огнём подальше, чтобы перебинтовать ему раны. Тандзиро без лишних слов позволил демону делать то, что нужно.       Он впервые узрел мастерство молодой луны. Наблюдать за чёткими действиями Аказы было и интересно, и грустно одновременно. Невероятно поражало, как заботливо и аккуратно он снимал окровавленные бинты, заранее промочив их каким-то раствором, чтобы менее болезненно отделить от кожи только для того, чтобы через какое-то время, возможно на этом же месте, сделать дыру своим кулаком.       Печальный вздох вышел сам собой.              – Настолько больно? – отреагировал Аказа, принявшись нежнее снимать слои ткани.              Эту ночь Тандзиро однозначно запишет в одну из самых откровенных в своей жизни.       – Совсем не больно. У тебя рука даже легче, чем у девочек из Дома Бабочки. Но… мне невероятно досадно, что ты заботишься обо мне для того, чтобы потом убить, – демон остановился и посмотрел в глаза мечника. – Я словно свинья, которую растят на убой. Только хуже, ведь свинью хотя бы зарежут для пропитания, а ты меня убьёшь ради удовольствия.              Аказа отвёл взгляд и продолжил развязывать бинт. Он долго молчал, пока обрабатывал раны, но скоро заговорил, как только белые перевязки под его ловкими пальцами стали ровно ложиться на кожу.              – Не думал, что ты готов умереть не сопротивляясь. Ты ведь так сильно хотел отрубить мне голову.              – И я сделаю это, – уверенно сказал Тандзиро. – Даже если взамен мне придётся умереть.              Демон завязал последний узелок и отстранился.              – Именно поэтому ты не можешь считать себя свиньёй на убое, Тандзиро, – заключил Аказа, вставая с места и отходя от мальчика. – Всё-таки ты истребитель, а не кусок мяса.              Последняя фраза, сказанная молодой луной уже в дверях, ударила мальчика обухом по голове. Да что с Аказой не так? Почему он так странно себя ведёт? Почему говорит всё это, почему так благосклонен к Камадо? Чем Тандзиро заслужил признание демона, презирающего любого, кто не может дать ему отпор? Хуже всего, что таких слов от своих соратников бы не услышал, а тут молодая луна – Третья молодая луна – чести не умаляет.              Тандзиро долго не мог оторваться от двери, через которую демон ушёл некоторое время назад. Маленький огонёк давно потух, оставив после себя тлеющие угольки и извивающуюся полоску дыма. Хрупкую тишину в избушке нарушало лишь дыхание мальчика, так и не рискнувшего пошевелиться в одиночестве. Побоялся, что даже крошечное движение могло моментально разрушить оставленную Аказой атмосферу, которую так отчаянно хотелось сохранить ещё немного.              Какая же глупость.              Насильно выбираясь из самозабвения и укладываясь на постель, Тандзиро вновь про себя согласился с Аказой: он – истребитель, а потому его работа – уничтожать демонов. Особенно таких а может, и не настолько? ненавистных, как Аказа.                     Утром мальчик проснулся от слепящего сквозь веки солнечного луча, словно чудом пробившегося сквозь щели в заколоченных окнах. До безумия громкое пение птиц и тёплое касание света дали понять, что погода сегодня шепчет, а значит, демона не будет до самой ночи.       Казалось бы, грех не воспользоваться возможностью, чтобы преспокойно под слепящим солнцем доковылять до Дома Бабочки, не опасаясь того, что хоть кто-то из демонов преградит мальчику путь, но Тандзиро решил, что совсем не хочет этого. Конечно, он хочет попасть к друзьям и увидеть сестру, но из-за вчерашнего разговора с Аказой интерес к его личности стал слишком высоким. Что-то внутри умоляло истребителя остаться. Что-то внутри просило истребителя узнать демона ближе. Что-то внутри подсказывало, что побег будет ошибкой, но не из-за возможной опасности для товарищей мальчика.              Не смог сам себе ответить на противоречивые чувства и жужжащие под закрытыми веками мысли. А они всё зудели и зудели, будто пытались что-то сказать на примитивном языке, которого Тандзиро не мог разобрать. Хоть и говорил сам с собой, ощущал это так, будто немой старается изъясниться перед слепым. Сразу стало понятно – шансы на успех отсутствуют.              Да будет так. Мудрость или глупость, но, если не знаешь, что делать, позволь течению тебя нести. Иногда сопротивляться потоку не лучшая затея, даже если впереди виден водопад, внизу которого острые скалы.       Камадо решил, что хочет с этого водопада упасть.              Он наконец открыл глаза и словно в первый раз осмотрел комнату. При ярком свете дня она выглядела не настолько удручающе. Или мальчик медленно пошёл на поправку, поэтому и мир вокруг стал более приятным, непонятно.              К своему удивлению, Тандзиро рядом с собой обнаружил тарелку с холодным рисом и рыбой, чайничек со свежезаваренными травами, а также кулёчек с горсткой дикой малины. На душе неправильно потеплело, непрошенная улыбка тронула уголки губ. Как бы сейчас ни пытался себя одёрнуть – не смог. Истребитель не должен испытывать эту тихую, робкую радость от проявленной демоном заботы, но осознание того, что Аказа заранее похлопотал, чтобы мальчик не остался голодным до вечера, утопило в искренней благодарности.              Оставив после завтрака половину еды на обед, Тандзиро определил, что больше лежать не хочет. Стоило бы уже начать медленно двигаться, чтобы тело быстрее привыкло к нагрузке, а вскоре вернуться и к тренировкам. Но для начала следовало хотя бы встать на ноги и возвратить постоянную концентрацию дыхания.       Это оказалось проще, чем казалось, видимо, выработанная привычка к ускоренному выздоровлению благодаря регулярным тренировкам дала о себе знать. Не торопясь, мальчик поднялся. Голова, вроде, не закружилась, это хороший знак.              Настроившись на правильное дыхание, Камадо втиснулся в свою обувь и, хромая вдоль стены, опираясь на неё ладонью, вышел из комнаты, а оттуда на улицу.       Золотое солнце, залившее лесную чащу и полянку перед ветхим крыльцом своим светом, ослепило до цветных пятен под веками. Запах хвои и тепла пустил по телу волну блаженства, вызывая новую улыбку на лице. Какой замечательный день!              Аккуратно ступив на землю и подобрав вместо костыля палку покрепче, Тандзиро решил исследовать местность. Сегодня махать катаной даже в целях разминки он вряд ли сможет, а вот расходиться и разработать отлежавшие мышцы вполне себе.       Прогулка вышла не особо долгой, запас сил оказался не таким большим, как поначалу ощущался, поэтому к обеду мальчик вернулся поближе к дому и остался сидеть на крыльце до самого вечера, пребывая в медитации с катаной в руках. С ней было спокойнее даже под солнцем.              Как только последние мазки жёлтого сошли с неба, а тень опустила на землю сумерки, из мрака леса явился Аказа.              – Похоже, тебе уже лучше, – констатировал молодая луна, подходя к мальчику.              – Немного, – согласился истребитель. – Думаю, уже завтра я смогу приступить к тренировкам.              На это заявление демон лишь хмыкнул, бросив взгляд на несгибаемую ногу мечника с рядом лежащей палкой, и прошёл в дом, чтобы положить принесённый ужин. Ну-ну, удачи в этом.              – Здесь есть поблизости река? – поднимаясь с крыльца с опорой на импровизированную трость, спросил Тандзиро, свободной рукой прижимая к телу катану. – Хочу помыться и постирать вещи.              – Недалеко есть озеро, – безучастно ответил Аказа, боковым зрением проследив за неуклюжестью Камадо. – Я тебя отнесу.              Как понять – отнесёт? На спине что ли? Пусть для молодой луны вес мальчика покажется незначительным, но самому Тандзиро будет трудновато держаться, ведь сил ещё совсем мало. Да и как-то неправильно это, чтобы демон возил на себе истребителя. Быть ещё ближе к Аказе в планы пока что не входило.              – Не нужно. Просто скажи куда идти. Я не сбегу, если ты думаешь об этом.              Аказа оценивающе взглянул на Танзиро. Сбежит? Да он же еле стоит, не говоря о том, чтобы хотя бы ходить. О каком самостоятельном передвижении через ночной лес мимо диких животных, а иногда и других демонов может идти речь, когда этот глупец в любую секунду может упасть под тяжестью катаны?              – Думаю о том, что твоим темпом ты туда не дойдёшь даже до утра, – он вышел из дома и встал напротив Камадо. Мальчик неосознанно крепче прижал к себе клинок. – И это я не учитываю сторонние препятствия.              – И всё же… ЭЙ!              Не желая продолжать неуместную дискуссию, Аказа поднял Тандзиро на руки и мягко прижал к груди, стараясь не беспокоить его раны.              Нос почти коснулся холодной полосатой щеки. Мальчик ощутил, как его скулы тут же покрылись румянцем, а кончики ушей обожгло от волнующей близости с демоном.       Подождите, разве такая реакция должна быть у истребителя?!              – А-Аказа, отпусти меня!              Переливающийся жидким золотом взгляд незамедлительно устремился на алоглазую ношу. В этот момент где-то во вселенной наверняка взорвалась звезда, ведь волну от её распада юное сердце моментально пропустило через себя.       Подождите, так не должно быть!              – Дыши ровно, Камадо, иначе к нашему прибытию потеряешь сознание.              Тандзиро не успел ответить, как Аказа стремительно направился в чащу леса. Силуэты деревьев смешались в тягучую кашу – демон настолько быстро передвигался между стволов, что мальчик не поспевал фокусироваться на неподвижных объектах вокруг, от чего начало становиться не по себе. Чтобы не закружилась голова, ухватился глазами за то, что оставалось чётким и статичным.              Удивительно. Мертвенно-бледная, исчерченная полосами кожа аккуратного, на вид юношеского лица мягко впитывала в себя каждый сумеречный блик ещё не чёрного неба. Мимика выражала абсолютное спокойствие и непринуждённость, словно молодая луна на своих руках вовсе не тащил тяжесть человека. Что шаги по земле, что прыжки по массивным ветвям были невероятно быстрыми и тихими, лёгкими, слово в ночной тиши порхала бабочка. Льющиеся золотом глаза, обрамлённые в пушистые розовые ресницы, заворожили не хуже огня, пляшущего в костище. Они всегда были такими необыкновенными?       А? Тандзиро хоть раз кого-то так внимательно разглядывал?              Почти покраснел снова, но от уже забредающей в голову шальной мысли «А смогу ли я эти глаза выколоть катаной?» отвлёк тусклый свет. Поднимающаяся на небосводе луна озарила среди деревьев небольшое раскинувшееся озеро.       Аказа остановился и неторопливо опустил мальчика на траву недалеко от водоёма, убеждаясь, что тот стоит крепко на ногах. Вновь ощущая себя и собственный вес, Тандзиро вздохнул, возвращая себе способность полноценно дышать.              – Здесь красиво, – смотря на водное зеркало, сказал мальчик и стянул с себя хаори.              Демон не ответил. Только сел там, где стоял. Тандзиро прекратил расстёгивать ремень и, стесняясь, нахмурился.              – Ты собираешься сидеть здесь? – Аказа без эмоций поднял на него глаза, показывая своим видом, что план был таков. – А ты не мог бы… ну… хотя бы отвернуться?              Прозвучало настолько стыдливо и неуверенно, что истребитель чуть не подавился своими же словами. А давно он смущается наготы перед другими?              – Буду неподалёку, – молодая луна с пониманием поднялся и ушёл назад в лес.              Тандзиро вновь проводил его взглядом и шумно выдохнул. Да что с ним не так?! Разве лежащая сейчас рядом катана не показатель истинного отношения мечника к демону? Какая же чушь в голове!       Камадо кое-как стянул с себя остатки формы и бельё, подобрал с земли клинок и, опираясь на него, как на трость, похромал к воде.              Идеально ровная полоска лунного света, лежащая на нетронутой глади, зарябила, как только человеческие ступни коснулись озера. Купание продлилось недолго – вода оказалась достаточно холодной из-за вчерашнего дождя и непозволяющих нагреть глубину теней нависающих деревьев, опоясывающих водоём по периметру. Тем не менее, остудить свои мысли и хотя бы немного смыть с тела пот и остатки крови удалось. Правда, по возвращении придётся заново перевязывать раны, ведь бинты пропитались озёрной водой, но это не страшно. Скоро их вовсе можно будет снять.              Заканчивая оттирать от своих брюк грязь выуженным со дна песком и мелкими камнями, Тандзиро услышал за спиной шорох из леса. Аказа уже возвращается? Но Тандзиро ещё не готов! Мальчик приготовился крикнуть, что ему нужно ещё немного времени, но натренированная чуйка истребителя позвала прямиком из-под кожи.       Камадо принюхался. Среди ароматов озера и леса в нос ударил тяжёлый зловонный запах. Здесь демон. И этот демон явно не Аказа. Сколько бы Тандзиро ни пытался уловить его присутствие, не получалось. Похоже, молодая луна ушёл слишком далеко. Как не вовремя!              Гробовая тишина заставила ощутить холодок, пробежавший по коже. Подчиняясь инстинкту самосохранения, наплевав на свою неприкрытость, мальчик медленно вышел из воды, подбирая попутно с берега катану. Звук обнажающегося лезвия разнёсся по округе.       Не делая резких движений, истребитель осмотрелся. Никого не видать. Несмотря на это гнетущая аура вместе с противным запахом гниющей плоти становились всё яснее. Еле теплящееся спокойствие медленно улетучивалось. Собраться толком не получалось. Руки будто не слушались, а от напряжения рана в боку больно заныла. Ступающие по траве босые ступни стояли совсем неуверенно, повреждённая нога напомнила о том, что в случае нападения со спины, мечник не сможет резко развернуться для защиты – этот манёвр сейчас физически неисполним.              Это всё беспокоило, да. Заставляло нервно потряхивать. Но Тандзиро не собирался сдаваться, ведь он всё ещё жив, он всё ещё истребитель. Если не силой, то на инстинктах расправится с демоном, в этом сейчас был уверен.              Вновь принюхавшись и сосредоточившись на своих чувствах, Камадо внезапно услышал за спиной раздавшийся рёв стремительно приближающегося демона. Когда он успел подобраться так близко?! Тандзиро не успеет отразить атаку.       Откинув прочь эту мешающую мысль, он развернулся настолько быстро, насколько смог, и нанёс удар клинком наотмашь. Лезвие не нашло врага, со свистом проплыв по пустоте. Вместо нападающего до мальчика добрался лишь его резко затихший вопль и касание всколыхнувшегося воздуха, оставленное кем-то третьим вместе со своим запахом.              Тандзиро недоверчиво забегал глазами по округе в поисках демона. Через мгновение из темноты показался приближающийся силуэт Аказы.              Не понимая собственного порыва, истребитель ощутил себя в безопасности и моментально расслабился. Напряжение и неаккуратные телодвижения привели к тому, что раны вновь засочились кровью, а слабость омыла волной. Как бы ни пытался выглядеть не беспомощным – не вышло. Рука прижалась к окровавленным бинтам. Кончик лезвия быстро встретился с землёй. Сам стоять всё ещё отчаянно пытался, но лимит на подобную роскошь уже подходил к завершению.              Демон молча подошёл к истребителю, по пути подняв его хаори с травы. Тандзиро оставался статуей. Щёки медленно начало заливать густой краской, но этого было недостаточно, чтобы он постарался прикрыть наготу. Смысла теперь в этом не было – Аказа и так его уже видит. Однако зрительного контакта мальчик не вынес – отвёл глаза на изумительный камень перед собой. Какие грани, а какая фактура!       Молодая луна отнял ладонь человека от раны, чтобы оценить объём кровопотери. Повезло, повреждение оказалось не сильным, поэтому смены повязки будет достаточно.              Аказа без сопротивления забрал у мальчика катану и распахнул перед ним хаори, помогая надеть его на голое тело. Пока Камадо смиренно запахивал накидку, демон убрал клинок в ножны и заткнул за пояс, а мокрые вещи повесил на предплечье, предварительно выжав почти до сухости – силы же немерено.              Подняв Тандзиро на руки следом, он ощутил, как мечнику стало легче. Похоже, завтрашняя тренировка отменяется, ведь раны вернулись в исходное состояние. Так перенапрягся, что теперь даже не разговаривает, хотя, вроде, в сознании.       Аказа зашагал в сторону временного обиталища, где человека ждал ужин.              На Камадо в голове обрушился хаос. Уровень непонимания зашкалил настолько, что лампочки отчётов самому себе потухли разом.       Аказа его снова спас. Только теперь не просто спас, а спас от демона. Защитил. Слабака. Человека! Да не плевать ли на то, что Тандзиро – его игрушка? Почему Тандзиро всё ещё жив?! Почему Тандзиро сейчас на руках у Третьей молодой луны и чувствует себя от этого просто превосходно?! Когда он успел потерять гордость и мозг? А чувство долга, справедливости, возмездия? Ему нельзя этого делать, это противоестественно. Противозаконно!       А ведь сегодня всего лишь третья ночь…              – Что-то ты молчалив.              – Всего лишь поражаюсь тому, что я всё ещё жив, – Тандзиро сделал паузу, а потом добавил: – Благодаря тебе. Спасибо.              – Мы это уже обсуждали, – без эмоций ответил Аказа. – Сейчас ты живёшь для меня, сражения с другими демонами тебе ни к чему.              – Всё равно не понимаю, почему ты выбрал именно меня, – насупился мальчик. – Я не против, что твоё внимание приковано ко мне, а не к другим истребителям, но хотелось бы хоть немного осознавать, что творится у тебя в голове. Ты же сам говорил, что терпеть не можешь слабаков, но при этом выхаживаешь меня, как курица цыплёнка. Возишься со мной целыми ночами. У тебя нет других дел?              – Есть, – пожал плечами демон. – Находить подходящих соперников и убивать их в пылу замечательной битвы.              – Поэтому сейчас ты несёшь меня на руках, таща за поясом мою катану, чтобы я потом тебе ей же отрубил голову?              – И в чём тебе не развлечение? – оскалился Аказа, сверкнув клыками во тьме. Он остановился и носом к носу приблизился к мальчику. Тандзиро снова перестал дышать. Слишком близко! – Или ты предпочёл бы, чтобы я тебя просто сожрал?              Тандзиро не может оторваться от золотых глаз. Взгляд то и дело мечется между левым и правым, чеканя на подкорке сознания кандзи «третья молодая». Не страшно, совсем нисколько. Наоборот, хочется узнать, чем всё может закончиться, даже если всё упрётся в примитивный финал молниеносной смерти. А сейчас можно и словить быстротечный приход, от того, что одним воздухом с этим чёртовым обольстителем демоном дышит. А, нет, не дышит, ведь от волнения нарушил концентрацию дыхания ещё у озера, а дальше всё и так по кривой дорожке пошло. И всё же самоосуждение в полной мере не включается. Да оно вообще нахрен потерялось вместе с честью, долгом и другим бла-бла-бла.              – Дыши, Тандзиро, – Аказа отпрял от его лица и продолжил путь. – Для истребителя у тебя слишком нестабильное дыхание. Как ты собираешься с такой отвратительной концентрацией меня обезглавливать?              – Обезглавлю, – как обычно уверенно сообщил мечник, на что демон, удовлетворённый настроем человека, хмыкнул.                     Спустя неделю, когда раны прилично затянулись, Тандзиро целиком посвятил себя тренировкам. Всю неделю днём стояло просто невыносимое пекло, от чего хватать кислород получалось только из-под крыльца, где всегда можно было лечь на землю, которая была хотя бы на один градус прохладнее воздуха. Так как активничать в смертоносную жару было явным самоубийством, истребитель в свете дня занимал себя медитацией и дыхательными упражнениями, а вечером, когда тьма приносила с собой прохладу, приступал к физическому самоистязанию: бег по лесным тропинкам, сотня отжиманий, пятьсот взмахов катаной, а напоследок повторение двенадцати кат подряд.              К моменту завершения последнего атакующего движения Аказа всегда оказывался на крыльце и с интересом наблюдал за мальчиком. Это стало своеобразной маленькой традицией каждого дня, что по непонятным причинам радовало Камадо. Было до мерзости приятно, что демон никуда от него не уходил и не оставлял одного до самого восхода. Пусть молчал или колко подначивал – зато не бросал, какими бы на то не были причины.       Хоть демон и видел больше, чем ему полагалось знать, истребитель не беспокоился на этот счёт. Пусть смотрит, не жалко. Всё равно его голова полетит с плеч. Более того у мечника в запасе имелось дыхание воды, так что некоторые карты для врага остались нераскрытыми.              Сегодня тренировка выдалась особенно тяжёлой. С наступлением вечера воздух не стал холоднее. Горячий кислород обжигал лёгкие изнутри, не позволяя Тандзиро как следует обоготить им кровь. Пот лился градом, впитывался в одежду и неприятно щипал не до конца зажившие повреждения кожи. Липкие ладони еле удерживали рукоять оружия, которая так и норовила выскользнуть из влажных рук.              Голова плыла от морящей духоты. Но Тандзиро продолжал исполнять Танец бога огня, свято веря в то, что его терпение и труд окупятся победой над Третьей молодой луной, кстати говоря, так пристально на него сейчас смотрящей.              Чёткие движения по подсчётам Аказы завершали восьмую кату, а значит, Камадо вот-вот окончит свою тренировку и можно будет отправиться к озеру. Ещё одна устоявшаяся маленькая традиция – каждую ночь после разминки истребителя демон носил его купаться к водоёму, где они оба отмокали в лунной тишине. Хорошо, что мальчишка с того раза больше не заикался о своей самостоятельности и стеснительности. А урок он усвоил или же понял преимущество ситуации – дело неважное. Главное, что Аказе меньше головной боли.              Пока демон, не моргая, смотрел на мечника и думал о чём-то своём, Тандзиро дорабатывал последние взмахи катаны. На завершающей кате Пламенного вальса в голове что-то щёлкнуло. Вопрос, начавшийся со слов «А что если…», только и успел промелькнуть с голове, как тело само уже ринулось в сторону молодой луны.       Взмах клинка вышел со всей присущей ненависти страстью. На открытой беззащитной шее демона отпульсировала венка. Кадык мягко прокатился вверх-вниз. Лезвие замерло в миллиметре от бледной кожи.              – Ха-ах! – выпуская из лёгких неистово горячий воздух, шумно выдохнул Тандзиро, смотря на совершенно неподвижного Аказу. – А если бы я не остановился?              Выражение лица демона приобрело лукавый вид. Глаза сверкнули забавой, а уголки губ незаметно дёрнулись.              – У меня не было сомнений, что ты атакуешь не всерьёз. У нас ведь договор, – уже более явно улыбаясь, он вытянул руку ладонью вверх. – Ты доверяешь мне, а я доверяю тебе, Тандзиро. Всё просто.              Истребитель не нашёл, что ответить. Лишь молча убрал от шеи демона клинок и отошёл на несколько шагов назад, падая на землю от усталости. Доверие? Такими их странные отношения видит Аказа? Это было бы славно, если бы не условия их изначального договора.       Хорошо, что думать об этом ни в грустном, ни в каком-либо ещё ключе не придётся, ведь они сейчас отправятся на озеро смывать с себя остатки прошедшего дня. Вдвоём. Под прекрасной луной. Это ведь можно считать романтичным?       Пожалуй. Но тело так больно щиплет от пота! Нужно скорее выдвигаться!                     Ещё спустя неделю произошло то, чего Тандзиро так не хотел.              Аказа назначил дату их сражения.              После его слов, сказанных будто невзначай между делом, пока заваривался напиток из трав, в ушах зазвенело тоненьким писком – почти неслышимым, но до безумия неприятным, выворачивающим нутро наружу. Таким разбитым мальчик себя не ощущал со времени смерти Ренгоку. И почему сейчас, когда Камадо наконец получил возможность осуществить желанную месть, ему вдруг стало так пусто?       Неправильно, но себя не может обманывать – он больше не хочет убивать Аказу. Он слишком к нему привязался. К его тёплой заботе, к его строгости и ненавязчивому вниманию. К его властному взгляду и редкой озорной улыбке. К его сильным рукам, к его холодной коже. К его запаху, его присутствию. К разговорам и спорам с ним до самого утра. К его человечности…       Тяжело признавать, но Аказа бесцеремонно вцепился в несмышлёное, чистое сердце Тандзиро и не желает его выпускать из своих окровавленных лап.              Тем не менее, долг есть долг. А Камадо – всё ещё истребитель, служащий не себе, а людям, хранящий верность истребительскому уставу. Хоть и согласился на договор с демоном из-за эгоистичного желания возмездия, цель-то была всё равно благая, вписывающаяся в рамки правил. Поэтому должен довести дело до конца, отодвинув свои неуместные чувства куда-нибудь в сторонку.       Всё-таки Аказа для Тандзиро – лишь враг, не больше. А Тандзиро для Аказы – всего-навсего очередная игрушка. Не больше…              Дни до битвы прошли словно в тумане, а ночи – в забвении. И пусть ничего не изменилось – демон по-прежнему приносил ужин и травы для заваривания, по-прежнему доставлял истребителя на руках к озеру и по-прежнему обходился с мальчишкой бережно – у Тандзиро клокотало в душе от неистовой тяжести, о которой нельзя было поведать даже ветру.       Камадо был уверен, что молодая луна его чувств совершенно не разделял.              Настала ночь накануне сражения. Спать совершенно не хотелось. Тандзиро давно уже пожелал демону доброй ночи, только вот эта самая добрая ночь никак не желала навещать самого мальчика. Сон не находил дорогу в богом забытый домик в лесу. Нервы не получалось успокоить, а мысли разогнать. Они вихрем закручивались от скорости своего беспорядочного блуждания, преобразовавшись в итоге в настоящий торнадо, оттолкнув своей мощью и без того ничтожный шанс на попадание в страну грёз.       Концентрация дыхания сгорела в адском пламене смятения, а сердце жалобно заскулило от тоски. И как всё так вышло?              – Почему ты ещё не спишь? – ровный голос за спиной заставил на секунду ощутить облегчение. Как обычно всё ещё рядом.              – Накануне важных событий людям свойственно переживать, что иногда плохо сказывается на засыпании, – не поворачиваясь, тихо ответил мальчик. – А ты почему ещё не ушёл? Кажется, скоро утро.              Тандзиро неожиданно ощутил, как чужие пальцы медленно и очень нежно убрали с его лица упавшие пряди, следом впутываясь в волосы на макушке. Лёгкие массирующие движения руки демона заставило сердце сжаться до молекулы. Только что оно закровоточило, иначе объяснить эту приятную боль невозможно.              – Не хочу оставлять тебя одного как можно дольше, – признался молодая луна. – Уже завтра мы сразимся, поэтому больше не сможем вот так проводить время вместе в ожидании битвы.              По венам Камадо расплылась скверна иронии – так Аказе тоже одиноко.       Тандзиро с головы перехватил ладонь демона в свою и повернулся к нему лицом. Невероятно. Смотрящие сверху вниз жёлтые глаза впервые были заволочены читаемой подавленностью.              Пальцы сами собой неуверенно переплелись. В груди стукнуло так сильно, что эхом отозвалось в ушах. С обожжёнными алым румянцем щеками мальчик выдавил из себя печальную улыбку.              – Это будет только завтра, – шёпот оказался горьким, словно перец, но с ноткой заботы. – Ты получишь то, что хотел всё это время. Надеюсь, моя смерть не покажется для тебя слишком быстрой и скучной, – бессознательные слова вышли прямиком из души. Тандзиро даже не понял, как сказал это, ведь убаюкиваемый запахом Аказы и прохладой его руки, медленно стал проваливаться в сон.              – Не хочу, чтобы ты погиб.              Доверие за доверие. Честность за честность. Не во всём, но сейчас точно.              Ощущая между своими пальцы Камадо, грубые и мозолистые для юноши, но такие правильные для сильного воина, Аказа поплыл по своим чувствам к внутренним берегам наслаждения.              Слукавил, а что поделать? Хоть и не дьявол, но всё же демон. Он не врал, только немного недоговаривал о своих истинных намерениях.       Вообще-то он изначально не собирался убивать Камадо. Для чего тогда было всё это? Всего лишь хотел провести время с мальчиком наедине.              После первой встречи с юным истребителем Аказа и правда хотел порвать того на куски. Только и думал о том, как при следующей встрече переломает ему все кости, чтобы хлебал собственную кровь, будто утопленник в реке, а потом оторвёт голову, чтобы узреть брызжущий алый фонтан.       Однако так уж вышло, что, когда случайно встретил мальчишку на одной из миссий, тот оказался валяющимся на земле без сознания с тяжёлыми травмами. Хотел его добить, раскрошить чёртову черепушку в крошки, но что-то внезапно остановило.              Вид истощённого, раненного Тандзиро совершенно не вызвал желания смерти слабака. Наоборот, нечто беспокойное внутри чёрствого сердца призвало помочь мечнику. Поэтому Аказа в полном непонимании себя, будто в бреду, словно делал это уже не одну сотню раз, аккуратно поднял истребителя на руки и направился в ближайшее место, где последний раз видел глицинию.              Сколько себя помнил, в жизни никогда не везло. Видимо, копил удачу только для того, чтобы с первой же попытки найти не просто логово истребителей, а целое поместье одного из столпов. Никого тогда трогать не стал, думал только о том, чтобы Камадо поставили на ноги. Рано ему ещё отправляться на тот свет, если он есть.              Весь следующий месяц пребывал вне себя от неистовства. Ну и что это было? Разве подобное поведение может быть присуще демону, лично несущему службу Королю демонов? А ещё молодой луной себя называет. Хоть иди и клади глупую голову на плаху перед Прародителем, чтобы наказал за вольности, а ещё лучше просто уничтожил от греха подальше.       Хотя к Прародителю и не пошёл, гнев свой выместил на деревне у подножья горы. Живым тогда никто не ушёл оттуда, ведь в глазах всё стоял образ спасённого мечника.              Списал на обыкновенное помутнение рассудка, иногда у демонов такое случается то ли в полнолуние, то ли при перепадах настроения Мудзана – Аказа не разбирался в подобных тонкостях. Поэтому решил в следующий раз во что бы то ни стало разорвать Камадо на куски.              Каково же было его удивление, когда встретив мальчишку случайно в горах, он опять не смог причинить ему вреда. Застав момент, как Тандзиро ловким движением сносит голову демону, следом падая в лужу собственной крови, Аказа, ведомый сумбурными чувствами из глубин сердца, во второй раз отнёс истребителя по знакомой дороге до поместья столпа.              Сопротивляться осознанию не стал – понял, что причина странного поведения не в том, что Камадо страдает, а в том, что страдает именно он.       Видеть гибель других людей и мечников – как само собой разумеющееся, крайне приятное явление, но видеть проклятого алоглазого слабака на пороге смерти было чем-то необъяснимо невыносимым.              Аказе хотелось… как там звучит это слово? Так и вертится на языке, а вспомнить не получается.              В итоге ситуация повторилась в третий, а потом и в четвёртый раз. Только уже не случайно, а намеренно, ведь следил за мальчишкой на миссиях, чтобы понять, что происходит.              На пятый раз в сознание Аказы внезапно ворвалось то самое слово, которое никак не мог выплюнуть всё это время. Демон хотел заботиться о Тандзиро.       Хотел лечить, а не оставлять ему раны. Хотел вкусно кормить, помогать на заданиях. Хотел разговаривать и молчать. Хотел просто иметь возможность быть рядом и из тени наблюдать.              Поэтому, отдаваясь во власть своему эгоизму, прекрасно осознавая, как сильно мальчишка взбесится, увидев его, молодая луна принял решение спрятать Камадо от мира хотя бы на несколько дней, выдумав оправдание своей наглости – договор о сражении.       Аказа не сильно цеплялся за жизнь, просто по воле судьбы всегда выходил сухим из воды. Поэтому если Тандзиро к моменту своего выздоровления по-прежнему будет хотеть отрубить ему голову – без сомнений подставит под лезвие шею. Но если вдруг истребитель изменит своё отношение к врагу, то позволит ему уйти восвояси без новых ранений.              И вот, судя по всему, если Аказа верно всё понимает, неожиданно уснувшему мирным сном истребителю завтра придётся подставить шею. Да будет так.                     Весь день до самого вечера Тандзиро ходил как на иголках. Он судорожно старался придумать хотя бы одну самую крошечную причину, почему стоило отсрочить или отменить назначенное сражение. Искал сотню оправданий дальнейшему существованию Третьей молодой луны, ещё сотню – почему передумал сражаться с Аказой.       Думал о чём угодно, но только не о том, чтобы признать, а затем сказать правду.              Каждая новая идея была глупее предыдущей, поэтому решил пустить всё на самотёк и позволить руководить своими действиями не голове, не сердцу, а тому, о чём думал ночью – долгу истребителя.              Как только мрак утопил под собой лес, Аказа неторопливо явился из тени. Тандзиро его уже ждал. Битва ещё не началась, а два противоположных мира уже столкнулись: пока демон улыбался, истребитель стоял мрачнее тучи. Тем не менее глаза обоих были пусты и печальны.       Стоило закончить это поскорее. Мальчик тяжело вздохнул и обнажил катану. Молодая луна встал в стойку.              – Начнём наш бой, Тандзиро.              – Да… Аказа.              И они сошлись в схватке. Лязг металла в противовес глухим ударам костяшек неприятно разлетался по округе, отражаясь от стволов деревьев и возвращаясь назад в уши схлестнувшихся. Сил никто не жалел – оба били от души и наотмашь, словно пытаясь выплеснуть через удары то, что скопилось внутри.       Но чем дольше продолжалась битва, тем больше она начинала походить на отрепетированную постановку. Потрясающая игра актёров, где каждый знал своё персональное место, где каждый наизусть выучил свои постановочные трюки и молчаливые реплики.              Вскоре Тандзиро понял, что происходит неладное. Что-то всё время ему не давало покоя и вот сейчас, очередной раз выполнив успешную атаку, наконец осознал: он всё ещё не ранен. Аказа ни разу его не ударил с той силой, с которой в обычных условиях мог бы уже убить. Он был медленен, чертовски предсказуемо двигался, словно специально подставлялся мальчику. Он не использовал те атаки, которыми сражался с Ренгоку. И самое странное, он молчал. Не проронил ни слова с тех пор, как началась битва.       Почему? Неужели Тандзиро – настолько слабый и недостойный противник, что Аказа в нём уже разочаровался и теперь просто ждал подходящего момента, чтобы одним ударом отправить к праотцам? Было и без того тяжело с ним сражаться, ведь совсем не хотел, но это насмехающееся отношение демона оскорбляло.              В итоге нагрузки на психику не вывез. Выключая в себе все сомнения, голос разума и крик души, Камадо ожесточился под гнётом «я всё-таки должен».       Разрезы стали быстрее, движения точнее. Удар, защита, повтор. Дыхание стало ровным, словно озёрная гладь той ночью. А демон всё продолжал уклончиво танцевать. Тандзиро от злости и обиды снесло крышу. Лезвие прошлось глубоко под полосатой кожей.       Наверное, это было безумно больно.              – Сражайся уже наконец всерьёз! Неужели я недостоин хоть одного твоего настоящего удара?! Если захотел меня убить, так возьми и убей!              – Для чего мне торопиться, Камадо? – Аказа в ответ лишь оскалился. – Я хочу насладиться этим боем сполна. Если ты погибнешь слишком быстро, я не получу должного удовольствия!              Тандзиро впервые ощутил на себе невероятно тяжёлый удар. Больно стало до слёз, но, как ни странно, кроме синяка, последствий не будет. Кости остались целы.       Это разозлило ещё сильнее. Несерьёзность молодой луны озадачивала и заставляла испытывать чувства стыда и вины за наносимые ранения, пусть они и стягивались в тот же миг.              – Ты и так его не получишь, потому что сейчас я отрублю тебе голову.              – Ну, если тебя это удовлетворит…              Поезд, несущийся по мозговым рельсам мальчика, окончательно сошёл с рельс. Да как демон может после всего, что между ними было за эти дни говорить такое? Как может вести себя так, будто ничего не было? Будто… будто… будто что? Что сам в себе хочет услышать Тандзиро? Видимо то, что никогда не услышит и сам не скажет. Если только когда-нибудь потом перед смертью, чтобы невысказанная боль не осталась в бездыханном теле.              Сейчас же лучшим решением было отпустить и забыть. Забыть о том, чего не было и не могло быть. И как бы теперь поперёк горла не вставало, а долг оставался долгом, месть оставалась местью.              Только тогда почему же катана не слушается руки? Или рука не слушается тела? Или тело не слушается разума? Даже инстинкты истребителя, вырабатываемые ни один месяц, ни один год, будто вылетели из Тандзиро, словно их не бывало.       Это неважно. Важно то, что Камадо готов взять на себя всю ответственность за последствия своих действий, какими бы неправильными они не были. Погорюет о демоне и забудет. Зато мир станет чище и безопаснее без Третьей молодой луны.              Отразив очередной смехотворный удар, Тандзиро собрал волю в кулак и на эмоциях выбрал самую опасную из всех отработанных солнечных кат. Исполняя серию режущих ударов, бесконечное количество раз раня демона будто острыми крыльями сотни бабочек, он наконец уловил момент максимальной открытости шеи Аказы. Вот оно! Сейчас!              Уверенный замах и не менее уверенный взгляд мечника подсказали Аказе, что это тот самый момент. Лукавая улыбка сама собой сменилась на искреннюю и нежную – ту самую, с которой смотрел на мальчика все эти дни. Он не жалеет, что всё так складывается, ведь проведённое время с истребителем было лучшим за всю его демоническую жизнь.              Направляя клинок в сторону молодой луны, Тандзиро с ужасом обнаружил, что демон вовсе не пытается уклониться. Более того, он просто ждёт, когда катана пройдёт сквозь него. Что это? Почему Аказа сейчас на него так смотрит? Что это за взгляд? Что за улыбка?! Он не может, не может!              В последний момент, когда лезвие уже почти коснулось шеи демона, Тандзиро как ошпаренный прижал руки к груди, чуть не вогнав клинок себе в лоб. Катана пролетела мимо горла Аказы со свистом, оставив кончиком на коже демона лишь тонкую полоску крови.              Демон удивлённо замер, уставившись на не менее удивлённого замершего истребителя. Тандзиро, встретившись взглядом с Аказой, резко отстранился на несколько шагов назад и обречённо закричал, сжавшись всем телом до плотности камня, выпуская из себя весь поток неугодных чувств.              – Да что б тебя! Что б тебя, Аказа! Я не могу! Я не хочу тебя убивать! Больше не хочу!              Катана шустро отправилась в ножны. Тандзиро одновременно с вызовом и глубокой обеспокоенностью, будто пристыженный, посмотрел на демона, сжав кулаки.       Вот оно что. Аказа молчал и думал недолго, ведь уже давно с собой разобрался. А вот мальчик, прикрывающий сейчас ершистостью свой страх быть отвергнутым, видимо, только начал к этому идти.              – Что ж, – вздохнул демон и медленно приблизился к Камадо, залечив все свои порезы. – В этом мы сходимся.              Он встал перед истребителем, прожигающем в нём дыру нахмуренным взглядом, и нежно взял в ладони горячие щёки. Тандзиро не услышал слов под действием кипящих внутри эмоций, поэтому терпеливо ждал, когда холодные руки оторвут ему голову. Но даже несмотря на это, алый взгляд всё равно потеплел под смотрящим на него переливающимся золотом. Будто прикормленная зверушка невольно приластился к чужим касаниям. Это приятно.              – Если не хочешь меня убивать, что же тогда ты хочешь?              – Милосердно позволяешь озвучить последнее желание?              – Ты можешь озвучить мне все свои желания, Тандзиро, я запомню их до последнего слова. Ты не услышал меня дважды, поэтому слушай внимательно в третий раз – я не хочу твоей смерти. Мне уже давно это неинтересно.              – Зачем тогда всё это было нужно?              – А иначе ты бы позволил мне столько времени находиться рядом с тобой без причины? Касаться тебя, даже просто разговаривать с тобой.              Тандзиро смотрит в горящие искренностью глаза и всё понимает. Понимает и тает.              Пальцы обхватили запястья демона. В голове затих хаос, появился ясный голос.       «Хочу также разговаривать с тобой обо всём до утра. Слышать твой голос в тишине. Хочу вместе купаться по ночам на озере, вместе пить заваренные травы, вместе лежать, обниматься и просто быть рядом. Хочу ощущать у себя в волосах твои пальцы. Хочу поцеловать тебя».              Только такое ведь молодой луне не скажешь. Вот Тандзиро и молчал в ответ, бегая красноречиво зрачками от кандзи в глазах до губ и обратно, а потом по губам, по губам, по губам, по-детски наивно не в силах оторваться.              И они растянулись в еле видимую улыбку, чтобы именно ей исполнить молчаливое желание Камадо.       Губы двоих встретились лёгким терпким касанием.              От переизбытка чувств у Тандзиро окончательно поплыло сознание, вытеснив из мозга капли рассудительности. Так вот в чём на самом деле он нуждался все эти дни – в таком бесстыдном, но таком приятном поцелуе с демоном.              Вторая улыбка расцвела ярче солнца, когда молодая луна отстранился от мальчика, чтобы увидеть его очарование и нежно-розовую пыль на щеках под большими пальцами.              – Я не ожидал, что наше сражение может закончиться вот так, – усмехнулся истребитель, светясь чистой радостью и счастьем.              – Оно могло и не начинаться, если бы ты со мной поговорил.              – Не перекладывай ответственность на меня! Это ты назначил мне бой, а не я тебе. И как ты себе представляешь наш разговор? – искренне впал в недоумение мечник. – «Эй, Аказа, я тут подумал, за время нашего времяпрепровождения я передумал драться, давай лучше ц-, – он запнулся и покраснел гуще, – целоваться?». Если не забыл, ты вообще-то молодая луна, а я истребитель. Ты бы просто убил меня на месте, даже не дослушав. Нет, я бы сам умер от волнения. А другие мечники нашли бы моё тело, воскресили и убили ещё раз за такие противозаконные желания. Даже противоестественные.              – Я бы им не позволил, – пожал плечами Аказа. – Обратил бы тебя в демона и дело с концом. Сразу стало бы всё естественно.              – Не смей так поступать.              – Без твоего согласия – ни за что. Не переживай, я не желаю тебе такой участи.              – А нам это как-то помешает проводить время вместе? – Тандзиро не выдержал и отвёл взгляд, ведь ещё не до конца понимал, чего хочет сам демон.              Аказа прижал мальчика к груди и крепко обнял.              – Теперь, даже если за мной будет охотиться весь корпус истребителей, я всё равно к тебе буду приходить до тех пор, пока ты сам не захочешь, чтобы я тебя оставил. Хотя я всё равно продолжу за тобой ходить и присматривать, – ощутив, как Камадо крепче стиснул его в объятиях, добавил: – Не переживай, Тандзиро, мы со всем разберёмся. Самое трудное позади.              Мечник угукнул.              – Я хочу ещё, – следом пробубнил куда-то в жилетку демона. Тот вопросительно хмыкнул. – Хочу ещё один поцелуй.              Аказа довольно улыбнулся и подхватил Камадо на руки, унося его в сторону их, судя по всему, теперь уже постоянного убежища. До конца ночи ещё далеко, и спать никто из них сегодня явно не намерен.              – Сколько угодно, Тандзиро. Сегодня могу целовать тебя хоть до самого утра. А потом, если позволишь, до самого конца жизни.