«Какие мы чувствительные»

То, что у меня чувствительные бёдра, я знал всегда. Ещё со школы за это травили, а сделать с этим я ничего не мог. Сначала просто было стыдно: «Что я, девчонка, что ли, чтобы от мацанья ляшек заводиться?» — думал после очередной насмешки, а потом привык. Конечно, не рассказывал об этом никому, не повод для гордости всё-таки. А вот Евгений Афанасьевич узнал. Получилось совершенно случайно. После смерти ребёнка на собственных руках я ни о чём не мог думать. Всё картинка перед глазами стояла. А Боков решил помочь с этим вопросом своим методом. Драться я особо не люблю, и кровь мне эта вся не нравится, но за ним почему-то хвостиком увязался. Чем чёрт не шутит, правда? На место он меня сам привёз, я не в состоянии был. Перед выходом из машины он по ляжке меня слегка ударил, а я застонал. Высоко так, как девчонка, сам не знал, что способен на такое. Охуели мы тогда оба. — Ты чё, Вань? — вопрос резонный. Чего я стонать начал без повода, да ещё и так по-блядски. В тот момент почувствовал, как жар от щёк к ушам разливается. — У меня ноги чувствительные просто, — на грани слышимости промямлил тогда. А как ещё такой стыд оправдать? Понятно по смешку, что Евгений Афанасьевич не поверил мне, но тему больше не поднял. Молча вышел из машины и пошёл к местным уркаганам. Дальше драка, разбитые костяшки, нос, губа, синяки по всему телу. Но самое главное, что теперь он просто Женя для меня. Почему так обрадовался, сам не понял. Приходя домой, я и не думал, что меня сразу простят за постоянные пропажи, но и скандала с самого порога тоже не ждал. А тут вечная шарманка: "Почему избит? Опять тебя нет дома! Я устала!" и еще всякое, что решил пропустить мимо ушей. Эта песня играет каждый раз, когда домой захожу, на протяжении полугода. Объяснить мне не дают, поэтому я резко выпаливаю про малышку и ухожу спать в машину. Закрывать не стал, а смысл? Мы живём в относительно спокойном районе, никто в машину не полезет. Перед тем как заснуть, вспомнилась ситуация с утра, снова стало стыдно за себя. Но хорошо, что Женя решил не зацикливаться на этом, иначе мог вывод напроситься: "А не пидор ли ты, Ванюша, часом? Потому что нормальный стонать от такого не станет". Всё-таки женино мнение было важно для меня, не хотелось совсем жалким в его глазах выглядеть, но получалось пока наоборот. За стыдными мыслями не заметил, как заснул. А проснулся... тоже от Жени. Резко и грубо. Кто-то по бедру шлёпнул слегка, я глаза открыл, а тут Боков. – Чё не стонешь-то? Или специально машину открытой оставил, чтобы тебя облапать могли? – ехидно так спрашивает меня. Значит, всё-таки не забыл. – Пока никто не врывался среди ночи и не лапал, как вы, – вышло совсем уж растерянно. Настолько, что Женя смеяться стал. – А ты так и ждёшь этого? – надо же было так подставиться в первый день, теперь точно до конца дела припоминать будет. – Поехали по адресу, скатаемся. Как оказалось, такие вещи Боков запоминает сразу и в голове держит. Это я в отделе понял, когда папки с делами на коленки упали резко. От неожиданности такой подставы со стороны старшего я почти проскулил, на что тут же получил сытый взгляд и ухмылочку поганенькую. – Какие мы чувствительные, – под шипение данной фразы Женя попытался стянуть нижнее дело у меня с коленки, но я резко руку перехватил. Сам не знаю зачем. Хотелось возразить, наверное, что я не такой, что как пацан нормальный девочек люблю. Но со стыдом и жалостью к себе заметил, как возбуждение даёт о себе знать. Щёки и кончики ушей тут же принялись алеть, дыхание участилось, а ладошки запотели. Вроде и не случилось ничего, но взгляд Бокова, которым он меня одарил, заставил поежиться на месте. Было в нём что-то такое, что я ещё не понимал, но отчаянно хотел. – А тебе это и нравится, как я посмотрю. – руку я отпустил, а взгляд отвёл, боясь увидеть там осуждение. Вообще, за такое я и по мордашке получить мог, догадываясь о Женином характере, но возразить хотелось. Храбрился перед ним. Боков явно хотел выплеснуть ещё каплю яда на меня, но тут зашла Варя с результатом, и он тут же переключился на дело, забыв обо мне. Зато я ещё минут пятнадцать успокаивался. Весь день я ловил его взгляды на себе и понять не мог, за что судьба так издевается надо мной. Боков вроде и не сказал ничего сверхобидного, вроде и по лицу не съездил, но чувствовал себя я, как будто голый перед ним сижу. Приехав домой, я надеялся хотя бы сегодня на понимание со стороны Дины. Хотя зря надеялся. Встретила меня полнейшая тишина и кольцо на тумбочке. Может, и к лучшему это, буду спать как нормальный человек в кровати. Пока раздевался, вспомнил про бутылку коньяка. А очнулся в тот момент, когда рука член гладила и бедро сжимала. Хотелось другие руки почувствовать, сильные, от которых обязательно синяки сходили бы месяц. Перед глазами снова встал Женин взгляд, и, слабо простонав, понял, что немного осталось. Но кто-то начал стучать в дверь. Вот кому в такое время от меня что-то могло быть нужно? Не хотелось ни от занятия отрываться, ни дверь какому-то уроду открывать, ни ещё чего-то. Хотя этот урод был настойчив и, скорее всего, выбил бы мне дверь в квартиру, чем успокоился. Поэтому, натянув штаны, я поплёлся открывать, попутно глянув в зеркало. Видок, конечно, был помятый: застекленевшие от возбуждения глаза, прокусанная, опухшая губа, растрёпанные волосы. Явившийся сразу поймёт, что я делал, да и к чёрту. А вот открыв злополучную дверь, захотелось резко её закрыть и не открывать больше никогда. За ней с охреневшим видом стоял Боков. Я немного попятился, чем тот сразу и воспользовался, заходя на мою территорию. – Чё, трахался, а я отвлёк? – блять, ну какой же он наглый и прямолинейный в своих вопросах! Неужели нельзя было это не озвучивать? – Ты как всегда вовремя. – закрыв за желанным гостем дверь, я помялся и засеменил за ним. Он в это время уселся за стол в кухне, а я рядышком пристроился. Взгляд Боков скосил на бутылку. – Так ты ещё и бухал, ну даёшь, малой. – дать тебе, Женя, я другое хочу, только ты вряд ли поймёшь и одобришь. – От меня жена ушла. – про Дину вспоминать не хотелось сейчас, но оправдаться почему-то было жизненно важным. Боков взгляд свой непонятный, но такой желанный сейчас на меня поднял и губы в ухмылке растянул, как тогда в отделе. – А трахал тогда кого? – ехидство родилось вперёд тебя, Жень. Но вслух я произнёс другое: – Хотел бы тебя, но ты не дашься. – в этот момент я понял, что трезвею, и причём стремительно. Наверное, чуйка на пиздюля сработала. Однако вместо них Боков меня на себя опрокинул и поцеловал. Грубо, жадно и пошло. С укусами, как будто сам только этого и ждал. Руки на бёдра положил и сжал, прямо так, как я и представлял. Стон был поистине блядский, громкий и с хрипом. Тонкая ткань брюк не скрывала возбуждения, поэтому он, оторвавшись от искусанных в кровь губ, заулыбался поганенько так и перешёл к шее, тут же вылизывая её, а руки шарить по телу продолжали. Я же позволил облапать меня, всё равно под алкоголем я ни на что не был способен. А вот Боков начал наглеть и уже расстёгивал мою ширинку. – Жень, подожди, – казалось, он вырвет с корнем замок на штанах, хотя чёрт с ними, я упивался его грубостью в действиях. – Заебался я ждать, Ваня-следователь. Хотел тебя ещё на столе в кабинете разложить, а тут эта Варя. – вот что в его взгляде было тогда – возбуждение. Чёрт, как я сразу не догадался. Хлопнув по мельтешащим ладоням у паха, сам расстегнул брюки и спустил их, позволяя желанным рукам впиться в бёдра. И на голой коже всё ощущалось ещё острее. Руки у Жени сильные и горячие, а ещё загребущие, следы останутся сто процентов. На самом деле я буду им только рад. Пока меня снова принялись тискать и целовать у основания шеи, я попытался разобраться с его штанами, чувствовал и Женино возбуждение. Задев вздыбленную ширинку, услышал хриплый вздох сверху. – Развернись. – трахаемся в первый раз, а он приказывает уже, но срабатывает это как надо. Голой задницей светить не сильно хотелось, но перед Женей можно. Послышалось, как джинсы вниз полетели, а затем шлепок по правой стороне. Я натурально начал скулить, понимая, что мне совсем немного нужно. – Какая же ты блядь, Ванюша, – хрипло раздалось над ухом. Подначку я пропустил мимо ушей, а затем почувствовал, как его член в меня упирается. – Бёдра сожми сильнее, – наглость в Боковском понимании сошла бы за счастье номер один. Фрикции были быстрыми, и жалеть меня не собирались явно. А оно и к лучшему, ведь стоило почувствовать зубы на загривке, как я вскрикнул и сразу же спустил. И спасибо, что Женя тоже долго не продержался. Отмыв следы общего греха, Боков уселся за стол и уставился на меня. — Что? — язык еле ворочался, горло охрипло, и, кажется, начало знобить. — Меня из гостиницы выгнали, — хмыкнул старший и закурил. — Тогда пошли спать, — отобрав сигарету из рук, я закурил, а после полез целоваться к нему. Может, и хорошо, что Дина меня не понимала, — подумал я, засыпая у Жени на груди.