Кошмар

      «И чего же ты боишься теперь…» — голос был не четким, словно нечто искажало его. Но Вергилий узнал его сразу, его спина покрылась испариной от напряжения, а сердцу стало тесно в грудной клетке. Оно стучало о них с такой силой, что разгоняло дрожь по всему телу.       — Боюсь...— сжав губы Сын Спарды наконец открыл глаза, он нехотя повернул голову в сторону, темнота мягко окутывала окружающее пространство. Он ощущал её присутствие совсем рядом. Сонный паралич все еще сковывал его тело, но он точно знал: еще мгновение, и повернув голову, он точно сможет её разглядеть       — Боюсь, что эта тишина снова вернется, что я потеряю дорогого мне человека снова. Боюсь, что снова буду один, или вообще всю эту жизнь, которой и так осталось не долго... — на последнем слове голос Вергилия дрогнул, почти пропал, срываясь до едва слышного шепота.       «Сомневаюсь, что Неро или Данте оставят тебя в покое» — полукровка мог поклясться, что расслышал улыбку в этом женском голосе. Чем дольше она находилась тут, тем четче он ощущал её присутствие здесь, совсем рядом. Этот знакомый запах, который он узнал сразу, но так и не смог вспомнить кому он принадлежал.       — Нет уверенности что оставят в покое... — кончик его пальца коснулась щиколотки девушки, а его запястье соприкоснулось её с лодыжкой, все больше убеждая, что это не сон, — а если я сам уйду?       «Какой смысл бежать от того, что тебе больше всего нужно? Ты боишься одиночества, ты не любишь его, но все равно хочешь обречь себя на него?»       — С этим не поспоришь... — Вергилий прикусил губу и повернулся. Сонный паралич все еще сдавливал его тело, однако он ощущал тепло на своих пальцах. Тепло этого существа, которое было реальным, его пальцы все еще лежали на её щиколотке, — Но больше я боюсь потерять то, что у меня есть.. Я боюсь тебя потерять.       — Сын Спарды, ты что шантажируешь меня тем, что не будешь присматривать за нашим сыном, если со мной что-то случится?! — его виски сдавило со страшной силой, больше всего он боялся открыть глаза и увидеть перед собой пустоту. Однако вес чужого тела на его собственном и его тепло, так обманчиво манили и убеждали в том, что происходящие не было сном.       Перехватив запястья девушки, Вергилий перевернул ее под себя, ловко оседлав и пристраиваясь поудобнее. Веса его тела было достаточно для одного быстрого маневра, который увенчался успехом.       Наконец он позволил открыть себе глаза. Офис в Редгрейве куда-то исчез. Вергилий же молча лежал, сдавливая её запястья и рассматривая лицо девушки сверху вниз. Удивление сменилось растерянной улыбкой, а после ухмылкой.       — Даже если я умру. Мой призрак будет преследовать тебя до конца жизни, если ты опять так поступишь с Неро, — злобно прошипела Тифэ, сверля его недовольным взглядом снизу-вверх. Тяжесть его тела, была довольно ощутима на для хрупкой фигуры.       — Если это так, то мне точно… Точно не придется больше бояться одиночества... — воздуха становилось катастрофически мало, а глаза щипало от слез. Он не мог припомнить момента за последние несколько лет, когда был настолько счастлив. Возможно в тот момент, когда Данте согласился сразится с Уризеном, давая ему слабую надежду на то, что все можно исправить. Что его разбитую жизнь получится склеить подобно вазе. Однако, чем дольше он находился в мире людей, тем больше понимал, что это не сработало. Причиной его бед был не Уризен, а он сам.       — Правда, кажется ты мне рассказывал, что человеческие женщины тебя тоже не интересуют... Совсем недавно примерно лет двадцать назад... — на её губах появилась лукавая улыбка.       — Ага...— подняв голову Вергилий посмотрел прямо в глаза девушки. Его сердце заходилось с бешенном стуке, а воздух сдавливал лёгкие, словно готов был их разорвать, — Расскажу тебе маленькую тайну. Это была ложь. Меня не интересуют другие женщины, только...       — Ну это я и так поняла, ибо "твоя маленькая ложь" уже вполне взрослый и самостоятельный мальчик.       — Взрослый и самостоятельный... —Вергилий с легкой усмешкой отвел глаза в сторону, проводя кончиками пальцев вдоль скул девушки, легким касание проводя до ключиц и обратно к щеке, словно хотел убедится в реальности происходящего. Его палец замер у нижней губы, чуть надавливая, словно хотел еще раз убедится в её материальности, наблюдая как спелый цветок наливается кровью, от его прикосновения.       — Не знаю, как у вас, но у людей это очень личное место, так нежно, так тепло... — шепотом, почти не слышно, произнес он. голос Вергилия был манящем, до легкой дрожи в теле. Он все еще жадно втягивал воздух ноздрями, будто бы получил долгожданный трофей.       — Не боишься того, что у меня вырастет лишняя пара рук или крыльев? — с сарказмом в голосе произнесла Тифэрет. Ему не показалось, это была улыбка в тот раз.       — Не боюсь, — усмехнувшись прошептал Вергили. Он лег, чуть ниже, устроив голову на груди девушки и отвел её в сторону, чтоб еще раз посмотреть на лицо. Теплая женская ладонь гладила его по плечу, успокаивая.       Внезапно Вергилий ощутил на своей спине лишнюю пару ладоней, словно кто-то еще оказался рядом с ними. Он все еще плотно вдавливал её тело в матрац своим весом, но легкое касание заставило его напрячься и взглянуть ей в лицо еще раз. Это были длинные крылья за её спиной. Её кожа по линии роста волос покрывалась тончайшими, золотыми перьями, подобно волоскам, ширясь к самым лопаткам и превращаясь в большие золотые крылья. От самого разреза её глаз шли две длинные, до самого подбородка, красные линии, похожие на слезные дорожки.       — Перья. — подняв голову он все еще с удивлением разглядывал её, — Не боюсь перьев и крыльев. Как я говорил - только одиночества. Я не знаю, как ты сейчас относишься ко мне, кем я прихожусь тебе, — Вергилий опустил голову чуть ниже, проводя кончиком носа по её ключице, прикрывая глаза от легкого аромата, исходящего от перьев, что окутывал их двоих, и от этого холодного, мягкого и слегка щекотно ощущения.       — Прошлый раз, когда ты видел меня такой, я хотела тебя съесть...       — Как жаль, что я посмел испортить твой ужин… Но, кажется… Мы можем еще наверстать… — он приподнялся на локтях, заглядывая в окно, за которым была глубокая ночь. Ночной город казался ему знакомым, но это был не Редгрейв. Из раздумий его вывело легкое прикосновение к спине. Усыпанная перьями рука, пронзила его кожу легкими иголочками тока, — Смею полагать, что сейчас не хочешь есть...       Вторая, свободная пара ладоней, из крыльев, сжала подбородок Вергилия, отнимая его от тела женщины. И мягко поглаживая когтистыми пальцами по лицу:       — Ты боишься одиночества больше, чем быть съеденным? —неприятные мысли лезли в его голову, он пытался их отогнать, но все было тщетно. Разум полностью был поглощён чувством эйфории, воссоединения с давно потерянной любовью. Лишь край его сознания бивший тревогу был заглушен ею.       — Быть съеденным тобой больше, чем одиночества? Да. Но есть вариант куда лучше...— Отведя голову чуть назад Вергилий, прильнув губами к перьям девушки, проводя до самого основания вытянутой на манер крыла руки, — Одиночество может быть куда ужаснее, чем быть съеденным.       — Они как волосы - совершенно не ощущают, твоих поцелуев, — на ее губах играла невинная улыбка, подобно той, которая может быть у ребенка.       — Как волосы? Они нежные на ощупь, как пряди волос, не такие жесткие, как кажется, — он лег рядом, проводя кончиком пальца по запястью девушки, легкими касаниями выводя разные узоры и играя с перьями...       — Твоя броня тоже теплая, если тебя трогать, она мягкая как кожа...       — Теплая... — он потянулся к ней, ощущая перья под своими губами, и прикосновение легкое их на своей спине, — Броня может быть жесткая на ощупь, но не подобна перьям, — сжав губы он переместил голову чуть ниже, целуя сгиб у локтя девушки.       — Если я буду использовать свой облик целиком, я не влезу в эту комнату...       — О поверь мне, я бы посмотрел на это, — откинувшись назад Вергилий, усмехнувшись, покачал головой в ответ, — пока я не знаю, как ты выглядишь в пробужденном виде, но как по мне у тебя и сейчас достаточно много перьев... — он склоняется в бок и проводит кончиком языка до ее запястья, раздвигая нежные перья пальцами.       — В прошлый раз ты называл "волосатая задница", теперь "нежные перышки"?       — Не было такого! — склонив голову легкий смешок проскользнул в его голосе, — С тобой много что изменилось, может и я теперь стал мягче на один зуб.... Или просто мне нравиться трогать перышки? — так же ведя кончиком языка до основания локтя, чуть покусывая кожу, он возвращается губами к подушечкам пальцев.       — Каков искуситель...       — «Разкуситель»... — он лег легче ниже, на ее живот, оставляя свою руку на бедре, —Ты сама меня на это толкаешь...       — Не правда, я хотела тебя пожалеть...       — Не смей меня жалеть, — его голос утратил прежнюю легкость, взгляд Вергилия стал холоднее.       — Всем иногда нужно плечо чтобы опереться, чем же ты хуже?       — Я нуждаюсь… — голос чуть утратил холод, а взгляд стал мягче, — в твоей нежности, чуткости, теплоте... В нежных прикосновениях, перьях, и тонких кончиков пальцев, — он провел по её бедру, задирая юбку ночной сорочки, — Я хочу это ощущать так. Здесь... Твою любовь, а не жалость ко мне.       — Хорошо, — робко ответила она. Сердце Тифэрет пропустило удар. Касание у бедра было горячим и властным. Она замерла.       — Хорошо, — эти слова на секунду отозвались легкой улыбкой в уголках его губ. Он сел на краю, раздумывая над чем-то.       — Сделай так, чтоб я не забыл, чтобы так было всегда. Чтоб я не смог представить что угодно без твоих теплых рук, — он повернулся, слегка нагибаясь к ее лицу и скользнул кончиком носа до ключицы, проведя им до основания шеи, чуть прильнув к ней губами. Вестница глубоко и нервно вздохнула. Его рука всё ещё нежно поглаживала её по бедру, а губы заставляли откинуться на подушку и наслаждаться его горячими поцелуями.       — Позволь мне... Быть нежным, быть легким рядом с тобой... — с каждым мигом эти касания отзывались горячим сердцем, что толкалось в его теле, все грубее, все неистовее, — я хочу, чтоб это стало реальностью, чтоб я вспомнил все что было раньше, чтоб не забыл твои прикосновения… Я хочу, чтобы ты высекла их на моём теле, так словно они были со мной всю мою жизнь.       — Спокойно, — её ладонь коснулась его щёки, бережно поглаживая костяшками пальцев по ней. Его взгляд был невинным. Вергилий закрыл глаза, позволив себе полностью отдаться этому чувству...       — Я понял, — произнёс он, полностью отдавая себя этому чувству. Этому невинному жесту... —Твой нежный взгляд меня покорил, тепло твоих перьев наполнили мое сердце чём-то светлым и нежным, — он поймал ее запястье ртом, бережно касаясь его губами.       — Ты снова похож на кота, который просит ласки…       — Отличный комплимент, не правда ли? — Вергилий лег рядом, не разрывая зрительного контакта, губы его скользнули по тонкой коже, легкими касаниями по кончикам перьев до плеча.       — Я похож на кота, которому холодно, — он чуть склонил голову в бок, касаясь носом до ключицы девушки, — И мне не терпится, чтобы ты меня приласкала.       — Как бы ты хотел в этот раз?       — Кажется, мы могли бы что-то придумать с этим, — указал он жестом на мягкие перья, которые щекотали его кожу.       — Проси, чтоб я забыл все другие прикосновения… — Вергилий чуть склонил голову ниже, зарываясь в ворох мягких перьев лицом.       — Я хочу.. — дыхание Тифэ сбилось, — чтобы ты забыл все другие прикосновения, кроме моих. Я хочу, чтобы ты желал их снова и снова.       — Я желаю...—подняв свою голову он лег на локтях, проводя кончиком носа по ее ключице, легкими касаниями до самого горла.       — Я забуду их все, но запомню только... только легкость перьев, легкость кончиков пальцев, легкость руки, легкость прикосновений... Я буду желать только твое прикосновение каждый раз…—на миг он чуть наклонил голову, взгляд его затуманился, легкими прикосновениями губ вел до основания шеи Тифэрет.       — Да... Да... — Страстно прошептала она, подставляя шею навстречу его ласке — Мой дорогой, темный принц...       — Темный принц, звучит гораздо лучше, чем господин, — поцелуи стали жёстче, он припал к её телу, находясь прямо над ней, не сводя взгляда.       — А мои прикосновения легче твоих перьев… Легче кончиков пальцев... Я хочу чтоб только ты касалась меня своей нежностью... Хочу чтоб мне не нужно было тебя искать.. Я хочу чтобы ты была во мне, как я в тебе, — спутанные фразы звучали вместо ответа. Вергилий склонил голову ниже, проводя губами шее, раздвигая лёгкими касаниями перья. Они щекотали его пальцы, поскрипывая своими пластинами словно бумага, словно нежные стебли полевых цветов, пахнущие невообразимо землистым петрикором.       — Если бы у тебя было одно желание... То каким бы оно было? — осторожно спросила Тифэрет чтобы умерить его пыл.       Он поднял голову, чтобы опустить на нее взволнованный взгляд.       — Есть только один ответ? — получив кивок в ответ, на его лице отразилась задумчивость.       — Я бы забыл всё, что было до нашего знакомства, и чтобы мы всегда были вместе, — «Вместе... Я не знаю, чтоб я делал без тебя...» - мысленно он добавил чуть посмеиваясь. «Разве что сидел у Данте на шее до сих пор, или еще у кого-то...»       — Что это за мысль? Та, которая заставила тебя улыбнуться?       — Мысль про Данте, — улыбнувшись Вергилий посмеялся снова. Он погладил ее по подбородку, — Сложно представить, что бы было если бы он не стал мне помогать, не следил за мной, прятал бы свои фляги с вискарём в стол, старательно делая вид, что все в порядке... Или еще чем-то, — Вергилий чуть отстранил голову, легонько покусывая губу.       — Тебя беспокоит это?       — Скажи честно, Тифэрет, ты дразнишь меня? Беспокоит, — Вергилий откинул голову назад и ещё раз посмеялся, покачав ею, — Мысль о Данте, следящим за мной, словно мать, и прячущим алкоголь, как и о том, что он приложит к моему лбу холодные компрессы, не дает покоя. Ибо мне легче быть нежным под взглядом твоих глаз... Для него старший брат – я, —опустив голову вниз, Вергилий утыкается носом в ключицу девушки, проводя губами по её коже.       — Немного, разве узнать твои мысли — это преступление? — он не видел её лица, но в голосе вновь звучал вызов.       Он тихо посмеялся, проводя кончиком носа до основания её шеи.       — Нет, конечно, нет... Просто если я увижу лицо Данте, когда он спросит что-то подобное, то он меня испепелит взглядом до смерти, — конец фразы тонул в смехе. Боже, как же ему было приятно слышать легкие шутки на серьезный вопрос. Данте никогда бы не стал спрашивать его о чем-то подобном. Он бездумно дергал его, до тех пор, пока Вергилий не начинал сходить с ума от потерянного им чувства равновесия.       — Очень в этом сомневаюсь...       — Рискнешь? Раз так думаешь, попробуем? — по спине Вергилия снова прошлась рука с перьями чтобы вернуть его непослушные пряди волос на место, —Я знаю Данте, потому что сражаюсь с ним, а не разговариваю. Он давно бы уже прикончил себя, а если я ему расскажу, что я... Что мы... Но, может быть, тебе повезет, — он чуть наклонил голову, медленно целуя ключицы девушки, проводя губами до горла, — К кому он прицепится... Не к тебе же?       — То есть ты нас даже не познакомил, но уже ревнуешь?       — Да, ревную, — похоже в ответ ее вопрос вызвал у него легкую улыбу. Отведя голову чуть назад он пристально посмотрел на нее, — С тобой интересно, раз даже я стал ревнивым, что уж говорить о Данте, если он до сих пор один, — разводя руки, Вергилий положил руки ей на таз, мягко сжимая бедра.       — Думаешь его совершенно не смутит наличие у меня детей?       — Дети? Не знаю, — отведя голову в бок Вергилий легонько закусил губ. Проводя кончиком выпавшего пера по её плечу, он продолжил, — Данте может быть слишком занят охотой на демонов, чтобы как то заметить тебя или меня, он может и не обратить внимания на ребенка...       — А как же Петти и купленная для Неро вывеска ? — ответила она, в то время как, Вергилий продолжал дразнить её пером мягкими движениями .       — И это... — Вергилий посмеялся, перемещая перо чуть вверх, — То, что Данте купил вывеску не значит, что он умеет заботится детях. Он может поступать так же, как поступал когда был маленьким: прятал голову под перину и делил её только с... —Вергилий вновь закусил губу, скрывая легкую улыбку.       — Ты ведь не думаешь так всерьез, ведь правда? —она посмотрела на него с надеждой. Тифэрет сдвинула брови в недовольстве. У его брата было нелегкое детство, и последующая жизнь была совсем нерадужной, но Данте явно не заслужил чтобы о нем отзывались так пренебрежительно.       — Нет, — отвернув голову Вергилий посмеялся, проводя пером по своей груди, —Я знаю что он может быть легкомысленным, но не таким как кажется на первый взгляд...       Усмешка исчезла на миг, и губы Вергилия стали тоньше, а взгляд холоднее. Он тоже потерял близких. Он тоже прожил тяжелую жизнь.       — Но все что у него есть сейчас, так или иначе связано с тобой.       — Это так... Он потерял мать, его жизнь покалечили, как и мою, — положив свою голову ей на грудь, он лег рядом и продолжил играть с пером, — Человеческую сторону своей жизни.... Весь путь он прошел один. Мстил... Снова мстил... Не споткнулся... Не сломился как... Многие...       — Разве это не достойно уважения? Просто... Все мы разные, разный характер, разный путь, — отведя голову Вергилий посмотрел вверх на потолок, — Я сломался, когда потерял близких, как и Данте, но пути разные, — чуть повернув голову Вергилий посмотрел на Тифэрет.       — Иди сюда... — Тифэрет подозвала его к себе и прижала его голову к своей груди, нежно обнимая, — То, что ты сломан, еще не значит, что все потеряно.       — Разве? — в его голосе не было уверенности. Вергилий повернулся к ней лицом, прикрывая глаза, в ожидании теплого прикосновения, — Разве что-то можно спасти? Разве я могу после всего что сделал хоть как-то быть... Не сломанным?       — Конечно, мир ведь устроен так, что все возможно в нем.       —Раз так... — его указательный палец лег на перо, проводя и по горлу до самой ключицы, — Раз мир сотворил тебя, значит точно все возможно.... Раз есть возможность исправить меня, почему я так сильно в тебе нуждаюсь, что от мысли, что тебя нет рядом, у меня от холода сжимается грудь?       Он закрыл глаза всего на долю секунды, но, когда их открыл, вновь был один. Все чувства разом обострились, предупреждая его о неизбежной опасности. Глаза медленно привыкли к темноте.       — Тифэрет? — осторожно позвал он, ощущая, что в дверном проеме застыла тень. Инстинкты все еще предупреждали его. Тень медленно приближалась к постели где лежал Вергилий. Она сливалась с окружающей темнотой. Белое смятое покрывало все еще хранило тепло и запах чужого тела, матрац не успел вернутся в исходное состояние. Внезапно перед лицом Сына Спарды оказалось лицо Кавальери Анджело. Ни один мускул на лице мужчины не дрогнул, он был уверен, что сможет отразить любой выпад в свою сторону. Былая злость, что жила в его глазах, потухла. Не без помощи близких.       «Ты знаешь где она», — искаженный демонический голос звучал в голове со стрекотанием и щелканьем.       Вергилий осторожно опустил взгляд на пол, хотя все чувства предупреждали его о том, что не стоит этого делать. Не смотря на, окружающую его темноту, он явственно видел в нем силуэт растерзанного женского тела, в луже крови на полу. Внезапно языки пламени стали ползти к нему, освещая черные волосы оторванной от тела головы, что выкатилась из-под красного платка. Это убедило его в том, что это была не его мать. Эта была Тифэрет.       Он хотел подняться и бежать. Но его тело словно приклеилось к покрывалу на кровати. Последующие рывки не увенчались успехом, огонь был достаточно близко чтобы ощутить его жар.       Наконец-то он смог подняться, подскочил на диване в офисе Данте. Живот скрутило тугим комком, и содержимое его желудка оказалось на полу. Со стороны стола послышался шорох. Что-то глухо упало со стола. Его брат несся к нему со всех ног. Кошмар закончился.