Господин секретарь

Глухой стук отразился от стен кабинета, отвлекая мистера Ли от уже на десять раз перечитанного, договора. Мужчина вздохнул, потирая переносицу пальцами. Хрустальный стакан с остатками терпкого коньяка замер, так и не завершив очередной разворот. Тёмная макушка показалась из-за приоткрытой двери, оценив внешний вид начальства. Губы секретаря растянулись в понимающей улыбке, а в глазах отразились огни вечернего города, что, подобно звёздам, рассыпались за панорамными окнами. В улыбке, обольстительной настолько, что сам дьявол удавился бы от зависти. — Ли, уже восемь часов, на этаже остались только вы, — голос тихий, мурчащий, посылающий мурашки по спине. Ли не отрывал взгляда от ноутбука, хмуря брови и раздумывая. Отправляться домой? Пожалуй, это было весьма разумным решением, если бы не одно «но». И это «но» сейчас раздевало его взглядом голодной шлюхи. Ли ещё ни разу не смог противиться этому взгляду. Ни. Ра. Зу. С того самого дня, когда юный Хёнджин попал в его кабинет, претендуя на какую-то заурядную должность на нижних этажах компании, тогда ещё принадлежащей Ли старшему. Ли разглядел в парне не потенциал, не трудолюбие и сообразительность, а длинные гипнотически сексуальные пальцы, пухлые сочные губы и глубокий томный взгляд. Всё началось до ироничного типично. Проще говоря, у Ли на Хёнджина стоял так каменно, что небоскрёб бизнесцентра нервно курил в сторонке. Молодой сексуальный начальник соблазнил студента и дал ему должность помощника своего секретаря, ну, чтобы всегда под рукой был. И тот прекрасно справлялся с возложенной на него ролью. Хван не сосал член, он высасывал душу и осмотрительность. О, ради этих губ он мог сделать многое. Когда всё изменилось? Когда всё пришло к тому, что было сейчас? Тогда, когда в этом дьяволе обнаружился притаившийся гений и манипулятор? Или всё случилось намного раньше? Когда в компании Ли появился Господин Секретарь? Тот, перед кем стелились хлеще, чем перед высшим начальством. Тот, кто мог получить всё сам, но предпочитал ленно указывать на желаемое пальцем. Дары Хёнджин принимал с божественной снисходительностью. В праздники его рабочее место походило на алтарь алчного божества. Но главный дар Хёнджин предпочитал забирать со стола Ли Феликса. Точнее, раскладывать на этом самом столе. — Отдел рисков прислал отчёты, зам ещё на месте, я пригласил его лично отчитаться перед вами. Мне показалось, вы хотели его сегодня видеть, — пальцы Хвана обхватывали дверь, держа её полуприкрытой. Ли прикусил губу, прикрывая глаза. — Вы как всегда проницательны, господин секретарь, — низким басом выдохнул Ли, подарив подчинённому взгляд из-под чёрных ресниц. Ли знал, как Хёнджин любил Такой его голос и пользовался этим, чтобы огонь этого дьявола был всепоглощающим. Феликс поймал взглядом язык Хёнджина, смочивший губы и исчезнувший за белоснежными зубами. Хван уже поедал его. — Господин заместитель интересовался, подошёл ли вам его подарок? Воспользовались ли вы им так, как он просил? — в глазах секретаря черти не танцевали, там извивалось что-то куда более могущественное и тёмное. Ли догадывался, что подарок его сводный брат Ли Минхо выбирал не без помощи господина секретаря. Кто ещё знал вкусы Феликса так же хорошо, как он? Ли сглотнул. Стоило этажу опустеть, а Ли остаться наедине с Хваном, весь контроль за происходящим, крепко удерживаемый руками Ли, ускользал из его пальцев. Лев превращался в мышь. И эта мышь безумно хотела попасться в лапы этого изящного хищника, быть съеденной, но не сразу. Зверю стоило наиграться вдоволь. Но, иногда, когда у Хвана было особое настроение, ему было мало. О, Хёнджин был голоден всегда. Этим он напоминал Минхо. Две кошки, но если Хван был гепардом, то Минхо тигром. Степенным, убийственно спокойным и тяжёлым. Под его взглядом кровь превращалась в металл, застывая в венах. Именно Хёнджин разглядел взгляды Минхо, которыми он одаривал брата, пока никто не видит. Сводный брат мысленно уже давно был голоден до тела Феликса, но он бы никогда… — Я чертовски заебался, Хван, так что давай без этих твоих комментариев, — на ходу стягивая с себя галстук, выплюнул Минхо, проходя в кабинет директора. Хван оценивающе зацепился взглядом за ягодицы заместителя и облизнулся. — Если ты заебался, я бы тебя доебал до обморока, — если сказать Хвану держать язык за зубами, он сделает что угодно, но не это. Минхо бросил предостерегающий взгляд через плечо, а после посмотрел на Феликса и расплылся в многообещающей улыбке. Сегодня у всех был тяжёлый день. Такие дни имели предсказуемый финал. Первый вторник месяца, традиционно отчётный. Традиционно жадный. — Господин секретарь, кажется, директор всё ещё не готов к нашему отчёту, — вскинул бровь Минхо, падая в кресло напротив Феликса, захватив с его стола ноутбук и стакан с остатками алкоголя. — И да, Хван, если хочешь, чтобы я занял твой рот, ты только попроси, у меня как раз есть кое-что, что туда прекрасно подойдёт. — Предпочту белковый завтрак, — прикусил губу секретарь, ухмыльнувшись запомнившему это Минхо. Феликс шумно выдохнул. Нарисовавшаяся перед глазами картина Хёнджина с членом Минхо между этих пышных губ жаром опалила пах. — Феликс, от ванили до острого перца, какое сегодня настроение? — заботливо поинтересовался секретарь, обогнув стул директора и застыв позади. — Хабанеро,— выдохнул Ли, зажмурившись до мошек перед глазами. Это был тяжёлый день даже среди других тяжёлых дней. Хван промычал что-то невнятное, а дальше… Феликс оказался прижатым к столу, с заломленной за спину рукой. Боль горячей волной прокатилась по телу, задержавшись в паху возбуждающим покалыванием. Хван давал ровно столько, сколько было необходимо, и всё же это было на грани. Феликс любил не боль, но без неё игра была бы сухой, а происходящее ненастоящим. Ли любил кое-что другое. Тягучее наслаждение, на которое его подсадил этот дьявол. О, Хёнджину не было равных в искусстве распознавания чужих омутов и чертей их населяющих. Длинные пальцы вцепились в волосы, заставляя Ли выгнуться и прошипеть, скривившись. Горячие влажные губы коснулись уха, опаляя горячим дыханием. — Нашей шлюшке понравилось, что его дырка весь день была такой готовой и влажной для нас? — Да, — простонал Феликс, ёрзая на столе. Минхо усмехнулся, опустошив бокал и откинул его в сторону. Хрусталь упал на ковёр, закатываясь под стол. — Пожалуйста. — Что, Феликс, чего ты хочешь? Чтобы мы исполняли твои приказы? Не забывайся, шлюха, ты просто игрушка с милым личиком. Спермоприёмник в Луи Виттон, — оскалился секретарь Хван, одной рукой крепче перехватывая предплечье Феликса, а другой расстёгивая его ремень. Ли зажмурился, издав жалкий стон. Он попытался потереться задницей о бёдра Хёнджина, что тот, конечно же, заметил, и тихо снисходительно рассмеялся, продолжая удерживать Ли на месте. Штаны оказались спущенными к лодыжкам, и между обнажённых ягодиц блеснул ограничитель пробки. Минхо долго подбирал подарок братцу, потратив на неё месячную премию офисного клерка. Хван снял блокировку с приёма сигнала и кивнул Минхо. Ли младший прищурился и спрятал руку в кармане. Феликс дрогнул всем телом, проглотив звонкий стон. Минхо не церемонился — включил сразу на мощный режим. Ноги Феликса дрожали, а между губ стекла слюна. — Видели бы тебя люди. Такой нуждающийся и грязный. Такое ничтожество. Ты отвратителен, — от каждого слова секретаря член Феликса дёргался. Пробка так невыносимо правильно давила на простату и безжалостно вибрировала, подводя к краю. Но тут всё прекратилось. — Ты же не думал, что мы дадим тебе кончить вот так? — Награду получают посредством упорной работы и полной самоотдачи, — ехидно выдал Минхо, цитируя вступления самого Феликса на церемонии вступления в должность директора. Ли младший поднялся, приближаясь к столу, на котором был так прекрасно разложен начальник. Многие были бы готовы заплатить за такую картину огромные деньги, а Минхо мог любоваться ей чуть ли не каждый месяц. Ширинка с характерным звуком была расстёгнута прямо перед лицом Феликса. — Директор, вам придётся задержаться и обсосать мою проблему, — Минхо сжал стоящий член у основания, проводя влажной головкой по плотно сомкнутым губам. Феликс отвернулся. Хван дёрнул его за волосы, возвращая голову в прежнее положение, а после, не дождавшись от игрушки послушания, резко избавил его от пробки, вынуждая громко всхлипнуть. Минхо тут же толкнулся между влажных искусанных губ, наслаждаясь ощущением жаркого рта. — Куда? — рявкнул Хёнджин, пережимая член Феликса, который чуть не рассыпался в удовольствии от такой простой игры. — Минхо, ты посмотри, какая резвая шлюха, решил кончить без разрешения. Его член такой влажный. Феликс, ты как течная сука, которая так и просится на член. Минхо сам впился пальцами в волосы Феликса, оттягивая его голову наверх. Он вышел из жадного рта, тут же размазывая смазку и слюну по лицу сводного брата. Минхо проглотил стон. Вид был невероятный. Разбитый, нуждающийся и такой безбожно грязный Феликс был влажной мечтой. Лучшие шлюхи Сеула должны брать у директора Ли уроки сексуальности. В коридоре что-то тихо упало, и Хван дёрнулся, широко раскрыв глаза. Минхо усмехнулся, оглянувшись на не до конца прикрытую дверь. Его кошачье лицо озарилось улыбкой хищника, почуявшего кровь. — Я разберусь с ним сам, Хван, даже не смей брать след этого зверька, — прищурился Минхо. — Ты охуел? — приподнял бровь Хван, быстро пробежавшись взглядом по Феликсу между ними. Минхо должен был позаботится о том, чтобы этаж был закрыт. Нет проблем заткнуть болтливые рты, вычислить их, но даже допускать подобное непростительно. Так считал Хёнджин. Иногда можно и рискнуть, когда это единственный способ поймать редкую зверушку, думал Минхо. — Я всё посчитал. Он не заговорит, — отмахнулся Минхо. — Да и кто поверит, что сам Ли Феликс прямо на рабочем месте так жадно принимал члены своего брата и секретаря? Разве мог столь уважаемый директор так низко пасть? Феликс был не здесь, его размазало тонким слоем по столу, но даже сквозь марево опьянения он понимал, что произошло. И это понимание выкручивало все ощущения на такой максимум, что он крупно задрожал, его растянутая дырка сжалась вокруг пустоты, ища дополнительной стимуляции, а гортанный стон вибрацией прошёлся по члену Минхо. Хван, непредусмотрительно отпустивший член Феликса, выругался, когда тело под ним схватило судорогой оргазма. — Эту блядь заводит одна мысль, что все будут знать о её шлюшьей природе? Ты же не думаешь, что мы сейчас остановимся, Феликс? — цокнул Хван, звонко и болезненно шлёпнув чувствительную ягодицу. Его длинные пальцы развели половинки, и горячий твёрдый член закружил возле сокращающегося колечка мышц. — Тут я решаю, когда всё закончится. И Хван толкнулся, наполнив Ли одним движением. Минхо, всё это время водивший головкой по губам Феликса, дёрнул его за волосы, призывая открыть рот, и толкнулся до самого горла. Всё тело Феликса напряглось, ногти заскребли по дубовой поверхности стола, а на спине выступили капельки пота, заставляя рубашку прилипнуть к спине. Ли задыхался, пока Хван трахал его в своём неотвратимом темпе, наполняя до самого конца и практически покидая жаркое нутро. Феликс ещё не отошёл от оргазма, он был таким чувствительным, что каждое движение для него было подобно прикосновению плети к разгорячённой спине. О, пару раз господин секретарь устраивал и такие игры. — Блядь, обожаю эту растраханую дырку, — прорычал Хван, крепче впиваясь пальцами в бёдра директора. Каждое слово рассыпало Феликса на кусочки. Хван говорил отвратительные, но возбуждающие вещи. Он говорил так, что не было сомнений в его искренности. В моменте Феликс верил, что в глазах своего секретаря он был вещью, грязной и не достойной человеческого обращения, мастурбатором. И от этих ощущений срывало крышу. Феликс рассыпался на много маленьких кусочков. Минхо был другим. Молчаливым, но его взгляд, неотрывно следящий за Феликсом, по эффекту был схож с грязным языком господина секретаря. Чёрным бездонным глазам не требовались слова. Они унижали своим пристальным снисходительным вниманием. Минхо смотрел на раскрасневшееся заплаканное лицо сводного брата, упиваясь картиной. Разбитый, униженный, низведённый до дешёвой шлюхи, его великолепный братец брал в горло. Профессионально. Самозабвенно. Ли младший усмехнулся, поймав расплывшийся взгляд Феликса. — Хочу, чтобы ты захлебнулся спермой, — тихо выдохнул Минхо, толкаясь так, что нос Феликса упёрся в лобок, и замер, наслаждаясь судорожными сжатиями горла на своём члене. Он позволил себе откинуть голову назад и прикрыть глаза. Немного. И всё же Минхо отстранился, даже покинул рот, позволяя Феликсу отдышаться. Но недолго. — Открыл, — шлёпнув раскрытой ладонью по щеке брата, Минхо снова скользнув между влажных губ. — Сожмись, блядина. От твоей растраханной в два члена дырки никакого кайфа, — Хван ускорился, втрахивая Феликса в стол. Секретарь сжал зубы, впиваясь ногтями в бледную кожу своей жертвы, не позволяя телу скользнуть прочь по столу от грубых фрикций. Феликс пропал. Унижение захлестнуло его с головой, утягивая на дно. Он уже ничего не слышал и не осознавал. Только два терзающих его члена, только недостаток кислорода и горящая от ощущений задница. Оргазм был такой силы, что Феликс забыл, как дышать, видеть и слышать. Его выкрутило, разорвало, уничтожило. Хван догнал своё удовольствие, грубо входя в сжимающуюся дырку, а Минхо кончил на лицо Феликса, доведя себя рукой. В кабинете царил полумрак, в котором слышалось три тяжёлых дыхания. Хван сидел в кресле директора, любуясь видом вытекающей из Феликса спермы, Минхо, прикрыв глаза, сидел в кресле напротив, а между ними на столе лежал Феликс, разбитый и уничтоженный. Его взгляд был направлен в никуда. Потерянный в извращённом удовольствии, он не думал. Ни. О. Чем. Хван поднялся, привёл себя в порядок и направился к себе. Вернулся через пару минут с влажным тёплым полотенцем и бутылкой воды, которую кинул Минхо. Секретарь со священной аккуратностью обтёр лицо директора, оставив на кончике веснушчатого носа невесомый поцелуй, протёр его ягодицы и подтянул штаны на место. Минхо выпил половину бутылки, оставив её на кресле, нежно провёл кончиками пальцев по горячей щеке зажмурившегося Феликса, и улыбнулся. — Спасибо, котёнок, ты был прекрасен, — в голосе Минхо была нежность и даже след любви. — До завтра, господин секретарь. Заглянете утром ко мне? — Пяти минут вам хватит, господин Ли? — усмехнулся секретарь, прикусывая губу. — Десять, Хван, десять, — поправил Минхо, задержав взгляд на пухлых губах. Их хотелось сожрать и отыметь. Порочный. Слишком порочный. Разительно отличающийся от того, кто в последнее время занимал мысли заместителя. Хан Джисон был не таким приторным, Минхо бы даже назвал парня невинным, но Хван на днях с ухмылкой поведал, что стажер чуть ли слюной не захлёбывается, разглядывая бедра своего начальства. Что же, парня следовало «порадовать», ведь сегодня он был таким непослушным маленьким хомячком. Что же, любопытство сгубило уже многих. Минхо облизнулся своим мыслям. Трахать брата было сладко, но для Феликса Минхо был не более чем дополнением к Хвану. Живой секс-игрушкой. Обезличивали здесь не только Феликса. Не столько его. По-настоящему использованным каждый раз себя ощущал именно Минхо. И это горькое послевкусие портило всё. — Я больше не могу, Хван, — признал Минхо, замерев у двери. Он не обернулся, просто застыл, сжимая пальцами дверную ручку. — Я понял, — отозвался секретарь, помогая Феликсу сесть на край стола. Его тёмные глаза с неподдельным беспокойством разглядывали начальника, улавливая малейшие признаки его состояния. Если бы у Хвана спросили, что он чувствует к Феликсу, он бы с усмешкой ответил «ничего», но он и сам не понимал тех трепетных и нежных чувств, живущих в нём. Хван привык использовать людей, брать то, что ему хотелось и не заботиться о чужих чувствах. Феликс был его лучшим достижением. Любимым. Пожалуй, господин Ли был единственным, о ком Хёнджин беспокоился в этой жизни. Искренне. Минхо был красивой игрушкой, удобной, но не более. Да, ради Феликса Хван бы не поменялся, но… Он уже долгие годы не желал покидать его. Феликс не приедался. Минхо хотел уйти, и Хвану было лишь чуть жаль. Это было неудобным. Это просто не входило в планы, не более. — Удачи, Минхо. — И вам, господин секретарь. Директор Ли и господин секретарь покидали здание бизнес-центра поздним вечером. Феликс смотрел под ноги, спрятав руки в карманах. Он не замечал ничего вокруг, двигаясь по намеченной секретарём траектории. — Господин секретарь Хван, вы как божество, сошедшее к нам с небес, — улыбнулся начальник охраны Кристофер Бан Чан, как раз закончивший свою смену. На его лице появлялись ямочки, когда он улыбался. Милый. Любой бы назвал Кристофера милым и плюшевым. Любой, кроме Хвана. Он видел чужие пороки. Хван не был богом. Сам бы себя он назвал дьяволом. Пухлые губы растянулись в хищной улыбке, и Кристофер сглотнул, впервые видя такую маску на лице того, кто приходил ему в видениях ночами. Нежное избалованное красотой божество обратилось в падшего ангела в считанные секунды. Минхо больше не мог, и Хвану нужна была достойная замена. И, кажется, Хван не будет растягивать поиски. Длинные пальцы подцепили бейджик Кристофера, а томный взгляд утопил в похоти очередную невинную жертву ненасытной хтонической твари. — На что ты готов, ради того, чтобы я снизошёл до тебя, Кристофер Бан Чан? — промурчал дьявол, с упоением забирая в плен своего обаяния очередную душу. Кристофер тяжело сглотнул. Ответ тут мог быть только один. Ответ всегда был один. — На всё.