Семеро одну ждут.

Этот вечер начинался как самый обычный, точная копия сотни предыдущих, но что-то было не так. Воздух, обычно прозрачный и спокойный, сегодня казался плотным, наэлектризованным, и в нем витал едва уловимый, но настойчивый запах перемен – смесь озона перед грозой и чего-то неузнаваемо-тревожного. Олисия бежала по асфальтовой дорожке своего любимого стадиона, ритмично отбивая шаги в такт музыке, грохочущей в наушниках. Сердце стучало упруго, ровно, мышцы ног горели знакомым, почти приятным жаром. Но сквозь бит трека пробивался назойливый рой мыслей. «Хватит уже! Перестань!» – мысленно кричала она себе, пытаясь сосредоточиться на беге, на дыхании, на ветре, обдувающем разгоряченные щеки. Мысли, как назойливые осы, кружили в голове, и именно она не могла, не выпускала их из своего сознания, безнадежно пытаясь поймать и раздавить каждую. Они жужжали о завтрашнем дне, о новых лицах, о невысказанных ожиданиях. Ладонь непроизвольно сжалась в кулак, ногти впились в кожу. Закончив свою обычную пробежку, она, взмокшая и с тяжелым, прерывистым дыханием, медленно побрела домой. Переступив порог, ключи с глухим лязгом упали на тумбу у двери. Олисия выдохнула так, словно выпускала из себя весь воздух мира, и без сил сползла по стене, опускаясь на прохладный паркет пола прихожей. Спина прилипла к стене, голова тяжело откинулась назад, веки дрожали от усталости. «Просто полежать… Минуту…» – прошептало что-то внутри, пока тело гудело натянутой струной. Лежа на полу, ощущая прохладу дерева сквозь тонкую ткань спортивного топа, Олисия уставилась в потолок, где плясали тени от уличного фонаря. Размышляя около получаса о новой работе – «Справлюсь ли? А если опозорюсь? А что, если коллеги окажутся невыносимыми?» – ее живот сжимался в тугой узел от тревоги, она почти достигла состояния полусна, когда резкий, пронзительный визг будильника ворвался в тишину, заставив ее вздрогнуть всем телом. Он безжалостно напоминал, что пора ложиться спать. Сердце бешено колотилось в груди от внезапного испуга. «Уже?..» – мелькнуло с сожалением. Пришлось подняться, ощущая каждую мышцу, протестующую против движения, и пойти в душ. Струи почти обжигающе горячей воды смывали пот, но не могли смыть навязчивые мысли. Кожа под водой покрылась мурашками. Затем – механическая проверка одежды, аккуратно разложенной на стуле для завтрашнего дня. Пальцы скользнули по ткани костюма, холодной и чужой. И наконец – кровать. Олисия легла, уткнувшись лицом в прохладную подушку. Но сон не приходил. Она ворочалась с боку на бок, то подтягивая одеяло к подбородку, то сбрасывая его, чувствуя то жар, то озноб. Часы на тумбочке тикали с невыносимой громкостью, отсчитывая минуты бессонницы. Переживала по непонятной, неоформленной причине. Комок тревоги застрял где-то в районе солнечного сплетения. «Что со мной? Почему так беспокойно?» – бесконечно кружилось в голове, заставляя шею деревенеть от напряжения. Казалось, сама тьма за окном дышала, наполняя комнату невидимым грузом перемен, а она лежала, прислушиваясь к стуку собственного сердца и к тишине ночи, которая вдруг стала громкой и незнакомой. *** **Утро.** Лучи солнца, резкие и назойливые, пробивались сквозь щели жалюзи, выхватывая пылинки в воздухе. Зарядка – короткая, интенсивная, больше ритуал для пробуждения тела, чем настоящая тренировка. Мышцы тянулись и наполнялись кровью, дыхание становилось глубже, четче. Затем – привычная пробежка по тем же улицам, но сегодня асфальт под кроссовками казался чужим, а ритм шагов сбивался от внутреннего напряжения. Возвратившись, завтрак прошел механически: вкус овсянки был словно картон, глоток апельсинового сока обжигал горло кислотной ноткой тревоги. И вот – последние приготовления. Тщательно подобранный костюм сидел безупречно, ткань шелестела при каждом движении, напоминая о доспехах. Олисия взглянула в зеркало: отражение показывало собранность, но в глубине зрачков пряталась тень сомнения. «Поехали», – пронеслось в голове, коротко и твердо. Девушка пришла в огромное здание – стеклянный и бетонный колосс, подавляющий своими масштабами. Холл встретил ее гулким эхом шагов и… совсем небольшой очередью из четырех огромных парней. Они стояли у стойки ресепшн, массивные плечи перекрывали свет, силуэты казались высеченными из камня. Их присутствие висело в воздухе плотной, почти осязаемой грозовой тучей. Олисия сделала шаг вперед, пятки отчетливо цокнули по мрамору, нарушив тишину. — Всем привет! – сообщила громко, четко, ее голос звенел, как клинок, по лезвию тишины. В ответ она словила очень неоднозначные взгляды. Четверо парней разом повернули головы. Камерой крупного плана: один оценивающе скользнул взглядом по фигуре – взгляд тяжелый, похотливый, как прикосновение грязной лапы. Другой усмехнулся уголком рта – в глазах читалась откровенная насмешка, недоверие, смешанное с презрением. «Щенки», – холодно констатировал внутренний голос Олисии, но пальцы непроизвольно сжались у шва костюма. Девушка, сохраняя ледяное спокойствие на лице, села на стул у входа. Спина прямая, подбородок чуть приподнят. Она чувствовала на себе эти взгляды, словно физическое давление на кожу, но не дрогнула ни мышцей. «Ждите. Увидим, кто здесь главный». Через несколько минут дверь за стойкой ресепшн открылась, и вышел серьезный мужчина в идеально сидящем костюме. Его лицо было непроницаемой маской. Он окинул присутствующих быстрым, сканирующим взглядом, как радар. Найдя Олисию, он посмотрел на неё, высоко подняв брови в явном удивлении, граничащем с вопросом. — Мы тебя ждем, Олисия, – произнес он, голос сухой, без эмоций. – Пойдем скорее. Девушка довольно, почти кошачьей грацией, встала со стула. И пошла. Ее походка была размеренной, неспешной, но в каждом движении читалась невероятная самоуверенность, граничащая с высокомерием. Она шла мимо четверых парней, сознательно замедляя шаг. Был бы у девушки хвост, он бы гордо взметнулся кверху и легким, презрительным движением коснулся каждого лица. Олисия чувствовала, как их недоумение и насмешка сменились настороженностью. Она прошла, оставив за собой шлейф легких духов и тяжелого молчания. Зайдя в кабинет – просторный, с большим столом и затемненными окнами, где сидело не меньше десяти человек – ей молча указали на стул, стоящий одиноко в центре, прямо перед собравшимися. Олисия легкой, почти невесомой походкой прошла к указанному месту и села, скрестив ноги. Ее поза была открытой и в то же время невероятно собранной. Мужчина, сидевший посреди всех – директор, судя по взгляду и манере держаться – осмотрел девушку пристально, изучающе, как редкий экспонат. Его глаза, холодные и проницательные, казалось, видели насквозь. — Мы знаем о твоих… заслугах, – начал он, голос низкий, намеренно медленный, – и пригласили тебя на замену главного… – Он сделал паузу, поигрывая ручкой. – Ну, как бы это… мягче сказать? – Он повернулся к другим людям за столом, словно ища поддержки. — Главная нянька, – высказался один из присутствующих, бородатый мужчина, с явной усмешкой в голосе. В комнате повисло неловкое молчание. — Вообщем-то… да, – продолжил директор, игнорируя тон. – Тебе нужно будет следить за расписанием и за… стаффами, – он кивнул в сторону двери, – которые были за дверью. Чтобы все было прилично. Чтобы *им* никто не смог навредить. Ну, и они себе тоже… не смогли навредить. – В его голосе звучала усталая практичность. Девушка коротко кивнула, не опуская глаз. «Нянька? Посмотрим». — Мы знаем все необходимое о тебе, – добавил директор. – Поэтому ты идеально подходишь на эту должность. У тебя будет ровно одна неделя, чтобы перенять все от предыдущего… человека на этой должности. Он тебе все расскажет и передаст расписание на год вперед. Дальше… я передам тебе все сам. Олисия вновь кивнула, ее лицо оставалось невозмутимым. — А не будет ли… – один из поесущствубщих сделала едва заметную паузу, взгляд скользнул по лицам собравшихся, – такая красивая девушка… помехой? – Вопрос прозвучал мягко, но с отточенной сталью подтекста. — Парни очень галантны, – почти сразу ответил директор, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку. – И не будут мешать… сами себе. – Последние слова он произнес с особым ударением. Около часа ей монотонно, пункт за пунктом, доносили всю информацию: графики, правила, процедуры безопасности, особенности «подопечных». Олисия сидела неподвижно, лишь изредка делая короткие пометки, ее мозг работал на высоких оборотах, впитывая детали. «Галантны? Интересно». После прохождения собеседования были приглашены те самые четыре парня, которые ждали за дверью. В кабинете теперь остались лишь Олисия, директор и Мистер Ким – тот самый, кто занимался подбором персонала, небольшой, щеголеватый мужчина с проницательными глазами. Когда все четверо, заполнив пространство своими массивными фигурами, зашли в кабинет и встали напротив, Мистер Ким встал, его голос зазвучал громко и официально: — Итак, парни! Я представляю вам вашего непосредственного босса – Олисию. – Он сделал широкий жест в ее сторону. – Её приказы не обсуждаются. Она будет руководить вами, – Ким сделал театральную паузу, – и ещё двадцатью четырьмя парнями, которые уже работают на нас. Реакция была мгновенной. Самый крупный из четверых, стоявший справа, с бычьей шеей и наколками на сжатых кулаках, резко шагнул вперед. — Что?! – его бас грохнул, как удар грома. – Девчонка?! Никогда не бу–... Он не успел договорить. Механика была невидима. Слишком быстрый взмах. Глухой, влажный звук удара. И парень, словно подкошенный, рухнул на пол, оглушенный, с кровью, выступившей на скуле. Олисия уже стояла рядом, не сдвинувшись с места по существу, лишь слегка развернув корпус. Она спокойно протянула ему руку, взгляд ее был абсолютно пустым, как у хищника после удара. Директор даже не пошевелился, только его глаза сузились. Он удивленно-одобрительно посмотрел на Мистера Кима. Тот лишь прикрыл рот рукой, скрывая довольную улыбку, но смешок все же прорвался сквозь пальцы. — Именно поэтому я её выбрал, – проговорил Мистер Ким, голос дрожал от сдерживаемого смеха и явного удовольствия. Парень на полу застонал, потер скулу, поднимаясь. Его взгляд, полный шока, боли и внезапного, животного уважения, устремился на Олисию. Он медленно встал, разминая челюсть. Осмотрел её теперь уже совсем другими глазами – оценивая не фигуру, а скорость, силу, уверенность. Кровь сочилась по щеке, но он, казалось, ее не замечал. — Про-Простите, – выдавил он хрипло, голос потерял всю прежнюю наглость. – У меня… больше нет вопросов. – Он коротко, но глубоко поклонился в сторону Олисии и отошел к своим, стараясь не смотреть ей в глаза. Тишина в кабинете стала гулкой, наполненной только тяжелым дыханием оглушенного парня и пониманием остальных трех. Игра началась. *** Всю будущую неделю Олисия погрузилась в новый мир. Дни превратились в череду интенсивных сессий: она скрупулезно изучала плотное расписание семи парней, впитывая, как губка, все необходимые требования к ним, особенности их характеров, сильные и слабые стороны. Она знакомилась с людьми в своем подчинении – помощниками, тренерами, медперсоналом; ее взгляд был острым, запоминающим малейшую деталь, интонацию, жест. Каждая встреча, каждый документ – все проходило через фильтр ее внимания. А так же ей дотошно рассказывали, за чем нужно следить в особенности пристально. Фразы, как холодные капли: «Пропустишь этот сигнал – последствия могут быть необратимыми», «Ошибка здесь – и ты поставишь под угрозу не только проект, но и их жизни». Каждый раз ей сообщали, к чему может привести её ошибка. Эти предупреждения ложились тяжелым грузом на плечи, сжимали желудок в тугой узел, но вместо страха они разжигали в ней стальную решимость. «Не допущу. Ни за что». Неделя была очень продуктивной. Информация, сначала казавшаяся лавиной, начала выстраиваться в четкую, понятную структуру. К шестому дню Олисия знала расписания, протоколы и особенности каждого «подопечного» наизусть, могла воспроизвести их даже сквозь сон. Ее ум работал с пугающей эффективностью, а тело, несмотря на усталость, было напряжено, как тетива. Именно поэтому её отпустили на один день отдыха. День перед бурей. Олисия встретила его с почти животным облегчением. Она провела его в ванной, наполненной ароматными, обволакивающими парами. Горячая вода смывала не только пот недели, но и тонкую пленку постоянного напряжения, размягчая затвердевшие мышцы спины и плеч. Она лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как тепло проникает глубоко внутрь, растворяя узел тревоги. «Все под контролем. Все знаю». А затем – сборы. Ведь она должна была жить в доме, где живут парни. Это осознание вернуло легкую дрожь в пальцы, когда она перебирала вещи в шкафу. Каждый предмет одежды оценивался с точки зрения практичности, авторитета, неуязвимости. Костюмы, строгие блузы, безупречное белье – все складывалось в чемодан с военной точностью. Пальцы скользили по ткани, вспоминая ощущение брони. Она упаковывала не просто одежду – она упаковывала свою новую личину, свою власть, свою защиту. Последним лег наверх тонкий свитер – единственная уступка возможному комфорту в незнакомом логове. Перед закрытием чемодана она еще раз пробежалась глазами по спискам в блокноте, губы беззвучно шевелились, повторяя ключевые пункты. Комната, обычно наполненная ее присутствием, казалась внезапно пустой, как будто уже прощалась с ней. Олисия щелкнула замками. Звук прогремел в тишине квартиры как приговор. Завтра – новый мир. Дом семи. И она – их главная нянька. Ощущение было странным: ледяная уверенность смешивалась с едва уловимым холодком страха где-то глубоко под ребрами. Но главенствовала одна мысль, четкая и ясная: «Я готова». *** Наступило утро. Рассвет ещё не засверкал на горизонте, лишь слабая, холодная полоса света пробивалась сквозь тучи, окрашивая небо в грязно-серые тона. Но она уже была на ногах. Тишину кухни нарушал только мерный стук ножа по разделочной доске и шипение яиц на сковороде.  Завтрак. Тренировка. Пробежка.Рутинный ритуал, якорь в предстоящем хаосе. Каждое движение было отточенным, автоматическим – годы дисциплины превратили утренние сборы в танец с известными па. Тело, еще не до конца проснувшееся, уже подчинялось внутреннему метроному, отсчитывающему минуты до отъезда. Она была готова. Два огромных чемодана, как доспехи перед битвой, стояли у двери – один с безупречно сложенной формой и аптечкой, другой – с арсеналом гаджетов, планов и… личными щитами. В них – ее мир, ее правила, ее контроль. Машина приехала ровно в назначенное время, черный, блестящий внедорожник, выглядевший чужеродно на фоне спящего квартала. Дверь открылась бесшумно. Легкий мандраж, холодная змейка, скользнула по позвоночнику, как только она ступила на коврик салона. Аромат новой кожи и дорогого парфюма ударил в нос. Она втянула воздух, ощущая, как напрягаются мышцы пресса. "Поехали", – произнесла она себе мысленно, садясь на прохладное сиденье и пристегивая ремень. Взгляд уперся в тонированное стекло, за которым мелькали смазанные силуэты города.  Дорога заняла немало времени. Бесконечные магистрали сменились узкими улочками престижного района, охраняемыми ворота растворились. Машина плавно катила по идеальному асфальту к особняку, больше похожему на современную крепость из стекла и бетона. У парадных дверей, под холодным светом уличных фонарей, уже ждал Мистер Ким. Его фигура, прямая и подтянутая, казалась вырезанной из гранита на фоне массивной двери. — Олисия, ты готова? – Голос был ровным, но в глубине карих глаз читалась усталость и… предостережение. – Работать нужно будет много. Очень. Она выпрямилась, подбородок чуть приподнят. Аромат свежескошенной травы смешивался с легким запахом дизеля от машины. "Готова? Я всегда готова", – пронеслось в голове. — Я уже тут, – голос звучал четко, чуть громче, чем нужно, заглушая последние остатки сомнений. – И назад пути нет. – Плавным, властным жестом она указала одному из молчаливых охранников у входа: – Заберите багаж. Осторожно, там хрупкое. Зайдя в дом, ее обдало волной кондиционированного воздуха с примесью пыли, чистящих средств и чего-то неуловимо мужского, пота и лосьона после бритья. Идиллию нарушило зрелище: просторный холл напоминал поле после битвы. Коробки, спортивный инвентарь, разбросанная одежда. Ее взгляд, как лазер, мгновенно выхватил двух перепуганных уборщиц, судорожно пытавшихся навести порядок под прицелом этого беспорядка. "Хаос. Полный и абсолютный."Внутри все сжалось от раздражения, но лицо осталось непроницаемой маской. Мистер Ким, словно прочитав ее мысли, оказался рядом. Его рука легла ей на плечо – тяжело, как печать. — Да-да, именно об этом я и говорил, – вздохнул он, и в его голосе прозвучала горечь многолетней борьбы с этим цунами неорганизованности. Она не отстранилась, лишь слегка напрягла мышцы под его ладонью. Внутренний голос рявкнул: *"Немедленно принять меры!"* Внешний же был спокоен и деловит: — Я все понимаю. Не беспокойтесь. Исправим. Все. – Глаза метнулись к уборщицам, посылая безмолвный, но недвусмысленный приказ: "Продолжайте. Быстрее". Мистер Ким кивнул, снимая руку, и повел ее дальше, вглубь особняка. Они миновали несколько дверей, пока не оказались перед высоким арочным проемом. Олисия зашла за спину Кима в огромную гостиную. Картина, открывшаяся взору, была одновременно ожидаемой и шокирующей. На диванах, креслах, даже на полу сидели (или лежали) семь парней. Каждый был погружен в свой мир: один бил пальцами по коленке, отбивая ритм, другой уставился в телефон, третий что-то бормотал в наушник, четвертый… просто спал, закинув голову на спинку дивана. Музыка, негромкая, но навязчивая, лилась откуда-то сверху. *Их царство. Их хаос.* Мистер Ким громко, натужно покашлял. Звук, как нож, разрезал ленивую атмосферу. Головы поднялись, глаза фокусировались. Парни, как по команде, встали – кто резко, кто неохотно, и поклонились. Но их взгляды, любопытные, оценивающие, тут же перелетели через плечо Кима, упираясь в нее. Олисия ощутила этот град взглядов на своей коже – теплый, колючий, изучающий каждый сантиметр.  — Парни, – голос Мистера Кима обрел твердость. – Хочу вам представить. Это Олисия. Ваша новая… смотрительница. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – Она будет следить за каждым аспектом вашей жизни здесь. От расписания до диеты, от тренировок до… – он обвел взглядом беспорядок в холле, – поддержания порядка. Любое ваше «хочу» теперь согласовывается и решается через нее. Она – ваш новый центр управления. Широкие  улыбки расцвели на лицах парней. Приветственные возгласы, кивки. Намджун, неформальный лидер, сделал шаг вперед. Его рост и уверенность сразу выделяли его. Взгляд скользнул по ней сверху вниз, игривый и оценивающий одновременно. — Вот это маленькое ангельское создание будет за нами следить? – Намджун усмехнулся, и двумя пальцами, с непринужденной фамильярностью, чуть приподнял кепку на ее голове, заглядывая под козырек. Сердце Олисии екнуло от неожиданного вторжения в личное пространство, но она лишь слегка отвела голову. – Ну, и как же зовут нашу новую… начальницу красоту? – Его улыбка стала шире. Она сняла кепку сама, резким движением высвобождая тугой рыжий хвост. Мягкая улыбка тронула ее губы, адресованная всем сразу. — Намджун, я Олисия. Рада знакомству. – Голос звучал ровно, профессионально. *Спокойствие. Только спокойствие.* — Ох! – воскликнул кто-то. – Так наши имена тебе знакомы? Это же прекрасно! – прозвучало с явным облегчением. Каждый из парней почувствовал необходимость подойти и «отметиться». Кто-то обнял ее небрежно, кто-то с преувеличенной галантностью поцеловал руку – губы, прикоснувшиеся к ее костяшкам, вызвали мурашки по коже, которые она тут же подавила. "Протокол. Только протокол." Джин подошел одним из первых. Его объятие было сильным, почти медвежьим, и громкий смех прокатился по комнате, когда он отстранился. — Чимин-а! – Джин крикнул через плечо, сияя. – Смотри! Ты больше не самый маленький в этом доме! Ура! После этих слов Чимин действительно подошел. Он стоял так близко, что Олисия почувствовала исходящее от него тепло. Его взгляд, сначала шутливый, стал серьезнее, когда он реально оценил разницу в росте. Глаза Чимина, большие и выразительные, загорелись азартом. — Боже, – прошептал он с искренним восторгом, – я *мечтал* о таком подарке! – И прежде чем она успела среагировать, сильные руки обхватили ее за талию, и она взмыла в воздух. Ее собственный вскрик потонул в грохоте смеха, который разнесся по гостиной, отразился от стеклянных стен и пополз наверх, заполняя этажи. *О Боже! Немедленно опустить!* – пронеслось в панике, но внешне она лишь замерла, стараясь не выказывать ни страха, ни гнева. Ее руки инстинктивно легли на его плечи для баланса. Мистер Ким одним резким хлопком в ладоши осек веселье. Смех стих, как перерезанный. — Девушку не обижать! – его голос стал ледяным. – Помочь освоиться. И главное… – он обвел их всех тяжелым взглядом, – главное – не влюбляйтесь. Это рабочий момент. Понятно? Он кивнул Олисии, в его взгляде читалось что-то вроде «Удачи, тебе она понадобится», и развернулся, уходя. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, оставив ее одну посреди комнаты с семью внезапно ожившими, хищно заинтересованными парнями. Воздух сгустился от их внимания. *Растерзание? Посмотрим, кто кого.* Парни сразу же сомкнули круг, начали галдеть, забрасывая вопросами на смеси корейского и английского. Звуки сливались в неразборчивый гул. Олисия закрыла глаза на долю секунды, собирая волю. *Контроль. Восстановить контроль.* — Стоп! – Голос сорвался громче и строже, чем она планировала, резанув, как хлыст. Тишина наступила мгновенная. Она медленно открыла глаза, окидывая их холодным, оценивающим взглядом. – Давайте по-порядку. И желательно… – она сделала паузу для веса, – на английском или на русском. Так будет эффективнее для всех. — Ты знаешь русский?! – С одинаковым удивлением воскликнули Чимин и Техён, обмениваясь быстрыми взглядами. Она позволила себе легкую, едва заметную улыбку. — Русская. Но знаю английский, разговорный корейский, китайский, испанский… и кое-что по мелочи. – Она пожала плечами, делая вид, что это пустяк. Глаза Джуна буквально *вспыхнули* от произнесенных слов. Интерес в них стал острым, почти физическим. Парни вновь зашумели, вопросы посыпались градом: «Как выучила?», «Где живешь?», «Почему русская здесь?». Олисия подняла руку, останавливая поток. — Парни, пару минут тишины. – Она повернулась к своей огромной сумке, стоявшей у дивана. – Мне нужно проверить расписание и отписаться стафам. Сейчас. Она повернулась к ним спиной и наклонилась к сумке, пытаясь найти планшет. Черные лосины идеально облегали ее ноги и округлые ягодицы. Топ с длинными рукавами приподнялся, обнажив узкую полоску кожи на пояснице. Она чувствовала их взгляды на своей спине, как прикосновения. Гул за ее спиной стих, сменившись напряженной тишиной. *Они смотрят. Все семеро. Оценивают.* Она знала это безошибочно – по мурашкам на коже, по внезапной тишине, по тому, как воздух за спиной стал густым и горячим. Каждый их взгляд был как луч лазера, скользящий по изгибам ее тела, изучающий каждую линию подчеркнутой тканью фигуры: длинные ноги, узкую талию, округлые бедра. *Подтянутое тело – результат лет работы. Пусть смотрят. Пусть видят профессионала.* Она нащупала планшет, вытащила его и, прежде чем развернуться, сделала глубокий вдох, собирая все свое самообладание. Когда она обернулась, ее лицо было абсолютно спокойным, лишь легкий румянец на щеках мог выдать что-то. Она поймала их взгляды – некоторые поспешно отвели глаза, другие смотрели прямо, с вызовом и нескрываемым интересом. Уголок ее губ дрогнул в подобии улыбки.  — Итак, – она щелкнула кнопкой планшета, глядя на экран, – у нас сегодня один день на адаптацию. Чтобы нам было легче коммуницировать. Плюс к этому – обязательная тренировка с трех часов дня и до девяти вечера. – Она подняла взгляд, сканируя их лица. – Завтра есть окно на отдых. И я могу выслушать ваши предложения по досугу. После чего согласую их с продюсером.  Парни переглянулись. Джей-Хоуп ,всегда чуткий к атмосфере, молча принес стул и поставил его напротив большого дивана, создав ей импровизированный «кабинет». Его движение было плавным, почти незаметным. — Хоуп, спасибо! – Ее благодарность прозвучала искренне. Он ответил теплой, чуть застенчивой улыбкой, которая на мгновение осветила его лицо. Она села, отложив планшет на колени. Поза была открытой, но собранной. — Итак, теперь можете задавать ваши вопросы. По делу. Парни переглянулись снова, на этот раз с явным азартом. Подали почти хором, как репетировали: — А парень у тебя есть? Олисия медленно подняла бровь. Внутри закипело:  Но внешне лишь легкая тень удивления скользнула по лицу. — Не думаю, что этот вопрос имеет отношение к моим обязанностям здесь, – сказала она ровно, глядя им в глаза по очереди. – Но если ваше любопытство столь велико… – она сделала драматическую паузу, видя, как Техён уже открыл рот для следующего вопроса, – то нет. Парня нет. – Она увидела, как загорелись глаза Чимина, и добавила, предвосхищая: – И мужа, Техён-сси, тоже нет. Волна довольных улыбок прокатилась по рядам парней. Олисия почувствовала легкое головокружение от этой коллективной мужской энергии, направленной на нее. *Фокус. Вернуть фокус.* — А теперь, – она встала, – давайте более *интересующие* вопросы. И пока я слушаю… – она направилась к арке, ведущей на кухню, – я могу приготовить вам завтрак. — Ты знаешь нас? – спросил Шуга , его низкий, чуть хрипловатый голос выделялся из общего гула. Он наблюдал за ней внимательно, почти прищурившись. – Слышала нашу музыку? Не только хиты? Остановившись в дверном проеме, Олисия обернулась. На ее лице появилась настоящая, теплая улыбка. Она закатала длинный рукав черного топа, обнажая предплечье. На нежной коже красовалась изящная татуировка: строчка из текста одной из их песен, обвитая стилизованными цветами. — О да, – сказала она мягко. – Я просто покажу. — Вау! Это же… – Чонгук ахнул, его глаза округлились. – Это же супер! Впервые тут человек, который *действительно знает, о чем мы поем! О чем пишем! По-настоящему! — А еще такой вопрос, – быстро вклинился Чимин, переступая с ноги на ногу, – а кто твой биас? Это *очень* важно! Просто жизненно необходимо знать! Олисия опустила рукав, ее лицо вновь стало профессионально-нейтральным, но в глазах мелькнула искорка азарта. — На этот вопрос я точно не отвечу. Это было бы неэтично по отношению к вам всем. — Но нам же *интересно*! – взмолился Чимин, делая самые большие, самые невинные глаза, на которые был способен. – Пожа-а-алуйста! Она покачала головой, но улыбка тронула ее губы. — Понимаю. Но тогда вы все начнете думать, что я кого-то люблю больше. А мне нужно работать со всеми одинаково эффективно. – *Истинная правда.* — А лет тебе сколько? – спросил Намджун, его взгляд был заинтересованным, но не таким напористым, как у других. — Двадцать шесть, – ответила она. – Но у меня, – она слегка подчеркнула слово, – *огромная* подготовка. Думаю, на этом личную часть можно закончить. Завтрак ждет. Она развернулась и уверенным шагом направилась на кухню, чувствуя на спине гамму их взглядов – от разочарования до задумчивого интереса и открытого восхищения . Парни остались в гостиной, в воздухе повисло легкое недоумение, смешанное с возбуждением от новой игры. — По-любому я её биас! – с детской радостью в голосе заявил Чимин, топая ногой. – Она просто стесняется! — С чего это? – почти хором, с явным скепсисом отозвались остальные. – Потому что ты самый низкий? Ха-ха! Джин и Техён, как по сговору, юркнули вслед за Олисией на кухню, стараясь сделать это незаметно. *Помощь? Или разведка?* Джин вошел первым, его высокая фигура заполнила дверной проем. — Давай мы тебе поможем? – предложил он, его голос звучал обаятельно, но в глазах читался тот же оценивающий интерес. Олисия, стоя у огромного холодильника и доставая пакеты с овощами, яйца, творог, не оборачиваясь, ответила: — Я не откажусь от помощи. – Она поставила продукты на стол. – Я изучила ваш рацион. Поэтому сегодня я приготовлю, а вы… – она наконец повернулась к ним, глядя прямо, – скажете мне о недочетах. Это нужно, чтобы в случае моей занятости кто-то из стафа мог повторить блюдо идеально. *"И чтобы вы поняли, что я знаю ваши правила".* Она ловко взяла нож и начала резать болгарский перец тонкими, ровными полосками. Движения были быстрыми, точными. Парни замерли, наблюдая за ее руками, за сосредоточенным выражением лица.  — Кажется, – сказала она, не поднимая глаз от доски, но голос ее звучал чуть иронично, – вы хотели помочь? Или предпочитаете просто задуматься? — Да, да! – поспешил Джин, хватая нож и второй перец. – Мы просто… задумались. Слушай, Олисия-я, – он понизил голос, наклонившись чуть ближе, пока Техён резал помидоры, – а может, пока нет остальных… ты нам по секрету скажешь, кто тебе все-таки больше нравится? А? Чисто между нами? – Его глаза блестели от азарта. Она посмотрела на него, ее зеленые глаза были спокойны, как лесное озеро. — Я в любом случае не отвечу на этот вопрос. Ни при свидетелях, ни без. – Ее голос не оставлял сомнений. В дверь кухни ввалились остальные парни, шумно и весело. — Давайте и мы поможем приготовить завтрак! – заявил Чонгук. – Нечестно, что только вы двое! — Да, конечно, – кивнула Олисия, указывая на свободные места за столом. – Вот вам доски, ножи… – Ее взгляд упал на Джуна, который стоял чуть в стороне, наблюдая. – Джун, а ты пойдем со мной. У меня к тебе другая просьба. Парни засмеялись, а Джун повернулся к ним и скорчил преувеличенно-победную гримасу, поднимая кулак. *"Видите? Я особенный!"* — Джуни, – сказала Олисия, отойдя с ним к мойке, – свари, пожалуйста, рис. Ты же знаешь, как это сделать идеально? Правильное соотношение воды, время? Он кивнул, его обычно сдержанное лицо смягчилось от ее доверия. — Да, конечно. – Он взял мерный стакан. – А еще… – он посмотрел на нее, его взгляд был прямым и теплым, – мне очень нравятся твои глаза. Цвет… необычный. Она слегка наклонила голову. — Спасибо, мне очень приятно, – сказала она искренне, но тут же добавила, и в ее голосе вновь появилась профессиональная нота: – Но это тоже, пожалуйста, не совсем уместно. Рис – главное. Парни помогали – кто резал, кто мешал омлет, кто накрывал на стол. Олисия направляла процесс, незаметно корректируя. Завтрак прошел шумно: парни обсуждали предстоящую тренировку, спорили о хореографии. Олисия  наблюдала, запоминая динамику их отношений, кто с кем ближе, кто лидирует в споре. После еды она отошла к группе стафов и уборщиц, собравшихся робко в сторонке. Ее голос, тихий, но стальной, и ее взгляд, холодный и требовательный, заставили их съежиться. *Беспорядок недопустим. Больше – никогда.* Через десять минут она собрала всех семерых в гостиной. Хаос был частично разобран, но энергия все еще висела в воздухе. — Итак, – она подняла планшет, – я создала общий чат. Название… ну, скажем, «Центр Управления Полетом». – *Легкая шутка, чтобы снять напряжение.* – Прошу всех быть на связи и отвечать на сообщения. – Ее взгляд упал на Джуна, который уже уткнулся в свой телефон. – Джун, тебя в первую очередь. Говорят, ты всегда с телефоном, но звук отключен? — Джуни вечно в своем мире! – засмеялся Чимин. – У него вечный беззвучный режим! Намджун недовольно посмотрел на Чимина, потом на остальных. — Ничего, – парировала Олисия. – Если что-то срочное, я позвоню. Кстати, об этом… – она достала пачку визиток, – прошу всех сохранить мой номер. Пишите. Звоните. В *любое* время суток. Если что-то случилось, если нужна помощь – я на связи. — Я буду звонить тебе по ночам, – томно сообщил Чимин, проводя пальцем по своим губам и глядя на нее томным взглядом. *Провокация.* Олисия не моргнув глазом парировала: — Без проблем, Чимин-сси. Но только… – она сделала небольшую паузу, – без тяжелых вздохов в трубку, пожалуйста. Это мешает понять суть проблемы. Взрыв смеха покатился по гостиной. Даже Шуга хмыкнул. Чимин надул губы, но в глазах сверкнуло веселье.  Олисия кратко напомнила о планах на день: адаптация (индивидуальные беседы по графику), тренировка. Затем твердым шагом направилась в кабинет, выделенный ей Мистером Кимом, чтобы решать рабочие вопросы со стафами продюсера. Воздух за ее спиной снова загустел от их взглядов.  Через полчаса ее планшет завибрировал. Звонил Чонгук. — Лис… – его голос в трубке звучал растерянно и чуть виновато. – Ты не могла бы помочь? Я… я не могу найти кое-какие вещи после уборки. Полный бардак тут! — Да, – ответила она без колебаний, уже вставая. – Через пять минут буду. Пока она поднималась по широкой лестнице на второй этаж, планшет снова дрогнул. СМС от Чимина: «О, прекрасная Олисия-ним! Помогииии мне! Пожалуйста! Срочно!» Она остановилась на лестнице, ухмыльнулась и ответила быстро: «Буду через 15. Терпи.» И тут же открыла общий чат и написала: `Всем, кому нужна моя помощь *прямо сейчас*, поставьте 👍 под этим сообщением. Приду по очереди.` *Тик-так. Тик-так.* Почти мгновенно появилось шесть 👍. Она покачала головой, но улыбка не сходила с губ. *Шестеро "срочных". Интересный день.* Она уже поднималась к комнате Чонгука. Дверь была приоткрыта. Она постучала и вошла. — Итак, что пропало? Я проверяла раскладку одежды после уборки лично. Чонгук перечислил: футболка, спортивные штаны, кепка… и любимая серая толстовка. Олисия методично проверила шкаф, комод, корзину для белья. Все нашлось быстро, кроме толстовки. Ее взгляд скользнул по комнате и остановился на верхней полке встроенного шкафа, куда явно что-то было закинуто небрежно. — Твоя толстовка, – указала она пальцем вверх. – Там, на верхней полке. Достанешь… – Она не успела договорить. Сильные руки обхватили ее за талию и легко подняли в воздух. Олисия едва сдержала вскрик. *Опять?!* Сердце бешено застучало. Он держал ее крепко, его руки подхватили ее под бедра. Она ощущала его тепло сквозь тонкую ткань лосин, его дыхание у себя в волосах. — Найди толстовку, – его голос звучал весело и чуть сдавленно от усилия. – Я тебя подержу. Обещаю не уронить. Олисия подавила панику и раздражение. Она невозмутимо протянула руку, нащупала мягкую ткань толстовки и стащила ее с полки. — Готово. Спасибо. Можно вниз. Чонгук медленно, будто нехотя, опустил ее. Но когда ее ноги коснулись пола, его рука осталась на ее талии, твердо, властно. *Слишком близко. Слишком фамильярно.* Внутри все сжалось. Ее рука, быстрая, как змеиный язык, легла на его запястье, пальцы нашли нужную точку, и ловким движением она выкрутила его руку, заставляя его инстинктивно ослабить хватку. Не причиняя боли, но четко обозначая границу. Она встала вполоборота, ее лицо было в сантиметрах от его. Она чувствовала его дыхание. Опустила губы почти к его уху. Шепот был тихим, холодным и невероятно четким: — Красавчик… Я – не игрушка. И не добыча. – Она отпустила его запястье.  И, не дожидаясь ответа, развернулась и вышла из комнаты, не оглядываясь. Сердце колотилось как бешеное, но спина была прямой. За спиной стояла гробовая тишина, затем она услышала его тихий, восхищенный смешок: — Ну-ну, красотка… Играем? Она помогла Чимину застегнуть капризные сережки «Они такие маленькие, а пальцы большие!»,успокоила Хосока насчет пропавшей наушников пообещав заехать купить новые, посоветовала Техёну с фортепианной партией. Проверив планшет, она не увидела ответа от Джуна на свое сообщение в чате. Ни 👍, ни сообщения. "Странно." Подойдя к его комнате, она приоткрыла дверь без стука – возможно, он спит? Или в наушниках? Картина, открывшаяся взгляду, заставило ее дыхание перехватить. Намджун сидел на самом краю кровати, спиной к двери. И он был… совершенно обнаженный. Стройная спина, линия позвоночника, упругие ягодицы – все было освещено мягким светом от окна. Он что-то сосредоточенно писал в телефоне, совершенно не замечая мира. *О Боже!* Девушка поторопилась закрыть дверь, щелчок прозвучал громко в тишине коридора. Сердце колотилось где-то в горле. *Неужели не услышал?* Она постучала, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Джуни? Ты в порядке? Тебе нужна помощь? Чат не проверял? Из-за двери донесся его голос, срывающийся от смущения: — Нет-нет! Все хорошо! Только не входи! Пожалуйста! Я… я сейчас! Через минуту! — Хорошо, – ответила она быстро и отошла от двери, чувствуя, как жарко стало в лице.  Спустившись вниз, она устроилась в небольшом кабинете, выделенном ей, рядом с комнатой стафов. Взяла планшет, включила наушник. Нужно было скоординировать подготовку к вечерней тренировке – транспорт, охрана, наличие воды, полотенец. Голос ее звучал четко и деловито в микрофон, хотя внутри еще колотилось от неожиданных картинок и дерзкого Чонгука. — Да, Майкл, убедитесь, что автобус подают к трем. И воды именно той марки, без газа. И… да, полотенец на два больше, на случай. Они сегодня… активные». *"Активные" – это мягко сказано.* Она устало провела рукой по лбу, глядя на монитор планшета, где горели шесть отметок «Срочно!» в чате. День только начинался. *** Спустя час после инцидента с Чонгуком и Намджуном атмосфера в особняке стала электрической. Олисия, закончив координацию с охраной и водителями, вышла из кабинета и сразу наткнулась на Техёна. Он стоял, прислонившись к стене напротив, будто ждал. В руках он держал нотную тетрадь. — Лис, – его голос был тихим, задумчивым. – Послушай, я тут… немного переработал ту партию для фортепиано. Ту, что ты посоветовала проверить. Мне кажется, стало лучше. Хочешь услышать? Сейчас? – В его глазах светился не просто вопрос о музыке, а почти мольба о личном внимании. Олисия взглянула на часы. До начала индивидуальных бесед оставалось сорок минут. — Давай, – кивнула она, следуя за ним в небольшую музыкальную комнату.– Ты прости, что тогда под слушала твою репетицию. Техён сел за рояль, его пальцы коснулись клавиш, и полилась нежная, чуть меланхоличная мелодия. Он играл, а его взгляд то и дело возвращался к ней, стоявшей у окна. Она слушала внимательно, профессионально, но когда их взгляды встречались, Техён задерживал его на мгновение дольше, чем нужно. В конце он замолк, последний аккорд повис в воздухе. — Ну? – спросил он, не отрывая глаз от ее лица. — Прекрасно, Техён-сси, – ответила она искренне. – Это действительно добавляет глубины. Спасибо, что прислушался. — Я хочу всегда прислушиваться к тебе, – прошептал он так тихо, что она могла и не расслышать, но его взгляд говорил громче слов. Когда она вышла из музыкальной комнаты, на пороге ее ждал Джин. Он держал две чашки ароматного кофе. — Ты выглядишь уставшей, – заявил он, протягивая одну чашку. – Боевой дух нужно поддерживать. Мой фирменный капучино. Без сахара, как ты любишь. – Как он узнал? Она не помнила, чтобы упоминала об этом. — Спасибо, Джин-сси, – она взяла чашку, их пальцы едва коснулись. Он не отводил взгляда, изучая ее реакцию на вкус. — Ну как? – спросил он, и в его улыбке было что-то победоносное, когда она невольно кивнула от удовольствия. — Идеально. Ты умеешь удивлять. — О, это только начало, Олисия-я, – пообещал он, и его взгляд скользнул по ее губам, оставив после себя ощущение тепла. Индивидуальные беседы проходили в небольшой переговорной. Первым был Намджун. Он вошел серьезный, собранный, но едва дверь закрылась, его профессиональная маска дала трещину. — Олисия, – начал он, садясь напротив, – я хотел извиниться. За ту… сцену. В моей комнате. Это было непрофессионально и неловко с моей стороны. Я был погружен в текст и… – Он запнулся, впервые за день выглядев по-настоящему смущенным. – Я ценю твою реакцию. Ты была… очень тактична. — Забудьте, Намджун-сси, – она махнула рукой, стараясь снять напряжение. – Случайность. Главное – работа. — Да, работа, – он кивнул, но его взгляд был прикован к ее глазам. – Но я хочу, чтобы ты знала. Я… восхищен тобой. Твоей силой, твоим контролем. Ты… невероятна. – Слова прозвучали не как комплимент, а как констатация факта, от чего они стали еще весомее. Он быстро перевел разговор на расписание, но атмосфера в комнате осталась наэлектризованной. Хосок оказался удивительно проницательным. Он говорил о своем графике, о тревогах перед предстоящим туром, но вдруг спросил: — Тебе не страшно? Вот так… одной против нас семерых? В нашем хаосе? — Страшно? – она удивилась. – Нет. Сложно – да. Но страх парализует. А мне нужно действовать. — Ты как… луч света в этом бардаке, – сказал он просто, и в его теплых глазах читалось искреннее восхищение. – И я очень рад, что ты здесь. По-настоящему. – Его рука невольно потянулась через стол, будто хотела коснуться ее, но он вовремя остановился, сжал кулак и убрал ее на колени. Чимин ворвался в комнату как ураган. Его "индивидуальная беседа" превратилась в монолог о том, как здорово она справляется, как классно готовит, какие у нее глаза («Они же *зеленые*! Как лес!»), и о том, что он точно ее биас. Он даже достал телефон и показал фотографию своей собачки, явно пытаясь найти точки соприкосновения. Олисия терпеливо направляла разговор в нужное русло, но его обаяние и детский энтузиазм были заразительны. Уходя, он вдруг обернулся: — Ты же не злишься на Чонгуки? Он просто… он так проявляет интерес. Мы все… – он смущенно улыбнулся. – Ты нам очень понравилась, Олисия-ним. Очень. — Чимин, а откуда ты…. — Знаю, про Чонгука? Так мы ничего не скрываем друг от друга. Я пошел красотка. - и направил ей воздушный поцелуй. Шуга был лаконичен и наблюдателен, как всегда. — Ты держишь удар, – констатировал он, развалившись в кресле. Его хрипловатый голос звучал почти с одобрением. – Им нужна такая. Крепкая. Чтобы не развалилась под их напором. – Он помолчал, изучая ее. – Тату… хороший ход. Искренний. Это подкупает. Ты знаешь, о чем мы. Это… редкость. – В его обычно сонных глазах мелькнул интерес. – Может, как-нибудь поговорим о текстах? Твое мнение… мне интересно. — Да, я хотела бы погрузиться в тебя… в плане твои тексты.. Смех шуги был не унизительным, а скорее подчеркивающим её неловкость. Последним был Чонгук. Он вошел, стараясь казаться невозмутимым, но напряжение в его плечах было видно. Он сел, избегая ее взгляда. — О расписании тренировок я все понял, – начал он быстро. – И насчет диеты тоже. – Пауза. Он сглотнул. – Я… извиняюсь. За утро. За комнату. Это было… глупо. И непрофессионально. – Он наконец поднял глаза. В них читались смущение, досада на себя и… неподдельное уважение. – Ты… ты просто развернулась и ушла. А я стоял там как идиот. Ты была… – он искал слово, – холодна. Как лед. И горяча. Как огонь. Одновременно. Я такого… не ожидал. – Признание вырвалось у него почти против воли. – Мистер Ким предупреждал не влюбляться. Но… – он развел руками, и в этом жесте была вся его растерянность и зарождающаяся одержимость. – Это сложно, когда ты вот так… — Чон.. — Можно мы потом поговорим? — Да, конечно. Все это заставило Олисию задуматься, стоит ли ей продолжать, ведь парни явно проявляют интерес. Сразу и без какой-то подготовки . *** Вечерняя тренировка в студии превратилась в испытание на прочность для Олисии. Парни выложились на максимум, но их энергия была направлена не только на танец. Каждый старался привлечь ее внимание: *   Чимин ловил ее взгляд после каждого удачно выполненного движения, сияя, как солнышко, ища одобрения. *   Джин "случайно" оказывался рядом, когда ей нужно было передать что-то хореографу, его плечо мягко касалось ее плеча. *   Намджун ловил ее на профессиональном вопросе о синхронизации, и их короткий разговор у акустической панели выглядел слишком интенсивным для обсуждения ритма. *   Техён поймал ее взгляд в зеркале и улыбнулся такой теплой, личной улыбкой, что она на мгновение отвлеклась. *   Хосок "забыл" свое полотенце рядом с ее стулом и подошел за ним, его улыбка была ослепительной и чуть виноватой. *   Шуга просто смотрел. Его тяжелый, оценивающий взгляд был постоянным фоном, от которого по спине бежали мурашки. *   Чонгук же… он танцевал *для нее*. Каждое движение было заряжено невероятной энергией и вызовом. Он ловил ее взгляд и держал его, пока хореограф не одергивал. Его интенсивность была почти физической. Обратная дорога в особняк в микроавтобусе прошла в усталой, но оживленной болтовне парней. Олисия сидела впереди, рядом с водителем, стараясь дистанцироваться. Она чувствовала их взгляды на затылке, слышала приглушенный смех и свое имя, упомянутое несколько раз. Ее телефон завибрировал в кармане. СМС от Джуна (который сидел сзади и, казалось, уткнулся в телефон): `Ты сегодня на тренировке… невероятна. Как командир перед боем. Очень красиво. И страшно.` Она не ответила, но щеки слегка запылали. Дома, пока парни расходились по комнатам, Олисия задержалась в холле, проверяя список дел на завтра на планшете. Вдруг свет в холле погас, окутав ее в мягкую темноту, подсвеченную только лунным светом из высоких окон. Она вздрогнула. — Не бойся, – тихий голос донесся справа. Это был Шуга. Он вышел из тени, держа в руках небольшой десерт на крошечной тарелочке. – Видел, что ты почти не ела за ужином. Держи. Это… компенсация за сегодняшний ад. – Он поставил тарелочку на консоль рядом с ней. Это был изысканный кусочек чизкейка. – Спокойной ночи, командир. – Он повернулся и исчез в темноте так же тихо, как появился, не дожидаясь ответа. Олисия осталась одна в полумраке. Она взяла вилку, тронула нежный десерт. Вкус был восхитительным. Она облокотилась о консоль, чувствуя накопившуюся за день усталость и… странное смятение. Их внимание, такое настойчивое, разное, но одинаково интенсивное, было одновременно лестным и невероятно обременительным. Она пришла наводить порядок, а попала в эпицентр эмоционального урагана. Из темноты коридора второго этажа за ней наблюдали несколько пар глаз. Чимин тихо толкнул Чонгука локтем: — Видел? Шуга-хен поднес ей десерт! Он же никогда никому ничего не подносит! Чонгук хмыкнул, его взгляд не отрывался от ее силуэта у окна: — Он не единственный, кто хочет ее подкормить. Завтра я приготовлю завтрак. — Ты? Готовить? – фыркнул Джин, появившись рядом. – Лучше не надо. Испортишь все впечатление. Лучше я… — Ребята, – тихо, но властно прозвучал голос Намджуна. – Она не трофей. И не цель для соревнования. – Но даже в его голосе звучала тень сомнения. – Хотя… десерт от Шуги – это серьезный ход. Олисия доела чизкейк, поставила тарелочку и направилась к своей комнате (небольшой, но с отдельным входом, рядом с кабинетом). Она чувствовала их незримое присутствие, их взгляды, будто физически касающиеся ее спины. Дверь в ее комнату закрылась с тихим щелчком. В коридоре повисла тишина. Потом Чимин вздохнул: — Она же все знает. Знает, что мы тут стоим и смотрим. — Конечно знает, – пробурчал Шуга из темноты своей комнаты. – Она все знает. И все видит. Вот что в ней самое… опасное. — И самое притягательное, – добавил Техён так тихо, что, возможно, только он сам и услышал. Олисия прислонилась к закрытой двери, прислушиваясь к тишине за ней. Потом подошла к окну, глядя на освещенные луной сады особняка. На столе зазвол ее телефон – рабочий звонок от продюсера. Она взяла трубку, ее голос был ровным, профессиональным, бодрым: — Все прошло хорошо. Тренировка продуктивная. Парни… – она сделала микро-паузу, – парни очень мотивированы. Да. Завтра вышлю полный отчет. Спокойной ночи. Она положила трубку. Мотивированы. *Одним словом сказано все.* Она взглянула на чат "Центр Управления Полетом". Никаких новых "срочных" сообщений. Только один непрочитанный файл от Джуна. Она открыла его. Это была фотография, сделанная сегодня на тренировке. Не группы, не хореографии. Кадр крупным планом: *ее* сосредоточенное лицо, ее взгляд, устремленный куда-то вдаль, за пределы студии, полный решимости и какой-то внутренней силы. Подпись: `Фокус.` Олисия убрала телефон. На столе лежала визитка Мистера Кима с его напутствием: "Главное – не влюбляйтесь". Она перевернула ее белой стороной вверх. День закончился. Но она знала – это было только начало. Начало войны, где ее оружием были дисциплина и контроль, а их – обаяние, настойчивость и растущее, всепоглощающее любопытство, грозящее перерасти во что-то гораздо более опасное. Завтра битва продолжится. И она должна быть готова.