Семеро одну ждут.

После напряженного завтрака, где воздух трещал от невысказанного после вечерних событий, был объявлен день отдыха. Цель — огромный, сверкающий торговый центр "Лотос". Олисия надеялась на отвлечение, на обыденность. Напрасно. Семеро парней окружили ее плотным, внимательным кольцом, их взгляды сканировали каждую ее реакцию. Договор о "равных условиях" висел в воздухе хрупким стеклом, и все знали — Намджун уже бросил в него камень. Олисия, стараясь сохранять деловой вид в простых джинсах и свободной блузке (губы все еще пылали отпечатком Намджуна), позволила себе расслабиться лишь у витрин. И вот они — семь вещей, которые невольно притянули ее взгляд, вызвали мимолетный, но искренний интерес. За её взглядом наблюдали 7 пар глаз и каждый, чуть ли не через драку покупал, что-то именно для неё. Вечер. Номер Олисии. Сумки с семью подарками стояли у стены, как немые свидетели назревающей бури. Олисия чувствовала, как воздух в номере сгущается задолго до их прихода. Они пришли все вместе — семеро. Не как веселая толпа, а как единый фронт. Дверь закрылась с тихим, но зловещим щелчком. Тишина повисла тяжело. Намджун сделал шаг вперед. Его лицо было гладким, профессиональным, но напряжение читалось в сжатой челюсти и слишком прямом взгляде. Он поправил несуществующую складку на рубашке. — Олисия-ним, — начал он, его голос был ровным, но заполнял пространство. — Мы ценим ваше время и... терпение. Сегодняшний день был приятным, но он лишь подчеркнул то, что мы все чувствуем. — Его взгляд скользнул по сумкам с подарками у стены, как бы пересчитывая трофеи. — Договор, который мы заключили... — он сделал небольшую паузу, — был попыткой сохранить справедливость, избежать хаоса. Мы договорились действовать одинаково, не оказывать давления. — Да, я тоже хотела поговорить… Тут Чиминне выдержал. Он фыркнул, скрестив руки на груди, его поза стала вызывающей. — Одинаково? — выпалил он, его взгляд метнулся к Намджуну. —Ты слишком приблизился к ней. — он резко кивнул в сторону коробки с парфюмом Намджуна, — подарок! Чонгук мрачно заворчал, его мощные плечи напряглись. Он не сводил глаз с Олисии, игнорируя Чимина. Его руки сжались в кулаки у бедер. Намджун поднял руку, жесткий и властный жест, требующий тишины. Его взгляд стал холодным. — Признаю, — сказал он четко, без тени сожаления. — Я вышел за рамки с подарком. Эмоции... взяли верх. — Он не опустил глаз, глядя прямо на Олисию, словно говоря: *И я не жалею.* — Но это лишь доказывает, насколько ситуация... ненормальна. Договор не работает, Олисия-ним. Он не сдерживает того, что бурлит внутри каждого из нас. — Он обвел взглядом своих младших, его интонация не оставляла сомнений: *Ты чувствовала это. На концерте. В номере. Сейчас. Шуга заговорил из угла, где он стоял, прислонившись к стене. Он медленно снял капюшон. Его голос был низким, резким, как скрежет камня. — Договор мертв. — Констатация. — Слишком много нарушений. Слишком много... желания. — Его темные глаза, теперь открытые, уставились на Олисию, тяжелые и неумолимые. — Пора платить по счетам. Ты не можешь вечно прятаться за менеджерской папкой. — Парни, это перебор, то о чем вы говорите, полный бред! - голос был уверенным и явно недовольным. Джин элегантно оттолкнулся от стены, на которой стоял. Он сделал пару шагов вперед, его движения были плавными, как у хищника. — Мы не хотим терять тебя как менеджера, Олисия-ним, — сказал он, его голос был бархатистым, но в нем звучала сталь. Красивая улыбка тронула его губы, но не дошла до глаз. — Ты невероятна в своем деле. Но... — он слегка наклонил голову, — ты не можешь игнорировать то, что происходит между нами. Игнорировать нас. Игнорировать это. — Он широким жестом обвел комнату и стоящих в ней парней. Олисия лишь фыркнула от недовольства. Сложив руки на груди она сосредоточенно сделала вид слушателя. Техён выглядел немного грустным. Он стоял чуть поодаль, его пальцы нервно перебирали край собственного рукава. Он посмотрел на бархатный мешочек с подвеской, которую подарил, потом поднял глаза на Олисию. — Мы устали, Олисия-ним, — сказал он тихо, его голос звучал искренне устало. — Устали от игры. От скрытности. От попыток быть просто коллегами, когда мы... — он запнулся, — когда мы чувствуем нечто гораздо большее. Нам нужна ясность. Нам нужен... шанс. — В его глазах читалась мольба, смешанная с решимостью. — Шшанс?- ухмылка на её лице недоумевала. Хосок подпрыгнул на месте, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу, но его улыбка была напряженной, а глаза бегали от одного серьезного лица к другому. — Да! — воскликнул он, хлопая в ладоши, но звук получился неестественно громким в тишине. — Просто... дай нам шанс! Каждому! По одному свиданию! Честно-честно! Без нарушений! Мы же можем играть по правилам, правда? — Его взгляд умоляюще скользнул по лицам остальных, ища поддержки, но встретил лишь каменные маски. Он сник, опустив плечи. — Пожалуйста... — добавил он уже тише, почти шепотом, глядя на Олисию. Чонгук наконец сдвинулся с места. Он сделал два мощных шага вперед, к Олисии, намеренно вставая между ней и Намджуном, загораживая ее от других. Его близость была почти угрожающей, исходящее от него тепло и напряжение ощущалось физически. Он посмотрел на Намджуна, потом на Чимина, потом его темные, пылающие глаза снова уставились на Олисию. — Свидания? Да. — Он бросил взгляд на подарки. — Но не по очереди из вежливости. Не потому, что так "честно". — Он вернул взгляд на Олисию, его взгляд был гипнотическим. — Мы все хотим тебя. Каждый по-своему. Каждый готов бороться. Договор сдерживал борьбу. Теперь он снят. — Он сделал еще один маленький шаг, сократив дистанцию до минимума. Олисия почувствовала его дыхание. — Так что решай, Олисия-ним, — продолжил он, его слова падали, как тяжелые камни. — Но знай: отказ от свиданий... не остановит нас. Не остановит меня. — Его рука непроизвольно сжалась в кулак у бедра. — Я не отступлю. Ни перед чем. —Так-так, Гуки, ты слишком возбужден!- девушка выставила руку перед собой, упекаясь в Чона. Намджун кивнул, его губы тронула холодная, безрадостная тень улыбки. Он встал рядом с Чонгуком, плечом к плечу, создавая непреодолимую стену мужской решимости. — Гуки прав, — подтвердил он, его голос стал опасным, низким шепотом, обращенным только к ней. — Игра в равенство окончена. — Он посмотрел на свой подарок — парфюм с нотами дыма и холода. — Мы просим не из вежливости, Олисия. Мы требуем возможности. Свидания. С каждым из нас. На твоих условиях, если хочешь. Но они *будут*. — Он наклонился чуть ближе, его взгляд стал ледяным. — Иначе... борьба выйдет из-под контроля. Полностью. Ты видела, на что мы способны даже *с* договором. — Его взгляд скользнул в сторону кровати, красноречиво напоминая ей о прошлой ночи.— Мы возьмем свое. С согласием или без. Тишина повисла густым, удушающим полотном. Семь пар глаз, полных огня, ревности, неукротимого желания и готовности к войне, были прикованы к Олисии. Семь подарков у стены казались теперь не знаками внимания, а разложенным перед ней оружием в предстоящей битве. Оставался только выбор: погрузиться в водоворот семи свиданий под прицелом семи ревнивых соперников... или приготовиться к открытой войне, где все средства — от нежного соблазна Техёна до грубой силы Чонгука, от опасных секретов Намджуна до молчаливой угрозы Шуги — будут пущены в ход без ограничений. Она сделала глубокий, почти незаметный вдох, заставляя себя выпрямиться. Ком в горле мешал говорить, но она заставила голос звучать ровно, холодно, с металлической твердостью,которую отрепетировала за годы менеджерской работы. — Хорошо, — произнесла она, и слово прозвучало как выстрел в тишине. Все замерли, взгляды заострились, тела напряглись в ожидании.— Свидания. С каждым. — Она сделала паузу, давая словам вес. — Но на моих условиях. Не на ваших. Никаких переговоров.— Ее тон не оставлял сомнений. Условие 1: — Одно свидание. В каждом городе гастролей. Только одно. Выбираю город я. Вы выбираете время и место. Никаких споров, никаких обменов, никаких "я первый". — Ее взгляд бросил вызов Чонгуку и Намджуну, чьи лица стали каменными. Условие 2: — Что происходит на свидании – остается на свидании.Никаких рассказов другим. Никаких намеков. Никаких сравнений. Это священное правило. Нарушитель выбывает из игры.Навсегда. — Она специально подчеркнула последние слова, глядя прямо на Чимина, потом на Намджуна. Секретность была ее щитом. Условие 3:— Вы не дерётесь.Ни физически, ни словесно. Ни из-за меня, ни из-за свиданий, ни из-за взгляда, брошенного не в ту сторону. — Голос Олисии стал жестче. — Вы – команда.Ваша карьера, ваша музыка, ваш успех – важнее любой... личной игры. Если я услышу хоть намек на конфликт между вами из-за этого – все свидания отменяются. Навсегда. Вы возвращаетесь к чисто профессиональным отношениям. И точка. — Она скрестила руки на груди, создавая барьер. Это условие было самым важным. Она не могла позволить себе разрушить то, что строила годами. Наступила гнетущая пауза. Олисия чувствовала, как поджилки трясутся,но держала взгляд. Семь парней переваривали ее ультиматум.Выражения лиц менялись от ярости до расчета. Чимин первым не выдержал. — Но... как выбирать, кто в каком городе? — выпалил он, его лицо выражало возмущение. — Это же неспра... — Условие первое. Никаких споров,— резко перебила его Олисия, ее голос как хлыст. Чимин сглотнул, отступил на шаг, сжав кулаки. Шуга издал низкий, угрожающий звук, похожий на рычание. Он вышел из тени, его взгляд, полный холодной ярости, переходил с Чонгука на Намджуна. — Драться запретили, — прошипел он. — Но если кто-то думает, что может лезть вне очереди... — Он не договорил, но сжатые кулаки и напряженная поза говорили сами за себя. Воздух снова наэлектризовался. — Я сейчас же все это прекращу, я вообще не понимаю, зачем на это соглашаюсь! Техен подошел ближе к Олисии, его лицо выражало искреннюю тревогу. — Олисия-ним... — начал он тихо, почти шепотом. — Мы... мы не хотим пугать тебя. Мы не монстры. Мы просто... — Он запнулся, ища слова, его глаза были полны смятения и желания успокоить.- Давайте рандомно выберем город? Хосок нервно заерзал. — Да! Жеребьевка! Отличная идея! — затараторил он, пытаясь сбить накал. — Без обид, честно! Мы же взрослые люди! — Он оглядел остальных, ища поддержки, но увидел лишь озлобленные или расчетливые лица. Олисия наблюдала за этим стремительно разгорающимся конфликтом. Ее тревога сменилась горькой иронией.Всего минута прошла, а они уже готовы перегрызть друг другу глотки. — Тише!— ее голос, резкий и властный, как удар хлыста, разрезал гул. Все замолчали, повернувшись к ней. — Жеребьевка, — заявила она четко. — Здесь и сейчас. Бумажки с названиями городов тура. **Один город – одно свидание.** Порядок вытягивания не важен, важен город. — И запомните: если я увижу хоть каплю злости, агрессии или попытку давления на другого из-за результата – свидание в этом городе отменяется для всех. Навсегда. Это не перемирие. Это правила ведения боевых действий. Принимаете? — Она обвела их взглядом, бросая вызов. "Черт, как признаться себе, что я тоже хочу этого? Так, что за маленькая девчонка проснулась во мне ?" Молчание. Густое, тяжелое. Затем, один за другим, кивки. Неохотные, вымученные, но кивки. Чонгук скрежетал зубами, Намджун сжал губы в тонкую линию, Шуга лишь мрачно кивнул, Чимин надулся, Джин сохранял ледяное спокойствие, Техён выглядел обреченным, Хосок нервно улыбался. Олисия быстро написала названия городов на клочках бумаги, сложила их, бросила в пустую кофейную кружку со стола. Ее сердце бешено колотилось. Она только что бросила спичку в бочку с порохом, навязав свои правила. Но трещина в ее броне была видна не всем. Но один взгляд внутрь брони она заметила и он её приковал. Самое страшное – ожидание бури,которая может разрушить все, что она знала. И вопрос "как они будут решать вопрос дальше?" висел в воздухе, наполненный предчувствием хаоса. Они согласились на ее правила, но огонь в их глазах обещал: война только началась.*А за окном, как предзнаменование, загремел первый раскат грома начинающейся грозы. **** После концерта парни обоюдно решили пойти в клуб и немного отдохнуть. Воздух густой от дыма, басов и дорогого парфюма. Семеро парней, сбросив сценическое напряжение, погрузились в атмосферу вседозволенности клуба. Джин с королевской грацией потягивал виски, наблюдая за танцполом. Чимин и Хосок зажигали под залихватский K-pop, привлекая восторженные взгляды. Шуга забился в темный угол с бокалом виски, его капюшон низко надвинут, но острый взгляд сканировал Олисию, которая сидела за столиком с минеральной водой. Чонгук, мрачный и переполненный адреналином, выпивал текилу за текилой, его темные глаза неотрывно следили за каждым движением Олисии. Намджун, казалось, расслабился, болтая с промоутером. Он ловил каждый жест Олисии, оценивая, не слишком ли она близко к кому-то. И был Техён. Он пил. Не для веселья, как Хосок, и не для забвения, как Чонгук. Он пил молчаливо, быстро, будто пытался затопить что-то внутри. Рюмка виски, потом еще одна. Его обычно выразительные, чуть грустные глаза стали мутными, потерянными. Он не танцевал, почти не разговаривал. Его взгляд, тяжелый и навязчивый, был прикован к Олисии. Он видел, как она улыбнулась шутке Хосока, как кивнула что-то Джину, как на мгновение встретилась взглядом с Чонгуком – и каждый раз внутри него что-то сжималось, холодное и ревнивое. Его "капля спокойствия" – лунный камень у нее на шее – казалась ему сейчас не якорем, а знаком чужого, пусть и его собственного, но тщетного внимания. Договор? Он казался Техёну смешной фикцией в этом водовороте невысказанных желаний. Алкоголь размывал границы, разжигал тлеющий внутри огонек отчаяния и собственничества. Олисия чувствовала себя чужим телом в этом безумии. Шум бил по вискам, взгляды парней – особенно потерянный, пьяный взгляд Техёна – давили. Она была трезва, как судья, и это делало ее еще уязвимее. Ей нужно было пространство, тишина, глоток воздуха без этой семерной осады. Поймав взгляд Джина (он один, казалось, сохранял относительную ясность мысли), она сделала едва заметный жест – *"Ухожу". Джин кивнул, понимающе, но в его глазах мелькнула тень тревоги. Он видел состояние Техёна. Передав управление начальнику охраны, она ушла в отель. Уже валилась с ног, но мечтала о бутылочке вина. *** Тишина номера после клубного ада была блаженством. Олисия сбросила туфли, включила мягкий свет. Нервы были натянуты, как струны. Она достала из мини-бара бутылку красного вина – одну, единственную. Не для веселья. Для того, чтобы налить в бокал, сесть у окна на огромный город, и попытаться... заглушить. Заглушить хаос, ревность, нарушенные договоренности, нависшую угрозу свиданий. Она налила бокал, сделала первый большой глоток. Тепло разлилось по телу, притупляя остроту переживаний. Она закрыла глаза, прислонившись к холодному стеклу. Бутылка была почти пуста когда… Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. "Кто?.."* – мелькнула мысль. Осторожно подойдя, она глянула в глазок. На пороге стоял Техён. Он опирался о косяк, его рубашка была растрепана, волосы спадали на лоб. Глаза, обычно такие ясные, были мутными, красноватыми, но в них горел странный, нездоровый огонь. Нежность сменилась навязчивой интенсивностью. — Техён? – спросила она, приоткрыв дверь на цепочку. – Что случилось? Ты должен быть в клубе... — Не могу... – его голос был хриплым, сбивчивым. – Не могу там. Там... они. Все смотрят. На тебя. – Он сделал шаг вперед, нажимая на дверь. – Пусти, Олисия-ним. Пожалуйста. Мне... нужно поговорить. Только поговорить. Его состояние было тревожным, но в его голосе слышалась такая искренняя, пьяная боль, что Олисия, ослабленная вином и усталостью, машинально щелкнула цепочкой. Это была ошибка. Он ввалился в номер, резко захлопнув дверь за собой. Запах алкоголя и его собственный, теплый, знакомый аромат смешались. Он шагнул к ней, слишком близко, нарушая личное пространство. Его мутный взгляд упал на полупустой бокал в ее руке. — Пьешь? Одна? – в его голосе прозвучала какая-то горькая нотка. – Хорошо... Хорошо... – Он неловко схватил бутылку со стола, отпил прямо из горлышка, не глядя на нее. Вино пролилось ему на рубашку. — Техён, ты пьян, – сказала Олисия твердо, отступая к окну.– Тебе нужно в свой номер. Давай я… — В свой номер? – он горько рассмеялся, шатаясь. – Чтобы слышать, как они... как они мечтают о тебе? Как Чонгук смотрит, как будто ты уже его? – Глаза Техёна внезапно наполнились слезами ярости и отчаяния. – Я тоже хочу! Понимаешь... а ты... ты смотришь на нас одинаково! Он бросил бутылку на ковер. Она покатилась, оставляя кроваво-красную дорожку. Олисия попыталась обойти его, добраться до телефона, но он был быстрее. Пьяная ловкость. Он перехватил ее, схватил за запястья. Его пальцы обожгли кожу. — Техён! Прекрати! – выкрикнула она, убрав его руки. —Вино и желание ударили в голову, мир поплыл. — Договор?! – он фыркнул, его лицо исказила гримаса боли и презрения. – Я должен быть тихим? Вежливым? Ждать своей очереди в этой дурацкой лотерее?! НЕТ! Он подошел к ней и нежно заправил локон волос за ухо. — Ты такая невероятная.- его дыхание коснулось виска Олисии.- Я ведь сексуален?- его слова сопровождались показом своего тела, которое и так было хорошо видно, через расстегнутую рубашку. — Ким Техён, приди в себя.- девушка мягко и в тоже время жестко убрала руку парня. Техён начал тереть лоб, а Олисия начала отходить к окну. Она не смогла уловить момент, когда его руки коснулись талии. Он с силой толкнул её на кровать. Прежде чем она успела вскочить, он был над ней, прижимая ее плечи к матрасу. Его дыхание, с запахом вина и чего-то отчаянно-горького, обожгло ее лицо. — Я хочу твои губы, – прошептал он хрипло, его мутные глаза смотрели куда-то сквозь нее. – Хочу знать твой вкус... Хочу, чтобы ты чувствовала меня... И прежде чем она успела что-то сказать , оттолкнуть, его губы грубо накрыли ее рот. Это не был поцелуй Намджуна – властный, доминирующий. Это был поцелуй отчаяния, пьяной ревности, полный неконтролируемой жажды и боли. Он был сильным, настойчивым, лишающим воздуха. Олисия пыталась отвернуться, вырваться, но его руки держали ее, а тело прижимало к кровати. Его язык настойчиво требовал входа, смешивая вкус алкоголя с ее собственным, вызывая волну желания и невольного возбуждения от грубости. Словно пробудившись от одного нарушения, он потянулся к другому. Его губы оставили ее губы, оставив ощущение ожога, и поползли вниз, по линии челюсти, к шее. Он целовал, кусал, лизал ее шею с жадной настойчивостью, словно помечая, а его рука, дрожащая и неловкая, полезла под край ее блузки. — Остановись, не совершай ошибку. - у тебя есть…- её слова терялись в собственном возбуждении. "Боже, что он творит, почему я позволяю" — О, Лиси, тебе нравиться. - его руки плавно опустились к её рубашки. Пуговицы не поддались, и он с рычанием отчаяния просто рванул ткань. Хлопок разорванной материи прозвучал как выстрел. Его ладонь, горячая и влажная, прижалась к ее обнаженному животу, заставляя ее вздрогнуть всем телом. — Техён! НЕТ! – она наконец вырвалась на миг, ее голос сорвался на крик. – Остановись! Ты не понимаешь, что делаешь?!- её движение были сильными, но не очень настойчивыми. Он замер на мгновение, его горячий взгляд встретился с ее зелеными глаза и, которые метались. В его глазах мелькнуло что-то – шок, осознание чудовищности происходящего? Но алкоголь и ревность тут же подавили это. Его губы снова нашли ее шею, а пальцы рванули пряжку ее джинсов. — Понимаю... – прошептал он в ее кожу, его голос был сдавленным, полным пьяной скорби. – Я понимаю... что это единственный способ... чтобы ты почувствовала... что я тоже здесь... что я хочу тебя... больше их всех... "Божеее, я же могу это прекратить прямо сейчас" Когда преграда в виде её шортиков была снята, он замер на мгновение, его мутный взгляд скользнул по интимной части ее тела, освещенной мягким светом лампы. В его взгляде не было нежности, только пьяная, одержимая жажда. С низким стоном, больше похожим на рычание раненого зверя, он прижал лицо к ней. Его язык – горячий, влажный, невероятно настойчивый – коснулся ее клитора. Не лаской, а требованием. Он не исследовал, не соблазнял. Он *взял*. Его губы сжались вокруг нежного бугорка, а язык принялся яростно лизать, сосать, водить жесткими, быстрыми полосами по всей поверхности, задевая вход. Это не было искусным любовником; это было животное, отчаянное осквернение, попытка запечатлеть себя на ней силой. Он впивался в нее ртом, как утопающий в соломинку, его нос уткнулся в лобок, дыхание горячими порывами обжигало кожу. Его пальцы впились в ее бедра, оставляя синяки, притягивая ее таз ближе, глубже к его работающему рту, не давая ей сомкнуть ноги. Звуки – влажные, непристойно громкие в тишине комнаты – его тяжелое сопение, хлюпание, ее сдавленные всхлипы и протесты – сливались в жуткую симфонию нарушения. Он целовал ее киску , так же грубо и требовательно, как целовал губы, – как будто хотел не доставить удовольствие, а заявить права. Он остановился, только когда её теле затрясло, она закрыла рот руками, потому, что понимала, что её стон могут услышать. Техён отполз от неё и получил удар по плечу. — Ты…Ты… не должен был так поступать! То что ты сделал это не правильно по отношению к парням! — Ты этого тоже хотела! Олисия взялась за голову. — Я отведу тебя в номер. Нарушение было совершено. Не холодное и расчетливое, а пьяное, неконтролируемое. Олисия вернулась в номер в её голове был этот инцидент, она думала о том, что ей теперь делать и как продолжать эту игру. *** Свинцовая тяжесть двери номера Олисии сомкнулась за ней, будто отрезав ее от безумия прошедшего вечера. Она прислонилась спиной к холодному дереву, закрыв глаза. "Что я наделала? Нет... что они наделали?" Мысли метались, как испуганные птицы в клетке. Намджун. Его запретный поцелуй – жгучее воспоминание на губах. Техён.Его пьяная настойчивость, его язык... ее собственные предательские стоны, вырвавшиеся вопреки воле. Она оттолкнулась от двери, движимая инстинктом смыть не только пот, но и налипший стыд, смятение, запах чужих поступков. Ноги понесли ее по знакомому коридору отеля, ритмичный стук кроссовок о ковер отдавался в висках. Но вместо выхода на свежий воздух, они предательски остановились перед знакомой дверью. "Юнги." Тихий. Наблюдающий. Не такой... навязчивый. Пальцы сами набрали номер на трубке. Голос с другой стороны был натянут, как струна: — Лис? Все хорошо? "Нет. Ничего не хорошо." — Открой мне дверь. — Голос звучал хрипло, чужой. Дверь распахнулась мгновенно. Юнги стоял на пороге, его обычно спокойные глаза мгновенно просканировали ее – спортивный костюм, растрепанные после душа волосы, тень паники в глазах. Он молча отступил, пропуская ее. Комната была погружена в полумрак, только свет настольной лампы выхватывал стопки бумаг, наушники. Олисия прошла мимо него, чувствуя его вопросительный взгляд на спине, и опустилась на край его кровати, как подкошенная. Пружины слабо прогибнулись. — Скажи, я могу с тобой покурить? — Голос дрогнул. Он замер на мгновение, удивление мелькнуло в глазах. — Д-да, конечно! — Он протянул пачку. Она судорожно искала зажигалку взглядом, но он уже был рядом, щелчок, маленькое пламя осветило ее лицо, его сосредоточенный взгляд. Она затянулась, резко, неумело, закашлялась. Дым щипал глаза. Юнги не отводил взгляда, следя за каждой неуверенной затяжкой, за тенью на ее лице. Тишина висела густая. — Лис, — его голос был тише шепота, но резанул тишину. — Что случилось? — Я устала, — вырвалось у нее, голос сорвался. — Устала от вашей... борьбы. — Нет, даже не так. Кто-то молча борется, как ты... а кто-то... — Образы вспыхнули в сознании – жаркий поцелуй в темноте, пьяный взгляд... Она резко встряхнулась. — Кто-то меня изводит, и я не знаю... не знаю, что с этим делать. Он сидел в своем кресле, погруженный в полутьму. — Поверь, — он сказал с усилием, каждое слово взвешивая. — Все борются за тебя. Просто... я не так агрессивен. — Признание прозвучало как оправдание. — Ты... — Она заколебалась, потом выдохнула: — Ты сможешь меня обнять? Просто обнять? Юнги резко сглотнул. Горло пересохло мгновенно. Прежде чем разум успел протестовать, его тело отреагировало. Он сделал шаг вперед. Но Олисия не стала ждать. Как будто подхваченная волной отчаяния, она поднялась с кровати и опустилась прямо к нему на колени, боком, обвивая руками его шею. — Обними меня, — прошептала она, прижимаясь лбом к его ключице. Его руки, сначала нерешительные, медленно обняли ее, одна легла на спину, другая осторожно погрузилась в ее влажные волосы. Он начал гладить, медленно, ритмично. Его пальцы чуть дрожали. Он чувствовал каждую линию ее тела, слышал ее неровное дыхание. "Это нарушение? Или просто... человечность?" Время потеряло смысл. Десять минут? Двадцать? Они сидели так, пока ее дрожь постепенно не начала стихать. Она первая нарушила тишину, отодвинувшись всего на сантиметр. — Прости, — прошептала она, стыдливо опуская глаза. — Что вот так ворвалась... Я не должна была. Не воспринимай это как... — Лис, — он прервал ее мягко, но твердо. Его рука все еще лежала у нее на спине. — Это останется между нами. Она выдохнула долгим, дрожащим выдохом прямо ему в шею. — Я могу тебе рассказать... кое-что. Но ты обещаешь Никому. Ни слова. Он слегка отклонился, чтобы встретиться с ее взглядом. Тень улыбки тронула его губы. — Я могу быть хранителем тайн. Особенно твоих. — Его взгляд был серьезным, обещающим. Она неловко перемялась у него на коленях. — Двое... — начала она, голос сорвался. Она снова затянулась. — Двое парней...Нарушили договор. Я не могу сказать кто, но все мои губы они… — Олисия, — Он осторожно приподнял ее подбородок пальцем. — Да, я тоже... в тебя влюблен. Да, я пишу для тебя. Но пока не прошли семь свиданий... пока ты не сделала выбор, — он сделал паузу, глотая ком в горле, — могу оставаться твоим хранителем. — Юнги, — ее голос был полон благодарности — Я просто не хочу... Он не дал договорить. Его рука скользнула к ее затылку, мягко притягивая ее голову обратно к своему плечу. Этот жест заставил её напрячься. — Зато, — он прошептал ей в волосы, в его голосе прозвучала едва уловимая твердость, — я единственный, к кому ты пришла. Давай. Договаривай. Кто и что? — Главное, — она вцепилась в его футболку, — никому. Ни слова!- слова звучали вновь в её стиле. Он медленно кивнул. Поднял свободную руку. Сложил указательный палец и большой палец, будто зажимая невидимую нить у губ. — Мне... странно об этом говорить. Но я... я не пьяна сейчас. Вообще-то... — Она замерла, собираясь с духом. — Один из них... он был пьяный. Вломился ко мне. И... он сделал мне куни. — Слова вырывались с трудом, шепотом. — Принудительно. Сочно. — Она содрогнулась. — И это... явное нарушение. Я в ступоре. Я вообще не знаю, почему говорю тебе. Юнги замер. Его рука на ее затылке на мгновение окаменела. Где-то внизу его свободная рука медленно сжалась в кулак, костяшки побелели. Гнев пронзил его. Он заставил себя дышать ровно. — Имена? — спросил он с подчеркнутой нейтральностью. — Не скажешь, ведь? Она резко покачала головой, поцеловав его ключицу. — Нет. Имена не скажу. Он выдохнул. Разжал кулак. Его рука снова начала медленно гладить ее волосы. — Спасибо, — прошептал он. — Я... никому не скажу, но и вспоминать не хочу. Облегчение, хрупкое и временное, волной накатило на нее. — Спасибо, Юнги. Они просидели так до рассвета. Говорили тихо, обо всем и ни о чем. Пока первые лучи солнца не начали робко пробиваться сквозь щели штор. Олисия вздрогнула. — Мне надо... Утром... Чимин. Она поднялась с его колен, тело затекшее, но душевно чуть более собранное. Он молча проводил ее до двери. *** Рассвет только размывал края неба над Сеулом, когда стук в дверь вырвал Олисию из неглубокого, тревожного сна после ночи у Юнги. — Кто...? — голос был хриплым от отсутствия нормального сна. — Курьер, для мисс Олисии, — ответил голос снаружи, но в интонации сквозило знакомое, чуть насмешливое тепло. Она открыла. Идеальные черные брюки, белоснежная рубашка с расстегнутыми пуговицами, обнажавшая соблазнительный намек на грудь и ключицы. В руках – огромные персиковые пионы. Его улыбка ослепила, но глаза... глаза изучали ее с ног до головы с медленной, оценивающей интенсивностью, от которой по спине пробежали мурашки. — Доброе утро, Олисия, — его голос был низким, бархатистым, как теплый мед. Он шагнул вперед, входя без приглашения, и протянул цветы. Пальцы намеренно коснулись ее руки, задержавшись. — Ты выглядишь... измученно восхитительно. Надеюсь, твоя ночь была не менее интересной, чем наше утро? — Вопрос повис, нагруженный подозрением. — Ч-Чимин? — она растерянно взяла цветы, чувствуя, как щеки горят. — Спасибо... цветы... Я... я просто не выспалась. — Не выспалась? — Его глаза сверкали азартом. — Интригующе. Но не волнуйся. Сегодняшний день зарядит тебя энергией. Одевайся... *** Терраса на склоне горы открывала потрясающий вид на просыпающийся Кванджу Чимин уверенно вел ее к столику у парапета, рука твердо на пояснице. — Я заказал все, что может тебе понравиться, — он отодвинул стул, его движение было властным, не оставляющим выбора. Только ты, я... и этот вид. Договорились? — Д-да, только старайся контролировать свое желание — слегка грубо произнесла она — Вид... потрясающий. — Как и ты, — он сел напротив, откинувшись на спинку стула, его взгляд был тяжелым, неотрывным.— А разве не разврат имела в в да своей фразой "все что происходит на свидании" — Нет, Чимин, я имела в в да секс! Чимин подавился напитком и посмотрел на неё. — Ты облизываешь ложку так, будто это не йогурт, а нечто... гораздо более запретное, — томная улыбка тронула его губы. — Или это мое воображение играет со мной? — Чимин, ну и фантазия! — Просто ешь? — Он отхлебнул кофе, его взгляд скользнул по ее губам, остановился на шее. — Сомневаюсь. В тебе столько огня... — Он пододвинул тарелку с экзотическим фруктом. — Попробуй это. Открой рот. — Я сама... — начала она. — Позволь мне, — он мягко, но неумолимо перехватил инициативу, поднеся кусочек ко ее губам. Его пальцы едва коснулись ее нижней губы. "Играет? ладно поддержим" Олисия наклонилась чуть ниже к его пальцам и слегка лизнула чмокнув сочно и привлекающие. — Вкусно, шалунья? — прошептал он, не отводя руку. Большой палец слегка провел по ее губе, собирая несуществующую каплю сока.— Я знал, что тебе понравится. Я всегда чувствую, что тебе нужно. ** Его Porsche 911 Turbo S рычал мощным двигателем. Он открыл ей дверь, рука снова на пояснице. — Пристегнись, — сказал он, голос звучал как обещание. Когда она потянулась за ремнем, его рука перехватила пряжку. — Давай я, — он наклонился. Его лицо оказалось в сантиметрах от ее груди. Он медленно, намеренно протянул ремень, щелкнул замком. — Безопасность прежде всего. — Ты всегда за безопастность?- ухмыляясь сказала она. Он вел машину уверенно, одной рукой. Вторая легла на ее колено. Большой палец начал медленно, ритмично водить по внутренней стороне бедра, чуть выше колена. Музыка лилась мощным потоком, но его прикосновение заглушало все. — Твоя кожа под этой тканью... — его голос был низким, с придыханием, он смотрел на дорогу, но все его внимание было на ней, — Чимин... — ее голос дрогнул. Она попыталась слегка сдвинуть ногу, но его рука мягко, но твердо прижала ее. —Что здесь происходит – остается здесь. Он улыбнулся, его палец продолжил свой путь, поднимаясь чуть выше. — Расслабься. Наслаждайся поездкой. И моим... вниманием. —Чимин, ты же знаешь, я и ударит могу? — У меня слишком сексуальное лицо и сегодня ты моя. Олисия сильно сжала ноги. — Так, стоп, я не игрушка и поступать против моей воли не нужно. — Ого, ладно-ладно, просто оставлю руку тут. *** На шумной улице с едой он сразу взял инициативу. — Угадай, что внутри, — он поднес к ее губам шарик *ттеокбокки* на палочке, щедро смазанный острым соусом. Глаза светились азартом. — Угадаешь – награда твоя. Не угадаешь... будешь должна мне. Обещание. — Это... ттеокбокки? — рискнула она, осторожно лизнув соус с губы. Он замер, следя за движением ее языка. — Не-а, — заключил он с фальшивым сожалением, но искорки в глазах выдавали удовольствие. — Значит, ты мне должна. Пока что... запомни это. — Да-да, обязательно. *** На крыше пентхауса ветер играл ее волосами. Вечерний кванджу зажигал миллионы огней. Чимин снял пиджак и набросил ей на плечи. Его руки остались лежать на них, большие пальцы начали массировать напряженные мышцы у основания шеи. — Ох, да, массаж я так люблю, продолжай, я так и кончить могу. — Ха-ха, Лис, портишь всю романтику! Он наклонился, его губы коснулись мочки ее уха, посылая электрический разряд по спине. — Я запомнил все. Каждую твою реакцию на мое прикосновение. Каждую искру в твоих глазах... когда я трогал тебя здесь... — его пальцы слегка впились в бока, — и здесь... — руки опустились, обхватив ее бедра. — Чимин... — ее голос был прерывистым, дыхание сбилось. - Ты переходишь все границы! Ты должен… — Должен? — он мягко, но властно развернул ее к себе. Его руки крепко держали ее за талию, притягивая так близко, что она почувствовала его мощную эрекцию. — Ого, как там шутят "ничего себе у тебя ствол" — Правило помнишь? — прошептал он, его губы в сантиметрах от ее губ. Дыхание смешалось. — Что здесь происходит – остается здесь. — Он не целовал ее. Но его взгляд был поцелуем, обещанием, угрозой. Его руки опустились ниже, обхватив ее ягодицы, прижимая к себе с такой силой, что она вскрикнула. Он издал низкий стон, почти рычание, прямо в ее губы. — Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь, Олисия? Чувствуешь, как я хочу тебя ?Твои стоны в машине, твоя дрожь на площади, твой вкус... — Чимин, ты действительно безумно сексуален, но не переходим границы. Парень отдернул штаны, что-бы не так видно было его эрекцию. — Пошли, красотка. - подав руку проговорил он. Они шли обратно молча. Чимин не держал ее за руку, но шел так близко, что их плечи постоянно соприкасались. Его свидание было смесью хулиганского веселья, демонстрации силы и скрытой угрозы. Он не нарушил договор физически. Просто он выбирает другую тактику — тактику соблазнения и открытого вызова конкурентам. Следующее свидание — с Чонгуком. И Олисия с ужасом понимала, что тигр не станет играть в пирожки и гирлянды. *** Он проводил ее до лифта. Его прощальный взгляд, полный нерастраченной страсти и обещания продолжения, жег сильнее любого прикосновения. — До скорого, Олисия, — сказал он, его голос снова стал бархатным, но с металлическим оттенком. — И спасибо за... незабываемый день. Олисия подалась вперед и поцеловала его нижнюю губу. Дверь лифта закрылась. Она прислонилась к стенке. "Что он наделал? Он не нарушил букву договора... но дух? Он влез под кожу. Он знает, что я реагирую. И этот " *** Чат: Bangtan (7 участников) **Хоби:** ПАРНИ! ЧИМИН ВЕРНУЛСЯ! 🚨🚨🚨 ГДЕ ОТЧЕТ, ПАК?! @Park_Chim ЧТО БЫЛО? КАК ОНА? КАК ТЫ? КАК ВСЕ?! **Хоби:** Я УМИРАЮ ОТ ЛЮБОПЫТСТВА ТУТ! СКАЗАЛА ЧТО-НИБУДЬ? УЛЫБАЛАСЬ? ТЫ ЕЙ ПОНРАВИЛСЯ? ОПИШИ ВСЕ! **Чонгук:** Hyung! @Park_Chim Ты жив? Она жива? Вы поели хорошо? **Джин:** @Park_Chim Не слушай Чонгука. Взрослый отчет нужен. Без соплей. Маршрут прошел? Эмоции? Нарушений не было? 😇 **Джин:** ...хотя, если *были*, детали опустим. Но общий настрой дай. Для протокола. **Намджун:** Парни-парни, успокойтесь. Дайте Чимину передохнуть. @Park_Chim Добро пожаловать. Надеюсь, день прошел в рамках? **Намджун:** Олисия выглядела... довольной? **Техён:** ... **Юнги:** ... **Чимин:** 😎 Все живы-здоровы. Спасибо за беспокойство, мамочки. **Чимин:** Завтрак – великолепен. Вид – божественен. Она смотрела на Кванджу как завороженная. И на меня... иногда. 😉 **Хоби:** ИИИИ?! "ИНОГДА" ЭТО КОГДА?! КАК "СМОТРЕЛА"?! **Чимин:** ... Напоминание о начале пути. Важно. Она чувствовала ритм. Весь. Каждой клеточкой. Была... отзывчива. На музыку. На атмосферу. **Чонгук:** Hyung! Ты же обнял ее там! Э Ты обнял? **Чимин:** Может быть, Чонгук-а. 😉 Может быть. Правило №1, помнишь? **Чонгук:** ИИИ? ЧТО ДАЛЬШЕ? ТЫ ЖЕ НЕ ПРОСТО СИДЕЛ! **Чимин:** Говорили. О дне. О чувствах. О том... как сложно и все такое. **Чимин:** Она ушла... в моем пиджаке. Пахнущая мной. **Чимин:** Всё.Я устал. Спокойной ночи, ревнивцы. 😘✌️ **(Чимин вышел из чата)** **Хоби:** !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! **Хоби:** ЧТО ЭТО БЫЛО?! ОН НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ, НО Я В ШОКЕ! Я В ВОСТОРГЕ! Я В УЖАСЕ! **Джин:** ...черт. Он хорош. Чертовски хорош. И чертовски опасен. Чат взрывается бессвязными криками Хоби, тяжелыми вздохами Джина, вопросами Чонгука и многозначительным молчанием остальных. Чимин, выключив телефон, улыбается в темноте, прекрасно зная, какую бурю вызвал. Игра в самом разгаре!