Бог луны и его дары.
13 июля 2025 г., 11:27
Фивы, примерно 2205 г. до н.э.
Рассвет Древнего Египта. Солнце опаляет все вокруг. Песок жжет и обжигает голые стопы путника. А перед глазами наконец восседает великий храм. Величественный, огромный, восхитительный. Храм спасителя всего люда Египта. А как только солнце сойдет и возвысится в небе луна, он очнется...***
Там, где заканчиваются Фивы, где начинаются бескрайние пустоты из одного жаркого песка, палящего солнца и несщадных бурь. На востоке за городом стоит он. Великий храм безликого божества, обладающего немыслимой силой. Его храм воссоздан еще тысячу лет назад, и с каждым годом он выглядит еще более восхитительным. Люди построили его для своего благословения, сохранения надежды на спасение. Каждую ночь, как только солнце Ра зайдет за горизонт и восстанет луна в своем величии, появится Он. Безликий бог луны и благословения. Не всякий простак мог его встретить в храме. А если встречал, то все описывают его как высокого, мускулистого и сильного мужчину со светлой кожей, в приятных одеяниях с пробирающим дрожью до костей тембром. Голос его властный и требовательный, хотя часто можно услышать в его тоне усмешку. Но а главное, что каждый, кто мог его встретить, описывают его безликим. Никто никогда не мог увидеть его лица. Все сталкивались с ощущением, будто бы потеряли все зрение, замылив глаза. Ни единой черты его лица невозможно увидеть. А те, кому это удавалось, считались особенными. Их приписывали к его слугам. Если он позволил им увидеть себя, значит, они отплатят ему сполна либо будут прислуживать божеству до конца своих дней. Люди ходят к нему за благословением. Вымаливают сберечь их жизнь от бед и всякого горя. Особенно часто его посещают странники и торговцы, опасающиеся за свою жизнь в песочных долинах. Но поговаривают, что плата за такой оберег соответствующая. Кто-то признается со стыдом, а другие потешаются. Но суть в реальности одна. Божество требует в обмен на благословение отдаться безликому, отдать свое тело, себя для исполнения его прихоти. Похоть и власть царит в этом храме. Великий потешается и развлекается с тушами отчаявшихся. И несмотря на то, что божество дарует спасение, он все равно остается полон жестокости и собственной силы. Если не понравится ему, то заберет все, что человек имел ранее. В том числе и жизнь. Люди для божества — игрушки, бесподобное веселье и потеха. Но каждый, кто ступает в его храм, сами выбрали свой путь. Безликий восседает на своем троне из золота. Даже не видя лица, можно всегда почувствовать его жестокий и пристальный взгляд. Ну а имя этого великого божества... Бан Кристофер Чан. Наконец закончил свой рассказ один из молодых парней, наконец поднимаясь с песчаника. Темные пряди сорванца слегка сдувал приятный ветерок. Солнце, как и обычно, невероятно пекло, а потому все старались прятаться в тени. Он отряхнулся от песка, оглядывая толпу друзей вокруг него. — Чухня все это. — вдруг раздался задорный, но недовольный голос. Парень с белыми волосами сидел на песчанике у стены, наблюдая за рассказчиком. — Такие сказки только от безделья придумывают. Это богохульство — так осквернять имя божества. — Это не бред, я правду говорю. Так все рассказывают, кто там бывал и смог уйти. — мальчишка насупился, недовольный такой критике. Парень был, как и все, готовый в любой момент кинуться на негодника, который ему не понравится, даже если они друзья. — Минхо, если судить по твоим же выводам, то можно и вовсе не верить в существование богов! Минхо поднялся с земли. Белые отросшие пряди, которые так и лезли периодически в глаза, мягко развивались. Взгляд у него был хмурый, настойчивый и темный. На щеке слева красовалось бледное родимое пятно, похожее на простую чернильную кляксу. В свои восемнадцать он уже имел некоторые слабые морщины на лице и шрамы, заработанные во время работы или перепалок с такими наглецами и врунами. Парень был, как и большинство, из бедного семейства. Все выживали, как только могли, жили практически на улице, с раннего детства работали, пытаясь хоть как-то прожить и раздобыть еды. Даже иногда приходилось втихую воровать, голод был сильнее здравого рассудка. Можно было бы сказать, что он уже отчаялся. Вероятно, так оно и есть, но признавать этого не собирался. Жизнь их и так коротка, он уже прожил половину. Вокруг были такие ребята, бедные и отчаянные. Все вместе работали не покладая рук, ища любой доступный момент отдохнуть в тени, пока старший не видел. — Не сравнивай! Говорить такой изврат про бога — хуже, чем грех. Тебе за такое язык отрезать мало, узнай об этом кто-то из великих. — Ли слегка оскалился. Злоба в нем закипала. Он с самого детства поклонялся богам и благодарил их за каждый прожитый день. С самого детства он их восхвалял и не мог терпеть таких слов в их сторону. — Ну раз так. Давай поспорим, кто из нас прав! Раз ты так не веришь, давай ты и сходишь туда в ближайшее полнолуние и сам проверишь. Если я окажусь неправ, то так и быть, доноси кому хочешь о моих скверных словах. А если ты, то перед всей улицей будешь просить у меня прощения за клевету и публично признаешь, какой ты наивный и нежный. — язык у парня был остр. Когда он договорил, то довольно ухмыльнулся, будучи более чем уверен в своих словах. Да, частичный страх был, что он все-таки облажался, ведь знал только со слов знакомых и путников. Но отступать было поздно, вызов уже брошен. Минхо только хотел высказаться обо всем, что думает сейчас, едва сдерживая свою агрессию, но тут же раздалось громкое руганье из-за угла. Это был старший, который нашел лентяев, отдыхающих в тени, вместо работы под солнцем. Мужчина был крупным, темным, а вид у него строгий, даже злой. — Какого черта вы тут прохлаждаетесь, бездельники? По розгам соскучились, псы позорные? Вас кормишь, а мы еще и наглеете. Быстро рысью взялись за работу. — его крики и ругань было слышно на всю улицу. Этот тембр пробирал до костей, особенно детей. Мужик мог и самостоятельно кого-то отлупить своим кулаком, если его вывести. Связываться с его силой никто не хотел, поэтому вся компания быстро подорвалась и удрала работать. Застопорились только Минхо и тот мальчишка, Хенджином его звали. Они еще с пару секунд пилили взглядом друг друга, но быстро опомнились, понимая, что гнев начальства страшнее их спора. Парни быстро пожали руки, соглашаясь на спор, а после, с хмурыми лицами и с презрением во взгляде, разошлись по своим рабочим делам. До полной луны оставалось пару дней. Все это время Минхо ходил в раздумьях. Он готовился морально к такому шагу. По ночам практически не спал, постоянно думал о том, что его ждет. Сомневался, дергался, что идет в неизвестность и может не вернуться. Но колебаться уже поздно, теперь он обязан исполнить задание и разрешить их спор. Было тяжело духовно. Юноша постоянно репетировал в голове свои слова, что он скажет, когда предстанет перед божеством. Он всю жизнь молился богам, но никогда не встречался с ними вживую, в люд они выходили редко. Тело мелко кололо от напряжения и волнения. Наблюдая за сходящим солнцем, ярким, красивым закатом, Минхо сидел на песке за углом дома. Он уже прихватил с собой кусок лепешки на перекус, если задержится там, приоделся в ткани, больше подходящие для походов в пустынные просторы, которые могли бы спасти от песчаной бури. Белые ткани покрывали почти все его тело и ноги. Но ткань на голову натягивать пока что не стал. Было волнительно. Уже через полчаса ему нужно будет идти из города к храму. Он с Хенджином и еще парой ребят договорился, что они пойдут с ним до храма, чтобы спор был честным и после на него не гнали, что он не ходил. Тяжело выдыхая, Ли прикрыл глаза, бормоча под нос молитвы и надежду, что пройдет гладко. Встретился с парнями у выхода из города, как только село солнце. Все вместе отправились в дорогу. Никто из них не говорил о том, что они сейчас делают и куда идут. Минхо и вовсе молчал в попытках унять свою тревогу внутри. Он был уверен в своей правде, но встать перед божеством — тоже риск. Блондин шел, смотря только под ноги, которые немного погружались в песок. Минхо был без какой-либо обуви. Одежда была, а на обувь не хватало, чтобы сберечь ноги. Да, подготовился он неосновательно, но надеялся, что все обойдется. Остановившись в десяти метрах от храма, все замерли. На лицах было легкое, немое удивление и восторг. Минхо поднял наконец свою голову, замирая от увиденного. Храм был огромен, выглядел величественно, что вполне походило и на самого владельца храма. Шумно выдыхая, Ли вдруг сковало по всему телу. Страх и тревога взяли вверх, идти туда с шансом не вернуться было страшно. Но он обязан исполнять должное, таковы были негласные правила. Трусов никто не любит, поэтому лучше стать смельчаком и героем посмертно, чем пугливо сбежать и оказаться в презрении всего поселения. — Минхо, давай шагай. Ночь не бесконечная. — тихо, но серьезно проговорил Хенджин, все еще ошарашенный видом храма. Минхо лишь стиснул зубы, ничего не ответив ему. Опустил свой взгляд, приобретая более уверенный вид. Возможно, он смотрел на Хенджина в последний раз. Но даже если и так, пусть будет. Он не сильно был рад нахождению рядом с ним. Шумно выдыхая горячий воздух через нос, парень ступил вперед раз. А после пошел далее, но более уверенно. Блондин полошел к самому входу в храм, сторонясь на секунду. Он не обернулся на парней, а лишь, в последний раз вдыхая свежий воздух прохладной ночи, вступил внутрь, сразу же скрываясь в тени темного коридора храма. Вокруг была сплошная темень. Свет луны не падал сюда. Минхо нащупал на поясе подготовленный факел, зажег его и после смог окинуть взглядом освещенный коридор. Он немного ужаснулся. Было всецело тихо, на улице не было даже ветра. Эта тишина напрягала уши. Юноша кратко облизнул свои губы, а после двинулся медленно вперед. Он оглядывал стены, иероглифы и живописи на стенах. Это пугало. Одному в темном храме было жутко. Ли шел аккуратно, ступая мелкими шажками вдоль по коридору. Постепенно он добрел до лестницы, которая вела вверх. Вновь тяжело вздыхая, Минхо пытался унять нервозность. Все так же осторожничая, он поднимался вверх по ступеням, продолжая постоянно оглядываться. Потом снова был коридор, какие-то мелкие темные комнаты, в которых практически ничего не было. Парень шел дальше, ища основную, главную комнату, где должен быть расположен трон божества. Очередная лестница, волнение, и наконец он дошел. Блондин все еще стоял в коридоре, в шаге от этой просторной комнаты. Покои ярко освещал лунный свет, сбоку были расположены вырезы на стене, как окна, для проникновения лучей внутрь. У окон был отделан импровизированный подоконник, ровная поверхность, на которой можно было посидеть или даже прилечь. На стенах было множество живописей и иероглифов. Ли читать едва умел, был совсем необразованный, поэтому мог только догадываться, что значат эти картинки. Стояли массивные колонны с такими рисунками. А напротив входа величественно стоял золотой трон, о котором рассказывал Хенджин. Но свет освещал, к сожалению, не все углы комнаты. Минхо робко шагнул внутрь, закусывая свою губу. Сердце быстро колотилось, а пятки норовили скорее удрать. Парень даже надеялся, что просто не встретит Его и сможет скорее сбежать отсюда. — Потуши факел в обители. — резкий, низкий тембр раздался из темного угла, практически за спиной парня. Минхо тут же замер, остолбенел от неожиданности. Страх пробрал все тело, и он бы даже вскрикнул от страха, но смог удержать свой порыв. Ли послушно потушил факел, убирая его на пояс. Оборачиваться он боялся. Вовсе старался не двигаться, даже забывал, как дышать. На такую реакцию последовал тихий, довольный смешок позади. Едва слышные шаги, разносящиеся эхом по покоям, двинулись ближе, аккуратно обходя юношу. Наконец Минхо заметил крупное мускулистое тело божества. Он был выше его на голову, спина у него была крепкая, а на поясе завязана роскошная ткань. Кожа у бога была бледной, будто бы светилась под луной. Кристофер остановился у своего трона, продолжая стоять спиной к путнику. — Оторви от твоей одежи кусок тряпки и прочно завяжи свои глаза. Не заставляй меня ждать, и тогда я позволю тебе заговорить со мной. — его строгий голос был вполне серьезен. Бог хоть и в людском обличии, но по-прежнему выглядел бесподобно даже со спины. Минхо дрогнул от приказа, но повиновался. Оторвал ленту от одежды, пока руки мелко дрожали. Было страшно. Едва справляясь со сковывающим страхом, парень поднес ткань к глазам, а после быстро завязал, туго затягивая на затылке. Закусывая губу, дезориентация пугала еще больше. Теперь он мог опираться только на слух. — Так-то лучше. — тихий шаг дал понять, что Кристофер развернулся. Даже не видя, Ли все равно ощущал тяжелый, пристальный взгляд на себе, который покалывал кожу. — Подойди на три шага ближе, дитя, и встань на колени передо мной. — он говорил уверенно, явно не спуская взгляда с младшего. Его холодный голос отскакивал эхом от стен, пробирая тело дрожью до самых костей. Ли только и делал, что повиновался, больше выбора у него не было. От нервозности губы быстро пересыхали, отчего он постоянно облизывал их кончиком языка, обволакивая слюной. В лунном свете влажные губы заманчиво блестели. Юноша подошел ближе и упал на колени, склоняя голову к самому полу, поклоняясь и благословляя бога перед ним. Вновь раздались тихие шаги Бана, а после шебуршание тканей. Ли понял, что тот уселся в свой трон, предполагаемо закинув ногу на ногу с довольной ухмылкой. Младший сжимал и разжимал руки, пытаясь разогнать по ним кровь и унять тремор. — Теперь говори, дитя. Зачем пожаловал в мои покои? Излей мне душу. — его тон по-прежнему звучал величественно, но немного смягчился. Даже не видя, Хо чувствовал, как тот смотрит на него с лисьим прищуром, изучая и мелко улыбаясь. — Великий бог, я раскаиваюсь за то, что ступил в подобное отчаяние и пришел в ваш храм просить спасения. — голос мелко дрожал, парень по-прежнему не отрывал лба от пола. — Я всю жизнь жил бедно, как и моя семья. Я работаю с ранних лет каждый день, изнуряясь и рискуя жизнью. В пустыни я никогда не выходил, боялся их. Мне хочется жить, поднять свою семью с колен на ноги, оберечься от опасностей... Нервно кусая губы, он покрывался холодным потом, до последнего контролируя дрожь в теле. Он не врал, но не договаривал. А даже такое совершать перед богом страшно, если тот почувствует неладное, неискренность в словах. — А если бы тебе пришлось отдать свою жизнь, душу мне в обмен на жизнь без угроз твоей семьи. Ты бы согласился? — задумчиво закусывая губу, Кристофер продолжал сидеть на своем месте, изучая мальчишку в его ногах. — Жизнь? — голос дрогнул, и тело тоже. Запаниковав, Ли даже приподнял свою голову. Если бы на нем не было повязки, то сейчас он смотрел бы прямо на Бана. Юноша замялся, раздумывая над ответом. — Да... Думаю, да. По покоям разнесся тихий смешок, а следом протяжный выдох божества. Ему было весело, забавно наблюдать за отчаянием людей. В следующую минуту он тихо поднялся с трона, но двигаться более не стал. — Мне нравится. Расслабься, душа твоя мне не нужна сейчас. Мне было интересно, на что ты готов пойти. Достойно. — он говорил тише, а после и вовсе замолчал на некоторое время, задумываясь. — Теперь назови мое имя, дитя. — Бан Кристофер Чан... — смог промолвить парень только спустя время, стопорясь и раздумывая, для чего это все нужно. В следующую секунду послышались тихие приближающиеся шаги. Минхо замер, на секунду забывая, как дышать. Сердце так стучало, что этот громкий стук был прямо в ушах, кровь бурлила, не давая возможности прийти в себя и сохранить полный контроль. Шаги остановились совсем рядом. Теперь Минхо мог поучаствовать даже запах, который исходил от божества. От него веяло свежестью и ладаном, приятно впитывающимся в легкие. В следующий момент Ли почувствовал аккуратное, мягкое, прохладное прикосновение чужой ладони к своей щеке. Младший от такого жеста дрогнул, но не посмел отстраниться. Чужая рука переместилась на подбородок парня, немного приподнимая его, чтобы тот выпрямился, стоя на коленях. Минхо повиновался, не понимая, что происходит. В голове била тревога и паника, дыхание становилось тяжелее. Большой палец Кристофера лег на нижнюю губу мальчишки, медленно водя по ней, немного надавливая. Бог разглядывал личико этого юнца. С повязкой на глазах он выглядел еще более невинно и сексуально. — Раз жизнь ты готов отдать, тогда, полагаю, отдать на раз мне свое тело, ты будешь не против. — тихо проговорил старший довольным тоном. Влажные губы парня по-прежнему притягательно блестели в лунном свете. — Ч-что? — Минхо замер, приоткрыл губы в удивлении. — В каком смысле отдать тело... — А ты что, шел сюда, не зная, что тебя ждет? — с неким удивлением произнес бог, немного склоняя голову в бок. Он пристально изучал его лицо, которое после этих слов выглядело еще более невинно, чем ранее. Кристофер почувствовал, как под его холодными пальцами кожа становится немного горячее, юноша застеснялся. — Каждый, кто хочет благословения от меня, обязан отдаться мне телом. А ты рассчитывал, что я тебе за спасибо исполню то, чего ты хочешь? — Нет-нет. Я просто... Я не думал об этом. Точнее, я не поверил, что это действительно так, я думал, люди оскверняют ваше имя такими словами. — Минхо нервно сглотнул. Теперь ему не избежать стыда и собственного разочарования. — Ха... Глупец. Но ты забавный. Очень мило с твоей стороны, что ты такой пай-мальчик, который верит исключительно в светлые дела. — божество вновь разразилось негромким смехом, расплываясь в довольной улыбке. Он медленно присел на корточки прямо перед Ли, равняясь с его лицом. Мягкое дыхание бога опаляло его горячую кожу, отчего блондин вновь не помнил, как дышать. — Так вот, продолжай оставаться хорошим мальчиком, отдайся мне. Дай мне волю сделать с тобой все то, что я захочу. А в обмен ты получишь благословение, станешь оберегаемым мною. А если мне понравится твое поведение, то, может, я позволю тебе такую милость до конца твоих дней. Идет? — голос Бана был томный, приятно обволакивающий слух. Он сладко пленил и успокаивал, дурманя свою жертву. Минхо не видел Чана, но прекрасно его чувствовал. Все его тело напряглось в сомнениях. Он понимал, обратного пути нет. Если Ли захочет отказаться, то явно просто так уйти не сможет. Он понимал, что в таком случае его будет ждать неудача либо вовсе погибель. Страх давил на голову. С другой стороны, юноша думал, что в целом один раз отдаться — это не так страшно, тем более бог даже со спины выглядел хорошо. И получить благословение до конца жизни — это лучший подарок, который он мог бы получить. Младшему ничего не оставалось, кроме как морально настроиться и расслабиться, надеясь выйти живым отсюда. Блондин кратко кивнул, соглашаясь с таким обменом. По-прежнему было страшно, но не настолько. Раньше он не спал ни с кем, а с богом тем более. Предвкушение и страх теперь его возбуждали. Лишь в фантазии он мог представлять, как выглядит сейчас Кристофер, и это будоражило еще больше. Ли никогда не думал, что когда-то согласится на подобное. — Вот и замечательно. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. – Кристофер медленно убрал руку от его лица. Его ткани вновь тихо зашуршали, когда он поднялся, выпрямляясь. Вновь поднося свою руку к юноше, указательным пальцем Бан немного приподнял его подбородок, а большой вновь приставил к губам, надавливая. — Открой ротик и соси. Хочу проверить твои возможности, прежде чем ты примешь божий дар. — он требовал, голос его был строг и тверд. Чан ждать не хотел, но сейчас предпочел все-таки немного развлечься. — Господин, а мне так и оставаться в повязке? Я же ничего не вижу... — взволнованно и робко спросил юноша, боясь разозлить божество своей болтовней. — Делай, что говорят. Не заставляй меня ждать и применять к тебе жестокость. Если я захочу, чтобы ты снял повязку, я это сделаю. — Кристофер немного нахмурился, давя пальцем на чужие губы сильнее. На секунду он разозлился, будучи недовольным лишними вопросами юнца, и второй рукой с силой надавил на щеки парня с обеих сторон, заставляя того открыть боль. Минхо едва дернулся, почувствовав резкую боль, но смолчал. Наконец он открыл рот и принял чужой палец, аккуратно обволакивая его своими губами. Парень неловко, неторопливо посасывал его, периодически облизывая языком, оставляя все больше слюны. Он делал это с осторожностью, стараясь не прикусить зубами. И вроде бы старший был доволен этим, но в следующую секунду втолкнул свой палец полностью в рот мальчишки, доставая до стенки горла, и с силой надавил на язык, заставляя Минхо тихо скулить и давиться от таких манипуляций. Рвано выдыхая, теперь Кристофер действительно наслаждался картиной. С его уст вновь раздался тихий смешок, а после он резко вытащил свой палец с характерным хлюпом, оглядывая его блеск от слюны в лунном свете. Вновь раздалось шуршание ткани. Кристофер быстро развезал свой пояс, рвано выдыхая и сбрасывая ткань. Минхо вновь дрогнул. Кажется, можно было заводить счетчик того, сколько этот юнец уже дернулся в стенах храма. Младший тихо дышал, не двигаясь, чувствуя все напряжение в теле. Но с напряжением приходило и возбуждение. Юноша никогда не думал, что такое распутство и похоть будут его так возбуждать. Ли тихо охнул, когда почувствовал у своих губ чужую плоть. Он робко потянулся рукой, чтобы удостовериться в своих догадках о том, что это может быть, но тут же получил жесткий шлепок по ладони. Кристофер запретил ему прикасаться таким жестом. Хо ничего не оставалось, кроме как тихо выдохнуть и без тактильных ощущений понять, что сейчас касалось его влажных губ. И это Бан называл божьим даром, который примет младший? Интересное у бога завуалирование. А может, и действительно дар? Блондин вновь робко приоткрыл рот, аккуратно чмокая на ощупь наливную головку, пробуя на вкус и неторопливо смакуя. Вновь шумно выдыхая через нос, юноша наконец взял ее в рот, начиная активно посасывать, полизывая языком вокруг. В ответ сразу же последовал довольный томный стон. Кристофер заметно расслабился, снова издавая смешок. Минхо еще некоторое время ласкал головку члена, морально настраиваясь взять больше. Вновь причмокивая, наконец он взял немного глубже, рвано выдыхая через нос. Ощущения были совсем непривычные, Ли не знал, как нужно делать, а потому надеялся довериться интуиции и опираться на нее. Было тяжело даже просто держать рот приоткрытым настолько, чтобы губы плотно обхватывали член бога, но при этом пытаться не задеть плоть зубами. Но мальчишка вкладывал все усердия, лишь бы оставить Кристофера довольным. Так Хо начал медленно двигать головой взад-вперед, привыкая к такому размеру мужчины, стараясь с каждым толчком взять немного глубже. Ли посасывал член, активно работая языком, периодически втягивая щеки, создавая приятный вакуум. Движения были неумелые, вялые, но очень старательные, от чего Кристофер умилялся, периодически рвано выдыхая и постанывая, когда мальчишка брал глубже, лаская своим влажным ртом все больше нервных окончаний на члене. Минхо пытался, продолжая бить рекорды и брать все больше. По его подбородку стекала слюна со смазкой, медленно капая на шею и ткань на поясе. Такая картина выглядела более чем похабной. Бан наблюдал раскрепощенного мальчишку с членом во рту, который давился плотью, и количество слюны, которую выделял. Его плоть инстинктивно дернулась прямо во рту парня от новой волны возбуждения, которая завязывалась узлом прямо внизу живота, медленно сводя с ума. Первые более серьезные трудности у Ли возникли тогда, когда член уже уперся головкой прямо в стенку его горла, иногда вызывая рефлекторные позывы. Но он терпел это. Хотя по-прежнему юноша пытался придумать, как ему грамотно заглотить больше, чтобы добиться своего максимума по вмещаемости. — Расслабь горло. — приказал Кристофер, закусывая собственную губу от такого наслаждения. Он решил подсказать юноше, чтобы не тянуть с их общим наслаждением. Хо так и сделал, стараясь максимально расслабить свое горло. Он шумно дышал через нос, не прекращая отсасывать взятую в рот плоть. От старшего послышался тихий рык, а после он расположил ладони на затылке юноши, вплетая пальцы в его белоснежные волосы. Теперь он контролировал его голову. Тяжело выдыхая с очередным стоном, Кристофер растянулся в довольной улыбке, на секунду откидывая голову назад. Но сразу вернулся в прошлое положение. Разум двинулся даже у божества от такого развратного юноши. Контроль терялся, и вверх брало желание. Резким движением, контролируя голову парня, старший толкнулся бедрами вперед, вбиваясь в горло Минхо своим членом. Следом еще такой же резкий толчок, потом еще один и еще. Чан, кажется, сошел с ума. Тихо рыча от удовольствия, стискивая зубы, он вбивался в глотку парня, не позволяя ему отстраниться. Долбился с силой, слыша, как младший давится, теряя возможность спокойно вдохнуть. Бану было все равно, больно ли мальчишке. Еще некоторое время он продолжал поступательные толчки, вбивая в чужой рот свой член на всю длину, наслаждаясь похабным чавканьем слюны. После он резко вытащил его, отстраняя Минхо за волосы, с характерным хлюпом и глухим стоном. Младший громко закашлялся, сгибаясь пополам от такой интенсивности. Слюна продолжала капать на пол, пока Ли старался прийти в себя. Даже повязка на его глазах заметно намокла от жалких слез удовольствия, которые так и текли из него, пока он принимал чужой член. Младший был удивлен и даже напуган, но сказать ничего не мог. Он едва имел возможность восстановить дыхание. А отсутствие зрения добавляло еще больше страха и настороженности. Но этот страх возбуждал их обоих. Юноша чувствовал себя грязно и развратно, внутри будто бы душу разрывало от стыда, как будто в нем твердил здравый смысл, а с другой стороны была тьма, которая порождала в нем желание, похоть и такое жалкое чувство подчиняться. Кристофер был более чем доволен. Кратко шагнув ближе к мальчишке, он тихо подошел вплотную, смотря на него сверху вниз еще несколько секунд. После его ладонь мягко легла на его лицо, накрыв глаза. Старший томно вздохнул, опаляя холодной рукой горячую кожу Ли. Он медленно потянулся второй рукой к его затылку, поддевая пальцами повязку и через секунду неторопливо ее стягивая с чужой головы. Еще некоторое время он продержал свою ладонь, закрывая глаза юноши, но после убрал, отстраняясь. А Минхо взволнованно, нервно дышал, зажмурившись. Он боялся открыть очи, боялся взглянуть на божество. — Ну же, дитя, открой свои невинные глаза, покажи мне их. Узри бога в истинном обличии. — тихо, но властно говорил он, продолжая стоять на месте, не спуская взгляда с юного лица. Ли нервно выдохнул, еще секунду настраиваясь. После он неторопливо, с тревогой открыл глаза, медленно поднимая взгляд с пола на Кристофера. Блондин резко замер. От удивления слегка приоткрылись губы, а по телу пробежала дрожь и вожделение, скапливаясь внизу живота, отдаваясь приятной болью. Парень нервно сглотнул, облизывая губы, пока бог довольно ухмылялся. Чан выглядел великолепно. Крупный, с широкими плечами, мускулами, восхитительной грудью и торсом. Его бледная кожа будто бы сияла под лунным светом. После взгляд упал ниже, сразу же смущаясь от вида стоявшего, налитого кровью члена, который, как леденец, блестел от слюны. Но когда юноша поднял взгляд выше, то совсем тихо охнул. Он видел лицо Кристофера. Острая линия челюсти, приятные черты лица, пухлые губы и томный, властный взгляд. От такого вновь пробежала дрожь по спине. Бог позволил Минхо увидеть его лицо? Что же теперь Ли за это будет... — Нравится? — да, самооценка и эго у бога были на высоте. Он подошел к младшему ближе, моментально хватая его за ткань на спине и поднимая на ноги. — Не переживай, это не конец. Кристофер не собирался ждать, пока младший станет исполнять приказы, проще было сразу все сделать самому. Он силой потащил его за шкирку, толкая к окну, чтобы тот уперся в каменный подоконник. Ли едва успел ухватиться руками, чтобы не ударить о камень грудью. Тело мелко дрожало, покрываясь жаром от искушения. Бан сразу пристроился сзади, надавив рукой на чужую спину, заставляя младшего склониться, встав раком, и прижаться сильнее телом к поверхности. С тихим скулежом Минхо поддался, шумно вдыхая воздух. Столько всего происходит сейчас, и все в новинку. Парень только от этих факторов уже сходил с ума. Кристофер быстро развязал пояс мальчишки, стягивая с него ткани, оголив его до ужаса милый девственный зад. С тихой усмешкой старший расположил свои руки на его нежных ягодицах, щупая и разминая, слыша тихое мычание снизу. Желая более яркую реакцию, он с силой ударил ладонью сначала по одной ягодице, а следом по другой. Характерный звук шлепка разносился по покоям вместе с чужим резким вскриком и скулением. Даже при таком освещении Бан видел, как краснеет чужая мягкая кожа от ударов. Он раздвинул половинки шире, немного оттягивая таким образом в стороны чужую дырочку. Можно было подумать, что бог сжалился над юношей, но нет. Великий заботился больше о себе и своем комфорте. Отпуская мальчишку, он отстранился и подобрал у трона маленький кувшин с маслами. Вернувшись к Минхо, прохладная жидкость сразу же тонкой струйкой вылилась между его ягодиц, а после на пальцы и член бога. Кристофер быстро смазал пару своих пальцев, следом моментально подставляя их к чужому анусу, толкая внутрь на фалангу. Глухой стон послышался в ответ, а мышцы сжались вокруг пальцев. Вторая рука Чана сразу же прилетела по ягодице парня, громко шлепая его за то, что тот сжимается, препятствуя манипуляциям. Ли кусал губы практически до крови, рвано дышал, вскрикивая каждый раз, когда получал грубый шлепок. Он постарался расслабиться, чтобы пропустить чужие пальцы во внутрь. Как только Хо поддался, пальцы божества моментально толкнулись глубже, на всю длину, вызывая очередное скуление у парня. Старший врезался в него пальцами настолько, насколько хватало длины, вытаскивая их практически до конца, прокручивая внутри, растягивая и смазывая стенки мальчишки. А Минхо практически давился собственными стонами и слюной от таких ощущений. Его распирало изнутри, приятно тянуло, пока ноги мелко дрожали, он впивался пальцами в камень под ним, надеясь, что ноги выстоят весь процесс. Бан вдалбливал все быстрее и резче, после добавляя и вовсе третий палец, растягивая мальца как следует. Младший то утыкался в подоконник лбом, то склонял голову набок, поглядывая на луну под свои глухие стоны. Вскоре пальцы покинули чужое горячее нутро с развратным хлюпом, оставляя за собой только нудящее ощущение пустоты, от которого мышцы периодически сжимались, вызывая дополнительный эффект удовольствия. Кристофер размазал остатки масел по собственному члену, удовлетворяясь, как тот прекрасно блестит под луной. — Дыши глубже и не ори. Иначе рот заткну. — очередной приказ из божественных уст. На деле он был бы рад и сразу заткнуть младшего кляпом, ведь это его всегда возбуждало, но для начала он хотел сполна насладиться чужой симфонией из стонов, вдруг понравятся. Приставив красную головку ко входу, мужчина моментально толкнулся внутрь, проникая в чужое нутро с глухим удовлетворенным стоном. Кристофер сразу же начал наращивать темп, входя с каждым толчком все глубже. Руки расположились на талии младшего, крепко удерживая его в таком положении, периодически немного надавливая сверху, заставляя того прогнуться еще сильнее и поднять выше свой зад. А Минхо постоянно стонал, сдерживая желание быть громче и скулить от первоначальной боли. Тело обдало дрожью и возбуждением. Он терялся в собственных ощущениях, рвано дыша и медленно теряя разум. Принимать в себя член было достаточно необычным ощущением, даже болезненным, когда Кристофер делал толчкт более резкими, проникая еще глубже в мальчишку. Нижнему так и казалось, в него просто не может все это влезть, он не вытерпит этого, а Чан считал совсем иначе, продолжая вдалбливаться все глубже. Тихо рыча, божество сжимало руками до боли чужую кожу, резко, требовательно входя теперь на всю длину органа. Ли был готов кричать в этот момент, но, стиснув зубы, зажмурился, вновь проливая слезы боли и удовольствия после. Чан не щадил младшего, стремясь достичь собственного удовлетворения. Он все грубее врезался во внутрь, задевая чувствительные зоны, наблюдая, как Ли хочет кричать от этого. Тяжело дыша, он трахал парня со всей своей силой, вбиваясь по самые яйца, пока по помещению разносились шлепки кожи об кожу и хлюпанье смазки, которая обильно вытекала из чужого нутра. Кристофер сходил с ума от такой радости, вновь шлепая по ягодицам младшего, когда тот пытался вскрикнуть. Минхо было и хорошо, и больно, он практически терял собственное сознание. Тело ослабевало и сдавалось в чужих руках, парень забывал, что такое контроль. Сил хватало только на бесконечные стоны, от которых уже срывался голос. По щекам все еще текли слезы удовольствия, член был напряжен и налит кровью, удаляясь об живот при каждом толчке. Блондину уже хотелось кончить и наконец закончить все это, но бог был более выносливым, чем Ли. Когда юноша вновь вскрикнул, Бан с силой вошел в него до упора и замер в таком положении, заставляя его еще и скулить. Кристофер взял ту же тряпку, которой ранее были завязаны глаза парня, резко ухватился за волосы блондина на затылке и требовательно оттянул их назад, заставляя Минхо выгнуться сильнее. Второй рукой, в которой лежала тряпка, уже завернутая и похожая на кляп, зажав повязку парой пальцев, остальными он ухватился за чужую челюсть, до боли сжимая, требуя открыть рот. С очередным писком Хо открыл рот, содрогаясь от боли, а после замычал, когда в его пасть затолкнули кляп. Дышать стало тяжелее, но теперь было проще для Кристофера. Отпуская чужую челюсть и волосы, он вернул свои руки на талию младшего, продолжая вбиваться в него с особой силой, чувствуя исключительно удовлетворение и близкий оргазм. Теперь мальчишка жалобно мычал, его стоны и крики заглушала тряпка, что еще больше возбуждало их обоих. Минхо судорожно сжимался вокруг члена, жмурясь от слез, которые замыливали взгляд. Тело трясло, ноги уже не держали, и он был готов упасть, но благо его поддерживал Кристофер, не позволяя сместиться от него и на сантиметр. Ли кончил первый, обильно выпуская семя на пол, когда глаза широко раскрылись, потому что Чан задел окончательно его чувствительную точку внутри. Тело затрясло еще сильнее, парень тяжело и рвано дышал, пытаясь прийти в себя, но бог все еще продолжал трахать его с той же силой и темпом, задевая каждый раз чувствительную точку. Долго ждать не пришлось, старший, совершив последние несколько резких, глубоких толчков, замер и излился глубоко внутри юнца с томным стоном и рыком. На лбу выступила испарина, тело прибывало в приятной эйфории. Кристофер давно не испытывал такого забавного удовольствия. Молодое тело было куда более приятным, привлекательным, как и личико. Придя в себя через минуту, Крис наконец вышел из младшего, немного отстраняясь и наблюдая, как сперма похабно маленькими порциями вытекает из чужой дырки. Вновь дергая юношу на себя, он развернул его лицом к себе, наблюдая до ужаса милую картину. Влажные дорожки от слез, подбородок весь в слюне, и в целом его личико выглядит до ужаса невинным, особенно с кляпом во рту. Медленно вытаскивая намокшую тряпку и кидая ее на пол, Кристофер аккуратно вытер слезу со щеки Хо. — Отлично справился, хороший мальчик. Скажи мне свое имя. — голос его теперь был бархатным и смягченным. Аккуратно огладив теплую щеку, второй рукой он придерживал его за талию, чтобы тот не упал. — Ли Минхо... — удивленно, тихо пробормотал младший, смотря на бога. Такая нежность с его стороны и бережливость были чересчур удивительны. Парень кратко облизнул губы, наслаждаясь прекрасным видом божества. — Замечательно, Минхо. — имя с его уст ласкало слух. Младший даже не заметил сразу, что Кристофер отпустил его. Цепляясь руками за подоконник, стараясь устоять, Ли наблюдал, как Чан отходит в сторону, ближе к трону, доставая оттуда подходящий браслет с белыми и голубыми камнями на темной коричневой нитке. Он вернулся к парню, беря своей ладонью его руку, приподнимая. Божество аккуратно завязало на его запястье этот браслет, после поднимая взгляд на лицо, наблюдая чужое восхищение. — Дарую тебе этот оберег и свое благословение, которые всегда спасут тебя от невзгод, беды обойдут стороной тебя и твою семью. Пусть эта вещь всегда будет с тобой, а если потеряешь, то утратишь и мое обережение. Если позовешь меня в ночи, я это услышу. Можешь обратиться ко мне, и я помогу. Теперь ты можешь идти. — его голос был спокоен и тих. Слова приятно обволакивали, расслабляя и внушая доверие. Минхо в свою очередь тихо поблагодарил бога, обещая себе же, что будет продолжать молиться на богов и восхвалять их силу. Ли быстро оделся обратно, все еще пытаясь прийти в себя. Он уже был готов уйти из покоев, но хотел последний раз взглянуть на Кристофера. А обернувшись, обнаружил, что теперь он вновь один в этих покоях. Стоит полная тишина, и никакого признака, что тут еще секунду назад был бог. Только один оберег на руке теперь мог напомнить о произошедшем. Все-таки шагая вперед, на выход, блондин погрузился в мысли. Это было славно и тяжело одновременно. Его вдруг настигло осознание, что спор он проиграл. Позор ему. Но теперь он знает точно одну вещь. Ходить в храмы богов для благословения и спасения он больше не намерен. Вряд ли мальчишка переживет еще одну такую ночь или что-то еще похуже.
