House of gold

      Яркий оранжевый свет, такой густой, что его можно было бы потрогать руками, сжать, как спелую хурму, пропустить соком между пальцев, заполнял пространство маленькой кухни. Старые шкафы – совершенно обычные шкафы – редко скрипели своими дверцами, однако, когда Барти решался что–нибудь приготовить, начинался хаос, состоящий из стука, скрежета и звона.       Он достал старую сковородку, которую уже сложно было чем–то оттереть, и поставил на плиту. Ему хотелось зажечь огонь привычным движением, только магии у них больше не было.       – Так... – прошептал Барти и потянулся за деревянной лопаткой; заткнув ее за ухо, он наклонился к духовке – ему все еще сложно было привыкнуть к тому, как все это должно работать; к слову, к его магловской жизни тоже никто не приложил инструкцию.       Потом Барти услышал тихий и монотонный перелив мелодии, звучащий не слишком стройно. Звуки старого фортепиано ощущались как что–то смутно знакомое, будто бы возвращали его в то время, когда не нужно было знать, как зажигается ржавая плита без использования волшебной палочки.       В этом доме разваливалось все – держалось, наверное, только благодаря его беспорядочным ругательствам, – и все же такие моменты, ставшие привычными, помогали Барти не свихнуться.       Он отвлекся на игру Регулуса – без капли хаоса, почти что мертвую, однако же именно она парадоксально наполняла это временное (и постоянное) пристанище жизнью. Двигаясь в такт, Барти протянул руку к нижнему ящику шкафа, где лежала его книга с рецептами – заляпанная, половина страниц отсутствовала, но кое–что все же уцелело: рагу из овощей, пастуший пирог, пирог с патокой, несколько вариантов мясных суфле, суп со шпинатом... Он остановился на печеном картофеле с травами, решил, что для салата сгодится любая зелень из того, что снова успело взойти, а на десерт – тосты с абрикосовым джемом, который ему каким–то чудом удалось сварить на прошлой неделе и обойтись без взрывов.       Когда Барти подготавливал овощи, музыка стихла. Сначала он услышал, как хлопнула крышка – отчетливо, довольно холодно; затем последовали шаги – тихие, но не скрытные.       Тень Регулуса мелькнула в дверном проеме.       – Рег, иди сюда! – позвал его Барти. – Помоги мне почистить морковь!       Он мог явственно представить себе, как плотно сжались челюсти Блэка, и все же через мгновение тот уже появился на пороге их кухни. Прислонившись плечом к косяку, Регулус скрестил руки на груди и вопросительно взглянул на Барти.       – Я?       От его безупречно белой рубашки можно было ослепнуть.       – Но ты же собираешься это есть, – возразил Барти, – значит, должен поучаствовать...       – Ни за что, – Блэк развернулся, намереваясь уйти.       – Рег, – Барти поддельно откашлялся, чтобы привлечь его внимание, – двадцать минут и немного грязные руки...       Это прозвучало двусмысленно, и Блэк, приподняв бровь, уставился на Барти. Тот поспешил вручить ему нож, чтобы он точно не сбежал. Пришлось подчиниться. Регулус расстегнул манжеты, закатал рукава и подошел поближе к раковине, где горой лежали овощи с налипшими комками земли.       – Что за... – выдохнул Блэк.       – Ага, – согласился Барти, – ты начинай, а я схожу за зеленью.       Вытерев руки о не самый чистый фартук, Барти вприпрыжку помчался в коридор, едва не сбив по дороге вешалку с верхней одеждой и цветочный горшок, где росло что–то, о чем он даже не подозревал. Регулус позади нарочито громко цокнул языком – его явно раздражала несобранность Барти, вечная потребность куда–нибудь вляпаться и что–нибудь сломать.       Солнце нещадно слепило глаза, так что Барти приложил ладони ко лбу козырьком, чтобы хорошенько осмотреть то, что теперь он называл своим огородом. Не то чтобы ему когда–нибудь нравилась гербология. Не то чтобы хоть раз в жизни Барти поливал что–нибудь с помощью лейки. Только в безвыходной ситуации, игнорируя навязчивые мысли и вероятность окончательно сойти с ума, ему удалось найти именно здесь немного спокойствия. Парадоксально, но Барти нравилось ковыряться в земле. Это наполняло жизнь хоть каким–то смыслом. Морковка, которая теперь росла у него на грядках, и Регулус – вот в чем он полностью растворялся.       Тем временем Блэк отчаянно оказывал сопротивление. Он не принимал участия в вечернем поливе, не косил траву на лужайке, не прибивал москитную сетку, чтобы в дом не залетели насекомые, не брал в руки книгу с рецептами, был крайне недоволен, когда Барти просил его помешать джем, если нужно было куда–то отойти. Ему хотелось домой, только дома у них больше не было.       Барти решил, что латук подойдет. Немного томатов (теперь, когда он думал о готовке, то моментально представлял в своей голове всплывающие строчки: порезать кубиками, дольками, кружочками...), редис и пара огурцов. Посолить. Сбрызнуть оливковым маслом.       – Так... – прошептал Барти, убеждая себя в правильности своего выбора, взял с крыльца пустую корзину и отправился собирать зелень.       Когда он возвращался обратно, ему показалось, что занавеска на кухне дернулась – Барти тепло улыбнулся, даже не заметив этого. Ему хотелось верить, что теперь им удастся сдвинуться с мертвой точки отрицания Регулусом новой реальности. По–идиотски самоотверженно Барти готов был помогать ему в этом до конца своих дней.       – Ты как? – спросил он, прошлепав на кухню в своих грязных ботинках. – Справился?       – Ага, – скепсис Блэка зашкаливал.       Барти опустил взгляд к раковине и обнаружил гору кривых и не слишком тонких очисток, а от его моркови почти ничего не осталось.       – Так не пойдет, – Барти шлепнул на стол корзину, и Регулус недовольно покосился в ее сторону. – Если ты будешь чистить овощи так, мне нечего будет готовить.       – Тогда ты можешь почистить их сам, раз все у тебя получается.       Барти нетерпеливо выдохнул.       – Знаешь такую старую гоблинскую поговорку – дай человеку шоколадную лягушку, и он будет сыт один час; дай человеку пруд с лягушками...       – Барти, остановись, – Регулус вскинул вверх бледную ладонь, перепачканную в земле, – нет такой поговорки – ты выдумываешь ее на ходу.       – Наплевать, – Барти перехватил у него нож, – смотри.       Левой рукой он очень бережно взял картофельный клубень (в конце концов, это было его творение), а правой подцепил верхний и тонкий слой кожуры. Блэк шумно выдохнул, но не отвернулся.       – Видишь, нужно немного постараться, и все...       – И все, – кивнул Регулус, – больше ты не заставишь меня это делать.       – Ты уже грязный, – терпение Барти не было бесконечным, но сейчас злиться на Блэка не было никакого смысла; если они поругаются, то тот точно больше никогда не станет помогать ему, так что приходилось использовать тактику мягкого убеждения, хоть и было сомнительно, что она вообще действует.       – По–моему, это кошмар, – Регулус протянул к нему раскрытые ладони.       – У нас есть умывальник, Рег.        – У нас была магия, Барти.       Ну вот. Они снова оказались здесь – в точке, которую про себя Барти называл «отчаяние и страдание». Примерно разок в пару дней Регулус вдруг вспоминал, что мог бы вернуться в магический мир, чтобы его наверняка убил Темный лорд, поймали мракоборцы или осудил Визенгамот (именно в таком порядке). Блэк знал, что это плохая идея, но все–таки пытался, как будто ждал, что однажды Барти все–таки ответит ему: «Теперь я все уладил, милый». Только он никак не мог признать, что Барти и правда уладил – не так, как ему этого хотелось, но вроде неплохо, верно? Может, Регулусу нужно было чуть больше времени, чтобы смириться. Может, в его планы входило страдать до самой смерти. Барти устраивало что угодно, лишь бы «до самой смерти» можно было оттянуть еще немного.       – А теперь ее нет, – принужденно легко ответил Барти, – так что... – он потянулся к Регулусу и осторожно поцеловал его в щеку, – давай просто приготовим эти овощи?       – Ладно.       Не то чтобы это подействовало (точно не подействовало), но Блэк немного отвлекся. Барти знал, что во время приступа безысходности ему просто нужно немного внимания.       – Ты не мог бы порезать помидоры?       – Как? – Регулус вымыл руки и потянулся к Барти, чтобы вытереть их о его фартук; ладони приятно и дольше необходимого задержались на его бедрах.       – Дольками.       – Дольками... – Блэк повторял его слова, точно не вдумываясь в то, что произносит; его движения были плавными, но монотонными, и Барти не заметил в нем энтузиазма к приготовлению зеленых салатов (хотя чего он ожидал?).       – Да, милый.       Какое–то время Блэк возился с доской и чистым ножом, помидоры в агонии метались по поверхности стола, оставляя за собой кроваво–красные разводы, однако вскоре у него начало что–то получаться. Такими темпами можно было отправить его на вечерний полив.       – Даже не думай, – словно прочитав его мысли, ответил Регулус, – этого больше не повторится.       Барти включил духовку.       – Конечно, – он вскинул руки, сдаваясь безоговорочно на милость скачков настроения Регулуса, – конечно, милый, я не жду, что ты вдруг начнешь готовить нам завтраки и пропалывать грядки.       «Пока что», – все–таки закончил про себя Барти, но вслух продолжил:       – Получилось неплохо.       – Немного криво, – возразил Регулус.       – Практика.       – Ни за что.       Никому на самом деле не хотелось спорить – хотелось есть. Барти своими грязными руками достал из–за уха лопатку, про которую совершенно забыл (как, должно быть, нелепо он выглядит в глазах Регулуса!.. снова), и зачерпнул из миски немного салата.       – Эй! – запротестовал Блэк. – Я только что это приготовил!       – Да, чтобы мы это съели, – Барти придвинул ложку чуть ближе.       – Только попробуй...       – Я и хочу попробовать.       – Невероятно... – Регулус, цокнув языком, отвернулся, но Барти поймал его предплечье и потянул на себя.       – Давай ты? – предложил он; Блэк покачал головой. – Тебе следует проверить, достаточно ли соли и всякое такое.       Это имело смысл. В рациональной вселенной Блэка это было разумно. Он приоткрыл рот, и Барти помог подцепить ему с лопатки несколько кусочков томатов и латук.       – Нормально, – проглотив, заключил Регулус.       – Для первого раза.       – Это не... – он прервал попытки что–нибудь возразить, потому что вдруг опустил взгляд ниже и заметил, что по его белоснежной рубашке растекается маслянисто–томатное пятно. – Барти...       – Да?       Это было плохо.       – Вот дерьмо...       Хуже, чем плохо.       – Все можно отстирать, – Барти поспешил бросить грязную лопатку обратно в миску, пока не случилась следующая катастрофа (брюки или еще что–нибудь), – эй, эй... – он коснулся щеки Регулуса большим пальцем, осторожно провел по бледной коже и, придвинувшись ближе, поцеловал то место, где секунду назад скользила его рука. – Хочешь, я помогу тебе переодеться?       – Хм... – Блэк нахмурился, – вообще–то, ты испачкался гораздо сильнее меня.       – Хорошо, мы переоденемся вместе.       – Пойдем наверх?       – Пойдем.       Барти потянул Регулуса за рукав, оставляя на белоснежной ткани темные следы, только никого это не волновало – по крайней мере в ближайшие двадцать минут.       ___       ¹twenty one pilots – house of gold