Без следа

Минхо рассмеялся, слегка склонив голову набок: — Ты бываешь хуже, чем я ожидал. — А ты — ровно таким, как я представляла, — ответила Лилла, не отводя взгляда. — Это должно меня уколоть? — Если бы я хотела — ты бы не встал после. Он хмыкнул, но в глазах мелькнуло что-то мягкое. Они явно играли — но точно знали, где граница, и наслаждались, не переходя её. С другого конца пляжа заиграла музыка. Живая, скомканная, в ритме вечера. Смех, свет, перебойные аккорды и шум голосов. — Нашли источник веселья, — заметила Лилла, оборачиваясь. — Или приглашение в самую странную дискотеку, — заметил Минхо, уже видя, как к ним бегут две девушки с пластиковыми стаканами. — Эй, вы! Давайте к нам! — прокричала одна, запинаясь, но сияя. — У нас конкурс! И всем быть в парах! Не успев что-либо ответить, Лилла почувствовала, как её подхватывают под руку. Она оглянулась, едва успев ухмыльнуться Минхо, и оказалась втянута в толпу. Минхо только фыркнул — и пошёл следом, будто это было само собой разумеющимся. — Контрактная флирт-позиция активирована? — крикнула она, обернувшись. — Это уже миссия по спасению тебя от нудной ночи, — ответил он, нагоняя. Музыка гремела, свет гирлянд дрожал на пальмах, люди хлопали, смеялись, кто-то включал съёмку на телефон. Из толпы вынырнула та же девушка: — Пара сюда! Конкурс — “Зеркало”! Один ведёт, второй повторяет. Потом — наоборот! Минхо наклонился к Лилле, почти касаясь её уха: — Ты готова проиграть со стилем? — Я предпочитаю побеждать с огоньком, — ответила она, стрельнув в него взглядом. — Не перепутай зеркала и костры. Они стали в круг. Минхо слегка коснулся её локтя — без лишнего давления, только чтобы она знала: он рядом. — Страшно? — спросил он. — За тебя — да, — усмехнулась Лилла. — Ты явно не выдержишь мой темп. — Уже горю, если честно. Музыка пошла — реггетон, подмигивающий и ритмичный. Минхо начал первым: шаг, поворот, лёгкий хлопок и скольжение плечами. Лилла повторила — с ноткой издёвки, но не без старания. — Это выглядело глупо? — спросила она между движениями. — Это выглядело… вызывающе. В хорошем смысле, — ответил он чуть ближе. Теперь очередь Лиллы. Она шагнула вперёд — вплотную. Её движения были медленными, но точными: руки поднялись, опустились ему на плечи, взгляд не отрывался. Минхо не отступил. Пальцы сами легли ей на талию — легко, будто так и было задумано. — Это всё ещё конкурс? Или у тебя свой сценарий? — прошептал он. — Ты не понял? Я всегда в главной роли, — улыбнулась она, не отводя взгляда. Следующий поворот — и она теряет равновесие. Он ловит. Запястье в его ладони. Близость. Дыхание в дыхание. — Поймал, — сказал он, почти шёпотом. — Не отпускать? — Только если ты не попросишь. Музыка оборвалась. — Прошли дальше! — прокричали из толпы. Смех, хлопки, свист. Но они не двинулись. Просто смотрели друг на друга, в водовороте шума оставаясь в своей точке. Следующий раунд — и выбывание. Лилла ошиблась с шагом. Они засмеялись и выбыли. Но публика была щедрой: — Самые эффектные! — У вас уже всё выиграно! Минхо театрально поклонился, подхватив Лиллу под руку. Они отошли в сторону, запыхавшиеся, горящие. — Ну что, достойно проиграли, — выдохнула она. — Теперь ты должен мне кофе. — Кофе я оставлю на утро, — ухмыльнулся он, бросив взгляд в сторону шумной толпы. — А сейчас… Он обернулся, сделал шаг в сторону — и внезапно исчез среди отдыхающих. — Минхо? — нахмурилась Лилла. Через пару минут он вынырнул обратно — с двумя бутылками вина, спрятанными под футболкой. — Что ты… — начала она, но не успела. Он схватил её за руку, нагнулся к уху: — Бежим. — Ты украл вино?! — крикнула она, смеясь. — Одолжил. До утра. Один — за победу. Второй — за нас. Они бежали по пляжу, босые, растрёпанные, как дети. И этот смех был — настоящий. Пока Лилла и Минхо со смехом исчезали в темноте с "добычей", Чан и Ари продолжали идти вдоль берега — не торопясь, будто вечер сам вел их вперёд. Шум курорта отступал за спину, песок под ногами был уже прохладным, а вода — неожиданно ласковой. — Интересно, — произнесла Ари, не глядя на него, — как быстро человек может почувствовать себя… как дома. Если рядом правильный человек? Чан улыбнулся — чуть, едва заметно. — Иногда достаточно одной тёплой ночи. Или даже одного разговора. Она кивнула, но ничего не ответила. Просто шла рядом, чувствуя, как тишина между ними — не пауза, а пространство. — А ты чем живёшь вне работы? — спросила она спустя минуту. — Когда никто не требует “ещё один отчёт до полуночи”? — Музыкой, — ответил он. — Играю, когда не хватает слов. В основном — фортепиано. Она повернула голову: — Неожиданно. И… красиво. С детства? — Да. Сначала — потому что заставляли. Потом — потому что не мог не играть. Он посмотрел вперёд, на горизонт, как будто видел там звучание нот. — Фортепиано — честное. С ним нельзя притворяться. Оно либо звучит, либо нет. — Ты как будто о человеке говоришь, — тихо заметила она. — Может, потому что я его так и воспринимаю. Они шли ещё немного молча. Морская пена касалась их лодыжек, луна отражалась в чёрной воде. — А ты? — спросил он наконец. — Что делает тебе хорошо? — Руками, создаю что-то. Мелочи — крашу, собираю, шью. Или просто перекладываю, пока мысли не станут тише. — Творец, — кивнул он. — Тоже без слов, только дело. — Или беглянка от своих мыслей, — усмехнулась она. — Каждый раз начинаю что-то новое, чтобы не застаиваться в себе. — Тебе это идёт, — сказал Чан. — Ты производишь впечатление человека, у которого в голове тысяча проектов. — Ты пока слышишь только голос одного, — ответила она, слегка прищурившись. — Остальные пока ждут очереди. Он улыбнулся, не споря. Как будто знал: к её голосам — и проектам — стоит подбираться медленно. Иначе испугаешь. Ари усмехнулась: — А ты — как будто живёшь в режиме "на паузе". Спокойный, выверенный… почти чересчур. — Не пауза. Просто я не люблю шум ради шума. Иногда тишина точнее. — Точнее — или безопаснее? Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, не торопясь отвечать. — Иногда — и то, и другое. Она рассмеялась, качнув головой: — Ты же наверняка перед сном подушки выравниваешь. По симметрии. Миллиметр влево — и кошмар. — Только если фоном идёт саундтрек, — отозвался он. — Без музыки это не работает. — А я — тот тип, кто в три ночи начинает что-то делать по дому. Даже если завтра в восемь утра совещание. Он кивнул, не сдерживая усмешки: — Значит, ты — ходячий аврал. — А ты — спящий режим. — Думаешь, да? — Ага. Ты явно из тех, кто в экстренной ситуации вначале будет анализировать разрушение, а не хватать огнетушитель. Чан чуть приподнял бровь: — А ты из тех, кто хватит первый попавшийся — и случайно устроит новый пожар. — Лучше действовать, чем стоять и молчать. Он усмехнулся, уже зная, что сейчас что-то будет. — Ну, посмотрим, кто кого потопит. Ари фыркнула. Секунду — и резко плеснула в него ногой воду, точно по касательной, чуть задевая шорты и щиколотки. С вызовом. С намёком. С улыбкой, в которой читалось: “вот тебе, спящий режим”. Он не ответил. Просто подошёл ближе — спокойно, размеренно. Она сделала шаг назад, но было поздно. — Не смей, — засмеялась она, пятясь. Вместо ответа Чан нагнулся, обхватил её за талию и, аккуратно, с лёгкостью профессионала, приподнял её, уложив животом на своё плечо. Он держал её надёжно, одной рукой поддерживая под бёдра, другой — за спину, чтобы она не соскользнула. — Чан! — крикнула она, смеясь и отбиваясь ладонями по его спине. — Ты с ума сошёл?! — Диагноз не ставился, — отозвался он спокойно. — Но ты официально спровоцировала последствия. — Это была капля воды! Кап-ля! — И каждый поступок имеет вес. Теперь — терапия погружением. Она извивалась, но без настоящего сопротивления — скорее от смеха, чем от попыток вырваться. — Ладно, ладно! Прости! Сдаюсь! — Запоздало, — ответил он, уже заходя в воду. — Я тебя предупреждал. Он зашёл почти по грудь. Мягкая, тёплая вода коснулась её пальцев. Она вдруг замерла — чувствовала, как всё её тело вибрирует от смеха, холода, близости и… чего-то, что только начинало пробуждаться. — Ты ведь не посмеешь… — прошептала она, чувствуя, как его руки крепче удерживают её. — Поздно для переговоров, — произнёс он и аккуратно опустил её в воду. Она взвизгнула. Вода окутала кожу, футболка моментально прилипла к телу, волосы намокли и прилипли к щекам. Но она тут же рассмеялась — чисто, громко, почти с облегчением. Всё было по-настоящему. Всё — живое. Она поднялась, стряхивая с лица пряди и капли, и посмотрела на него — тот стоял рядом, спокойный, но с тем самым блеском в глазах, который говорил: "я предупреждал". — Ты ненормальный, — выдохнула она, пытаясь отдышаться. — Это уже говорили, — отозвался он и медленно наклонился ближе. — Но звучит... как комплимент. Она замолчала. Они стояли в воде, лицом к лицу. Ветер касался мокрой кожи, лунный свет отражался в её зрачках, а он смотрел — пристально, внимательно, как будто впервые не просто видел, а разрешил себе смотреть. — И что теперь? — спросила она, голос дрогнул чуть-чуть. Не от холода. — Теперь… — он посмотрел на её губы, потом снова в глаза. — Ты должна мне кофе. И ещё одно “прости”. — А если я передумаю? — Тогда останемся в воде. До утра. — он чуть склонил голову. — Я умею ждать. — Всё-таки спящий режим, — пробормотала она, усмехаясь, и плеснула водой в ответ — с вызовом, но уже без смеха. В её взгляде читалось: “давай, если осмелишься”. Чан не ответил. Он перехватил её запястье — мягко, но уверенно. Вода окутывала их до груди, одежда прилипла к телу, дыхание сбивалось. Его ладонь скользнула выше по её руке, и в следующий момент он медленно подтянул её ближе к себе. Ари оказалась почти вплотную. Вода вокруг будто исчезла, остались только он и этот взгляд — спокойный, сосредоточенный, чуть глубже, чем обычно. Он не торопился. Разглядывал её лицо. Не просто смотрел — изучал, будто хотел запомнить, как она выглядит именно в этот момент: мокрая, смеющаяся, дышащая слишком быстро, с искрой упрямства в глазах. Его рука всё ещё держала её. Она не вырывалась. Только смотрела — в ответ, прямо, не мигая. Он хотел поцеловать её. Это было в том, как он замер, как взгляд скользнул к губам, как дыхание стал тише, чем шум волн. Он наклонился чуть ближе. Она не двинулась. Даже наоборот — кажется, потянулась навстречу. И в этот момент: — А вот и мы! С добычей! — раздался голос Минхо, как хлопок в тишине. — Та-даам! — вторила Лилла, размахивая бутылками вина. Чан не сразу отстранился. Его губы почти касались её щеки. Но всё уже изменилось — момент ушёл, как прилив. Ари чуть вздохнула, отступила сама — не резко, но с тем самым коротким движением, которое говорит: «жаль». — Не вовремя, — пробормотал Чан, усмехнувшись краем губ. — Или слишком вовремя, — отозвалась она, пытаясь спрятать дрожь в голосе под лёгкую улыбку. Лилла подбежала ближе, прищурилась и выдала с усмешкой: — Ого. А вы, похоже, решили не просто освежиться, а начать роман прямо в океане? Минхо, скрестив руки на груди, добавил: — Киношно. Остались только свечи и замедленная съёмка. Чан бросил на них короткий взгляд, не отпуская руку Ари, которую всё ещё держал чуть ниже локтя. — Нам бы полотенце. И паузу. Ари уже отжимала волосы, стараясь улыбаться, но в её глазах всё ещё дрожало то, что не успело случиться. Лилла протянула одну бутылку Чану, вторую оставила себе. — Тогда все в бунгало? Устроим ночной клуб прямо на террасе, — предложила она бодро, уже сворачивая в сторону шезлонгов. Чан взял бутылку, осмотрел всю четвёрку — мокрые волосы, сандалии в руках, одежда прилипает к телу, песок цепляется к ногам. — Может, перенесём клуб на завтра? — спокойно сказал он. — Сейчас — душ, сухая футболка и немного тишины. — О господи, дедушка Чан вышел на смену, — закатила глаза Лилла. — Скоро начнётся “по кроваткам в 22:00”? — Не исключаю, — отозвался он с полуулыбкой, закручивая крышку. — Но здравый смысл редко ошибается. Минхо рассмеялся, хлопнул Чана по плечу: — Ладно, дедушка, убедил. Первая ночь — не финал. У нас впереди две недели. Ари, хоть и с лёгкой тенью на лице, кивнула: — Честно говоря, идея тишины звучит сейчас особенно хорошо. Мы выглядим… как утонувшие, но выжившие. — Гламурные утонувшие, — поправил её Чан, бросив на неё короткий, но мягкий взгляд. — Ладно-ладно, — сдалась Лилла. — Но завтра я требую: закат, музыка и танцы. На каблуках. И без отмазок. — Договорились, — сказал Минхо, чуть коснувшись её плеча. Они пошли вчетвером по тёплому песку. Вокруг всё ещё звучала музыка, но для них вечер уже свернул в другое русло. Они шли не рядом, а вместе. Медленно. С ощущением, что всё только начинается.