Без следа

Утро началось ближе к обеду. В комнате было полутемно — занавески едва пропускали солнечный свет, который разливался по полу мягким золотом. Минхо лежал на спине, одной рукой обнимая Лию. Её тело почти полностью укрывал его — она лежала на груди, скрестив руки у него на животе, дышала спокойно, размеренно, щекоча его кожу прядями волос. Он был уже проснувшимся — не сразу, но постепенно. Открыл глаза, посмотрел в потолок, потом — на неё. И всё внутри сжалось от этой простоты момента: она спала. Она рядом. Она его. Он провёл пальцами по её спине, медленно, чтобы не разбудить сразу. Затем чуть наклонился, прижался губами к её виску и прошептал прямо в кожу: — Доброе утро, спящая красавица. Лия что-то промурлыкала, не открывая глаз, и только сильнее прижалась к нему. — Утро? — голос сонный, хрипловатый. — Ты уверен? Это вообще законно — будить меня в такое время? — Почти полдень, — усмехнулся Минхо, не убирая руки с её талии. — Так что, технически, я уже щадил тебя. Она приоткрыла один глаз, взглянула вверх — и, встретившись с его ухмылкой, закатила глаза. — Ты слишком бодрый для человека, который полвечера грозился «больше не вставать». — Я говорил физически, — уточнил он, притягивая её ближе. — Морально я, похоже, в отличной форме. — Морально ты подонок, — фыркнула она, но губы уже растягивались в улыбке. Он снова поцеловал её — не торопливо, в волосы, потом в висок, потом чуть ниже, к щеке. Она зашевелилась, подтянулась выше, положила подбородок ему на грудь и наконец посмотрела в глаза. — Мы проспали завтрак, — сказала она, будто между делом, но взгляд у неё был нежный. — Всё равно ты — лучший завтрак, который мог бы быть, — ответил он, не моргнув. — Прекрати, — Лия фальшиво надулась, но не выдержала и расхохоталась. — Если будешь продолжать, я никогда отсюда не выберусь. — Вот это уже звучит как план. Он подтянул её за бедро, перевернув на спину, навис над ней и, заглядывая в глаза, прошептал: — Ещё пять минут. Без шуток. Без беготни. Просто ты и я. Лия кивнула, касаясь его лица ладонью. — Ладно. Только если потом ты приносишь кофе. И фрукты. И жизнь. — Договорились, — сказал он, и склонился к её губам. Пять минут растянулись. В двадцать. Потом — в тридцать. После долгих объятий, лени и нескольких попыток «ещё пять минут», они всё же выбрались из постели. Минхо первым отправился в душ, потом лениво натянул вчерашние льняные брюки на голое тело, не утруждая себя рубашкой. Лия, уже привычно собранная быстрее него, стояла у зеркала, расчесывая волосы. На ней были короткие джинсовые шорты и простая белая футболка, чуть свободная, заправленная спереди. И именно эта простота почему-то подействовала на Минхо сильнее, чем её платье вчера вечером. — Вот так и разбиваются сердца, — прокомментировал он, проходя мимо и шлёпнув её ладонью по бедру. — Это было угроза? — спросила она, прищурившись в отражении зеркала. — Это было... уважением, — усмехнулся он. Через пару минут в дверь постучали — завтрак, заказанный заранее. Два подноса: омлет с овощами, свежие фрукты, круассаны, кофе, апельсиновый сок. Идеально. Они сели на диван у выхода на террасу — босиком, расслабленно, с едой на коленях, как будто и не было вчера бурной ночи, а просто — утро обычных, родных друг другу людей. Минхо смотрел на неё, жуя круассан, будто собирался с мыслями. Потом отставил чашку с кофе и сказал: — Слушай, Ли... Она подняла глаза. Минхо провёл рукой по волосам, как всегда делает, когда начинает говорить что-то важное: — Я не хочу, чтобы это всё закончилось здесь. И я не хочу, чтобы это называлось просто отпуском. У меня... ну, не отпуск внутри. Понимаешь? Лилла на секунду замерла. Затем положила локти на колени, взяв в руки чашку с соком, и посмотрела в окно. — Минхо... Он не стал торопить. Только смотрел. Она повернулась к нему, чуть склонив голову: — Если ты действительно хочешь продолжить... тогда после прилёта я тебе напишу. Он молчал, вслушиваясь. — Не потому что я играю в «посмотрим». А потому что... я хочу понять, как мы оба будем чувствовать себя там, в нормальной жизни. Без океана, вина и лени. Она говорила спокойно, уверенно. И с оттенком честности, которую не всегда легко озвучить. — Я напишу тебе. И если всё будет так же просто — мы сядем, созвонимся, встретимся. И начнём говорить не о курорте, а о настоящем. И, может быть, о будущем. Он смотрел на неё, почти не дыша. Потом медленно кивнул: — Окей. Тогда я жду. Без давления. Но с интересом. — Не сомневаюсь, — усмехнулась Лия. — Уверена, у тебя уже есть сценарий, где я переезжаю к тебе и делаю завтрак в твоей рубашке. — Не буду врать. Такой эпизод был. Саундтрек уже подобрал. Они оба рассмеялись. А за окном ветер чуть сильнее пошевелил шторы — будто напоминал: это утро ещё только начинается.