Красота – в глазах смотрящего

В этом злосчастном проливе Крис ожидал увидеть все: от кучи трупов, до чудища невиданной силы, но не потомка Оанна, который с отчетливым весельем наблюдал за их кораблем. Морской муж, он же русал, он же сирена, он же в простонародье ирод окаянный, сидел на камне и с интересом следил глазами за капитаном. А сам Чан в это время пытался понять, что же в них такого чудовищного? Почему губят других?  Не выдержав неизвестности, Крис крикнул: — Эй, красавчик! Светловолсый русал чуть не упал с камня, успев ухватиться своими миниатюрными ладошками и все же удержался на месте. Теперь его удивление выдавали лишь широко открытые глаза. С такого расстояния не разглядеть их цвет, но они точно были темными. Как омут, который, как думает Чан, его затянет. — Ага, ты, — крикнул Крис в ответ на вопросительный тычок в собственную грудь от русала, — не хочешь поговорить? Чану показалось, что отборный мат он не услышал только потому, что тот ругался себе под нос, а до высоченного корабля не долетает и звука. Но тут светловолосое создание с хвостом насыщенно синего цвета о чем-то сосредоточенно задумалось. Казалось, для него весь мир замер, как оцепенел и он сам.  Неожиданно, создание океана встрепенулось, заулыбалось пуще прежнего и от этого во всем заливе будто стало светлее, как-то теплее даже. А когда он замахал ему рукой и пальчиком показал на лодку, Бан почти запрыгал от радости. — Я сейчас, — крик Криса раздался уже откуда то ближе к рубке, — Чанбин, ты – за капитана. — Чан, ты куда? — крик старпома потонул в оживленных командах капитана, который поскорее хотел спустить лодку на воду. До друга и соратника сейчас хрен достучишься, понял Со и подошел ближе к краю палубы.  — Ах, — старпом ласково улыбнулся, — еще один калеченный.  — Минхо! — Чанбин стал насвистывать задорную песню, которую не так давно услышал в порту. — Готовь койку в вашей с малышней каюте, у нас, кажись, прибавление! И в ответ услышал с камбуза отборную брань. 

***

Бан Кристофер Чан, некогда бывший регент при молодом монархе их страны, несший на себе бремя ректора столичной академии, теперь является простым (почти) путешествующим по миру торговцем. Имеющий лишь небольшое хобби – подбирать встретившихся на пути калеченных жизнью людей и брать запавших в душу в свою команду. Остальным же он помогал с обустройством. За время взросления (он, все же аристократ), регентства, работы в академии, да и во время путешествий, он обрел огромное количество связей, так что пристроить кого-то для него не составляет труда.  Вот и сейчас он движется на помощь к существу, что уже смирилось со всей смертью.  Светловолосая погибель судов все так же улыбалась и поднимала спущенным в воду хвостом кучу брызг. В один из таких моментов Чан и увидел разорванный плавник. Оценил светлую улыбку, молчаливость и спокойствие обреченного на смерть, и движимый интуицией и желанием защитить проорал нечто, что даже не отложилось в голове и поплыл к чуду.  Уже находясь рядом и успокоив свою вредную сущность, Чан постарался очаровательно улыбнуться. То ли у него получилось, то ли парень чувствителен к эмоциональному фону, но порозовевшие щечки с очаровательными веснушками почти довели Криса до нирваны. Или до оргазма. Он еще не решил.  — А зачем вы топите людей? — Чана всегда интересовал этот вопрос, поэтому он, наверное и вырвался первым. А может во всем виноваты нервы из-за которых он постоянно мелет чушь.  Любопытство капитана корабля чуть повторно не отправило ангелоподобного русала (ха-ха) под воду, но крепкая рука удержала его от данной участи.  Хрип и выпученные глаза собеседника (пока что сомнительного) вызвали у Чана  приступ смеха. Испуг чуда быстро сменился на возмущение. — Эй, я, вообще-то тут собираюсь трагично умереть, а ты тут задаешь нелепые вопросы и смеешься надо мной без повода, — надутые губы и скрещенные на груди руки вызвали в Крисе скорее чувство умиления, чем сожаления, на которое так рассчитывал русал. — Прости-прости, — Чан отдышался и примирительно поднял руки на уровень лица и раскрыл ладони, — я немного нервничаю и поэтому несу ерунду. Но этот вопрос меня тоже интересует.  — Да нужны вы все нам больно, — машет рукой, — мелкие иногда забавляются выплывая и меняя тембр голоса, забавы ради пугают моряков. Ну и большая часть, кто тонет – чересчур любопытствующие и те, кто желает видеть нас украшениями постели.  Криса передернуло от резко поблекших глаз. Что-то тут не так. Говорит будто бы на своем опыте, глаза вон опускает, рассматривает хвост. Кстати о нем. — Слушай, мне немного неловко, — Чан трет затылок, но взгляд не отводит, — ты не мог бы назвать свое имя?  — Феликс, — русал протянул руку, — а ты? — Ой, точно, — жмет руку, — Крис, Кристофер, Чан, капитан или как тебе будет удобнее. Феликс захихикал в свою маленькую, очаровательную ладошку. И Бан завис, теряясь от собственного умиления смешанного с радостью второй сущности. Волосы, судя по реакции дракона внутри, все-таки суженного, блестели и переливались на солнце золотом и Чан следил за этим блеском как кот за лучом, неотрывно и игриво.  — А, — Феликс кашлянул, — Чан, зачем ты все-таки приплыл? Не просто же спросить имя и узнать про утопленников. — Ах, точно, — Крис чешет шею, — я все думал как спросить, но понял, что лучше узнать прямо: не хочешь утереть нос мучителям и выжить?   — Ты, верно, шутишь? — Русал пережив волну удивления заговорил неуверенно и выглядел при этом весьма уязвимо. — Ведь если ты серьезно, то я непременно соглашусь.  — Отлично, — Чан улыбается одной из самых своих счастливых улыбок, — тогда добро пожаловать в команду, Феликс. И пока тот не передумал, затащил его на лодку и погреб в сторону корабля.

***

Феликсу было паршиво. Плавник горел, тело болело, а душа рвалась на части. До проявления Криса. С первого взгляда на него, в груди лопнула натянутая струна. Дыхание пришло в норму, а напряженное тело захотело растечься лужей.  Для него он был недосягаем. Как в прямом, так и в переносном смысле. Стоял себе весь такой красивый, глядел с высока и улыбался. Не натянуто, как все растягивали рот при виде него, а приветливо и будто даже, смущенно.  А когда он заорал с самой верхушки и решил к нему спуститься, Ликс почти уверовал. Такого просто не могло быть, только не с ним. Но вот он висит у Криса на плече, пока тот взбирается наверх по канату. Ему даже думать не хочется какой вид сейчас всем открывается сзади. Вот самому Феликсу открывался поистине прекрасный вид обтянутой кожи задницы его спасителя.  Возможно, стоило перекинуться в человека, чтобы Чану было легче, но как-то голым на плече висеть тоже не очень. А то, что он мог бы сам забраться туда, Ликс даже не рассматривал, не ему калеченному строить из себя героя. После того как Крис шагнул на палубу и сгрузил Феликса на стоящий рядом ящик, откуда-то послышался едва знакомый вопль.  — Чан-а, — увидев кричащего названный сморщил гримасу, а Ликс замер не в силах поверить ни глазам, ни ушам, — ты… Минхо, а это был именно он, запнулся в начале фразы во все глаза уставившись на Феликса. Будто призрака увидел. Хотя, возможно для него Ликс и был пережитком прошлого. — Ёнбок-а, — остановился и с испугом, будто бы и правда боялся ошибиться протянул руку, — это и правда ты? Мне не мерещится? — Нет, Хо-я, — Феликс нерешительно раскрывает руки, — это действительно я. И Минхо не теряя ни секунды налетает на него, сбивая с ящика и катясь по палубе. Спасибо, что удар принял на себя, а то его тщедушное тело не смогло принять удар должным образом.  Откуда-то со стороны послышались негромкие разговоры и визг. Но Феликсу уже было не до этого. Тепло и защита от брата грела. И воспаленное сознание позволило себе расслабиться и уплыть куда-то далеко, где уже не был слышен гомон окружающих, но все еще ощущалась она – безопасность. 

***

— Меня когда пытались передать, я тогда почти перегрыз горло тому пидору, что попытался это сделать, — Минхо оскалился, — ну, Чан, правда, так и не дал мне закончить начатое.  Сейчас они с Хо сидели в каюте явно рассчитанной на четверых, но остальных нигде не наблюдалось. Значит, им дали поговорить наедине, а Феликсу прийти в себя окончательно. Минхо решил рассказать, что было после его похищения, как оказалось, прошло два года, в течение которых он его неустанно искал. Он поэтому и прибился к Чану. Но как раз таки, когда отчаяние поглотило его, Крис притаскивает Феликса на плече из моря. При этом еще и без куска плавника. Плюс, когда Ёнбок потерял сознание, Минхо почти озверел. Рычал на всех, не давал подойти ближе и прижимал бессознательное тело брата.  Это уже потом, когда пелена спала, а перед ним наконец-то появились лица обеспокоенных ребят, он все же перетащил Феликса в каюту, но продолжил сторожить покой.  Так, после пробуждения они решили обменяться информацией, которая накопилась за это время.  Ликс рассказал, как ему жилось в золотой клетке, точнее, бассейне. Как его практически изнасиловали, как он вырывался и его полоснули мечом. Как потом выкинули посреди моря, а уплыть с порванным плавником он не мог. В обличие человека, как оказалось, он плавать не умел. Вот так и сидел, докуда смог доплыть, ждал смерти.  Минхо, по его словам, повезло больше. Как только он узнал о похищении, сразу же ломанулся его искать, но на втором городе кто-то из жителей узнал в нем кронпринца морского царства. И все, началась охота. Благо, при первом же похищении ему помог Кристофер, а там уже все пошло само собой. И вот он является членом экипажа «Потерянные дети».  — А кто-нибудь уже знает, — Феликс пантомимой изображает корону, — ну, о том кто ты есть?  — Я тебя умоляю, — Минхо захихикал, — среди нас есть даже монарх. Уже бывший, правда.  Феликс немного устало вздохнул и потер лицо. Столько новостей. Еще и повреждение хвоста дало о себе знать повреждением одной из ног. На ней не оказалось пальца и шел страшный шрам до коленки. — Хо, — Ликс немного обреченно глянул на брата, — насколько я сейчас уродлив? — Ббоки-и, — пораженный вздох Минхо, — кто тебе такое сказал? — Да к чему мне говорить то? — раздраженный выдох и нахмуренные брови. — Я же не слепой. — Ох, Ёнбок-а, — брат гладит его по волосам, — милый мой. 

***

После того дня, по сути второго дня рождения Феликса, жизнь стала гораздо… нет не спокойнее, скорее стабильнее. Ребята, с каждым из которых он уже успел поболтать и обсудить истории, натаскивают его, учат ремеслу торговли и показывают как что устроено на корабле. Но в основном он торчит в камбузе, помогая Минхо с готовкой. Ребята нарадоваться не могут – два хороших повара на корабле. И поэтому шутливо подшучивают, что талант в приготовлении еды передается по наследству. Брат тогда в шутку бесится и обещает при первой же остановке свалить с Ёнбоком в закат и оставить их без единого.  Каждый вечер Ликс проводит на мачте корабля, глядя в след уходящему солнцу и грустит. По прошлой жизни, по тому, чего никогда не будет. И вроде все хорошо, с ребятами у него сложились отличные отношения. Старшие его опекают, ребята помладше бесятся вместе с ним, переодически  дезорганизуя деятельность корабля. Но с одним человеком, ну, или если быть честными, не совсем человеком, у него были некие сложности. Чан ему нравился. В самом смущающем смысле этого слова. А Феликсу его отношение вообще было непонятно. То он проводит с ним вечера, то ругает за ошибки, то на пьяную голову лезет обниматься (вообще, на его глазах он выпил всего один раз, но до того запомнился, что до сих пор вызывает румянец).  И стрелять бы им друг в друга глазами и притворяться друзьями, если бы не один случай. 

***

Феликс в очередной раз залез на мачту и повернулся в сторону ярко оранжевого солца, греясь в его закатных лучах. Сегодня придаваться унынию ему не хотелось, поэтому он просто дышал. Жил. Наслаждался.  Хоть он и был созданием морским, но, как однажды в шутку сказал Крис, был настолько похож на ангела, что, видимо, настолько же сильно полюбил небо. И пусть он был не высоко, не так как летают птицы, но чувствовать свободу ему это не мешало.  — Грустишь? — прервал его уединение знакомый голос. — Не помешаю?  — Да нет, присаживайся, — Феликс стучит по местечку рядом, — просто наслаждаюсь видом и свободой. Чан что-то промычал в ответ, наверное, согласие, присел и уставился на его лицо. — Мм? — Ликс недоуменно уставился в ответ. — у меня что-то на лице? Чан издал тяжелый вздох и придвинулся ближе. Взял чужие ладошки в свои и произнес тихим голосом: — Ликс, я бы хотел с тобой поговорить. — Что такое? — Такое поведение капитана не на шутку взволновало Феликса.  — Мм, — Чан замялся, — даже не знаю как сказать. Но, в общем, ты мне очень нравишься. Ёнбока пробрала дрожь. В смысле нравится. Он? Феликс нравится Чану? Худощавый, нескладный, как подросток, со шрамом на всю ногу и с не очень сахарным характером.  Видимо что-то такое отразилось на его лице, что Крис в мгновении потух. — Тебе не обязательно мне отвечать, Ликс, — он машет руками, — я всего лишь хочу сказать, что надеюсь узнать тебя получше и сделать так, чтобы и ты меня узнавал.  И смотрит с надеждой, а внутри русала все дрожит, сердце подступило к горлу и слезы рвутся наружу.  — Кстати, — быть может Крис захотел разрядить обстановку, но своими словами поставил все на место, — почему ты разрешаешь называть себя Ббоки только Минхо, а никому из нас не даешь?  — Извини, Чан-а, но Ббоки – детское прозвище и, — была не была, — возлюбленному так меня называть не стоит.  Крис не поверил собственным ушам и, видимо, вознамерился шлепнуться вниз с мачты. Но в планы Феликса это не входило, поэтому он дергает того на себя и прилипает к губам.  Поцелуем это назвать сложно, так, чмок, но смущение покрыло обоих, да так, что было неловко смотреть другому в глаза. Но в душе стало так тепло, так хорошо, что никакие невзгоды уже не волновали.  И пусть Минхо внизу грозиться выпороть Феликса и вызвать Чана на дуэль, пусть Хан весело хохочет на пару с Хенджином, им все равно, ведь теперь они есть друг у друга.