За юго-западным рифом

      Чонгук, осторожно прижимая к себе Тэхёна, нёс его на руках, ощущая жар, исходящий от худенького тела. Они шли по узкой тропинке, ведущей от берега моря к дому — небольшому, но уютному зданию, расположенному рядом с башней маяка. Вокруг было тихо, лишь был слышен шум ветра и далёкое гудение прибоя, что принёс в их маленький мир такое чудо.       — Открывай, Даён! — крикнул он дочери, отступив с тропинки и пропустив её вперёд.       Девочка вприпрыжку их оббежала, потянула дверь на себя, а после отошла в сторону, впуская внутрь дома отца с его драгоценной ношей.       Он прошёл в свою спальню и бережно уложил омегу на постель. В доме была пустующая комната, но сейчас не было времени приводить её в порядок. Поэтому комната Чонгука стала временным убежищем для больного омеги.       — Он очень горячий, нужно сбить температуру. — Чонгук взглянул на дочь. — Посиди пока с ним, а я на кухню.       — Да, папа. — Даён присела на край постели, протянув маленькую ручку к безвольно повисшей руке омеги и сжала её в своих крохотных пальчиках.       Чонгук набрал в таз воды, достал чистые полотенца, поставил всё на стол и достал аптечку с верхней полки кухонного шкафчика, оставив её на табуретке, так как места в руках у него больше не было. Он взял таз и полотенца и поспешил обратно.       — Даён, принеси аптечку, она на табуретке! — приказал он, вернувшись в комнату.       Девочка сразу же бросилась выполнять поручение. Вскоре она вернулась из кухни с аптечкой в руках и поставила её на комод у кровати.       Чонгук взял влажные полотенца и начал аккуратно обтирать лицо и шею омеги. Он не мог услышать его природного аромата — всё было забито кислым запахом болезни и лихорадки. Его сердце сжималось от боли за этого незнакомого человека, что попал в такую ужасающую ситуацию.       Чонгук размышлял над тем, кем он был, что случилось с их судном, была ли с ним его семья. А если этот омега потерял мужа и ребёнка в страшной трагедии? Как он будет жить дальше, когда его память восстановится после стресса? В голове был полный хаос из разных мыслей, но ни в одной из них Чонгук и близко не был к правде.       Медленно Тэхён начал приходить в себя: тихо застонал и дёрнулся под тяжёлым одеялом, в которое его заботливо укутал Чонгук. Его глаза чуть приоткрылись, взгляд был мутным и испуганным.       — Не бойся… всё позади, — тихо прошептал Чонгук, стараясь его успокоить.       Даён испуганно пискнула рядом.       — Папа, кажется, ему очень плохо. — В её глазах стояли слёзы.       Чонгук быстро взял аптечку с комода, открыл её и достал жаропонижающее средство и антибиотики. Он аккуратно помог Тэхёну выпить лекарства, придерживая его за голову, стараясь не спешить и не пугать ещё больше.       — Скоро тебе станет лучше, а сейчас надо поспать, — Чонгук говорил с ним ласково как с ребёнком.       Вскоре тело омеги расслабилось, а дыхание стало ровнее. Жар начал немного спадать. Тэхён засыпал, уже не метаясь по простыням, как до этого.       Чонгук продолжал сидеть у кровати вместе с Даён и наблюдать за спящим омегой.       Через некоторое время, когда вид Тэхёна стал более умиротворённым, Даён спросила:       — Папа… он умрёт? Так же, как мама?       Внутри у Чонгука всё сжалось от тупой боли. Он взглянул на дочь и мягко ответил:       — Нет… я не позволю смерти забрать его так же легко. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь ему. — Он погладил её по голове и тихо добавил: — Всё будет хорошо, не думай о плохом, милая.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Тэхёна и шорохом ветра за окном. Но внутри у Чонгука бушевало чувство страха потерять ещё одного человека, который оказался у него на руках, незнакомца, ответственность за которого на него так внезапно обрушилась.

***

      Целую неделю Чонгук не отходил от омеги, который почти без перерывов мучился от лихорадки. Он всё свободное время проводил рядом, следил за каждым его движением, измерял температуру, постоянно обтирал влажными полотенцами и давал лекарства.       В то время, как работа на маяке требовала его присутствия, Даён вместо него присматривала за омегой — она с трепетом и заботой наблюдала за его состоянием, готовая в любой момент позвать отца на помощь.       Время шло, и постепенно состояние Тэхёна начало улучшаться.       Жар спал, и он окончательно пришёл в себя. Хотя слабость ещё полностью не прошла, и он соблюдал постельный режим, зато он уже мог ходить в туалет без посторонней помощи и есть сам, а не с ложечки как ребёнок.       Его аппетит был хорошим — он с удивлением и благодарностью уплетал приготовленную Чонгуком еду, поражаясь тому, как хорошо тот умеет готовить. Сонхва и близко к плите не подходил, Тэхён даже думал, что он не знает, как она включается. Его муж считал, что готовить — не альфья обязанность, а омежья забота.       Вся его жизнь казалась теперь каким-то странным сном, он чувствовал себя потерянным, но благодаря этим добрым людям у него появилась надежда, о которой он раньше не смел и мечтать.       Однажды, когда Тэхён наконец-то смог говорить без заикания и кашля, Чонгук спросил его:       — Ты что-нибудь помнишь? О том, что случилось?       Тэхён сделал вид, что задумался.       — Нет… — тихо ответил он. — Я ничего не помню.       Внутри него бушевал дикий страх. Он боялся признаться, что всё помнит, боялся назвать своё имя, ведь если Чонгук отправит информацию о нём на материк и об этом узнает Сонхва, он его заберёт, а Тэхён не мог позволить этому случиться. Он и так слишком долго жил под его гнётом, запуганный, он был на грани. И сейчас казалось, что лучше уж умереть, чем вернуться назад к тому, что было.       Это было не совсем честно по отношению к Чонгуку и Даён, что так тепло приняли его в своём доме и заботились о нём. Но страх был сильнее совести: он не мог позволить раскрыть свой секрет.       Тогда Чонгук спросил его:       — Как нам к тебе обращаться? Раз ты не помнишь своего имени, может быть, выберешь то, что тебе нравится.       Тэхён призадумался, а потом ответил:       — Мне нравится имя Ви… — тихо произнёс он. — Так звали маленького медвежонка из детской книжки, которую читала мне Даён по вечерам, пока ты работал.       Чонгук улыбнулся мягко и тепло.       — Хорошо, Ви. Тогда мы будем звать тебя так. Уверен, Даён будет в восторге, когда услышит.       Тэхён при мысли о девочке ласково рассмеялся.       Он обожал детей, а в маленькую девочку, что с таким усердием заботилась о нём, он сразу влюбился. В её игривый смех и не по годам умные глаза, в точности похожие на отцовские, такие же большие и красивые.

***

      В дверь постучали, и Тэхён отложил книгу, которую до этого читал, сидя на постели. В комнату почти сразу вошёл альфа с подносом, на котором стояли чай и тарелка со свежим печеньем.       Он с благодарностью посмотрел на Чонгука, который сел рядом и поставил поднос прямо перед ним.       Тэхён аккуратно взял чашку с чаем и сделал глоток, на его лице появилось выражение блаженства.       Крылья носа альфы внезапно затрепетали, он принюхался, а после, не удержавшись, сделал жадный глоток аромата, что повис в воздухе. Это был ландыш, в нём сплеталась сладость, свежесть и головокружительная нежность. Глаза Чонгука засияли от удовольствия, он не смог сдержать повторного вдоха полной грудью, выдавая себя с головой.       Тэхён заметил это и смутился. Он слегка покраснел и опустил взгляд.       — Твой аромат вернулся, — хрипло произнёс Чонгук, сразу же пытаясь прокашляться, чтобы вернуть голосу привычное звучание. — Значит, болезнь действительно осталась позади.       Тэхён улыбнулся в ответ, плотнее обхватив руками кружку с ароматным чаем.       — Да, я думаю, что выздоровел. Но мне больше интересно — почему я не чувствую твой аромат? — задал он вопрос, что давно крутился у него на языке. — Ты же постоянно рядом. Ты принимаешь какие-то блокаторы? Зачем? Здесь же никого нет.       Чонгук засмеялся с лукавой улыбкой, вокруг его глаз красиво собрались мелкие морщинки.       — Ты всё это время чувствовал мой аромат, Ви. Просто не понимал, что это он. — Он слегка наклонился вперёд и добавил: — Я пахну морем.       Тэхён округлил глаза в удивлении и тут же рассмеялся.       — Ты выбрал идеальное место для работы, Чонгук! — С его лица не сходила яркая квадратная улыбка, от которой альфа не мог оторвать взгляда.       — Я всегда любил море… А когда мой аромат впервые раскрылся — подумал, что это судьба. И с тех пор делал всё, чтобы быть ближе к большой воде.       — Я тоже всегда любил море… — Тэхён дал себе мысленную оплеуху. — Ну… мне так кажется.       Он немного помолчал, словно размышляя о чём-то важном.       — Слушай, Чонгук… — Тэхён начал говорить с легкой опаской в голосе. — Значит ли то, что раз я поправился, мне нужно уехать с острова?       Чонгук вздохнул и покачал головой.       — Пока что ты не сможешь уехать. Сейчас тут сильные приливы, а большой корабль с запасами навещает нас раз в два месяца. На моей шхуне в это время везти тебя опасно.       Тэхён понимающе кивнул, внутренне радуясь.       — Понятно… Тогда я останусь ещё немного вашим гостем.       Он улыбнулся в кружку и ухватил длинными пальцами печеньку с тарелки.       — Мы будем только рады! — искренне ответил Чонгук.       Отчего-то ему совсем не хотелось отпускать этого прекрасного омегу, словно само море ему его подарило, чтобы залечить раны на сердце. Впервые за долгое время хотелось о ком-то заботиться, дарить теплоту и, если повезёт, получить взаимность.