Приручая ураган

Дорога в Центр Гармонии казалась Тэхену самым унизительным марш-броском в его жизни и заняла больше времени, чем он предполагал. Тэхен дважды останавливался, разворачивался в сторону своей студии – одновременно и убежища и тюрьмы. Но каждый раз ему удавалось пересилить себя, собрать остатки контроля и сделать еще несколько шагов к Центру. Каждый шаг по начищенному до зеркального блеска полу гулкого здания отдавался в висках глухим стуком «поражение, поражение, поражение». Он старался держать спину прямо, подбородок высоко, но тени под глазами, глубокие и синеватые от бессонницы, и легкий тремор в руках, спрятанных в карманы поношенных джинсов, выдавали его с головой. Воздух здесь пах не красками и свободой, а антисептиком, электроникой и тихим, покорным страхом. Он ловил на себе взгляды других сабмиссивов в зоне ожидания – кто-то тихо плакал, прижимая к груди мягкую игрушку, кто-то бессмысленно перебирал края карточки, кто-то просто сидел, уставившись в пустоту, глазами, полными бездонной тоски. Их слабость была очевидна, почти физически ощутима. Его же 24% горели внутри клеймом: *Недостаточно силен, чтобы быть один. Недостаточно слаб, чтобы принять помощь легко.* – Ким Тэхен? Проходите в кабинет три», – голос администратора был безлично вежлив. Тэхен фыркнул, но послушался. Внутри было светло, стерильно, стояли кресла с датчиками и большой экран. Психолог, женщина с усталыми, но проницательными глазами, попыталась улыбнуться. –Начнем с простого, Тэхен-щи. Синхронизация дыхания. Смотрите на волну на экране и попробуйте дышать в ее ритм. Спокойно, вдох… выдох… *Спокойно.* Слово резануло. Как можно быть спокойным, когда внутри все сжалось в тугой, дрожащий комок ярости и стыда? Он попытался. Вдох. Выдох. Волна прыгала на экране, его дыхание скакало, как бешеное. Он видел, как датчики на ручках кресла фиксируют учащенный пульс. –Расслабьтесь, пожалуйста. Представьте что-то приятное. – Что приятного в этом цирке? – вырвалось у Тэхена, голос хриплый. Он тут же стиснул зубы, ненавидя себя за эту вспышку. *Идиот. Ты же сам пришел.* Психолог лишь сделала пометку на планшете. – Продолжаем, Тэхен-щи. Реакция на визуальные стимулы, – на экране замелькали образы: строгие лица, резкие жесты, сцены мягкой заботы, абстрактные формы. Тэхен должен был нажимать кнопку, когда изображение вызывало дискомфорт или, наоборот, притягивало. Его пальцы дергались, он пропускал «положенные» слайды и яростно жал на кнопку при нейтральных, просто потому что их навязчивая правильность бесила. Его дыхание снова сбилось. – Почему вы так агрессивно реагируете на образ мирного сада, Тэхен-щи? – спросила психолог после серии, где он чуть не сломал кнопку при виде улыбающейся пары, в которой доминант мягко поправлял шарф сабмиссиву. –Потому что это фальшь! – огрызнулся он, отворачиваясь. – Все это… этот ваш сладкий сироп! Не у всех так! – А как у Вас?– вопрос прозвучал тихо, но попал точно в цель. Тэхен замолчал, сжав кулаки. Как у него? Хаос. Разбитая палитра на стене. Ночь, проведенная в метании по комнате. Ощущение, что кожа вот-вот лопнет от напряжения. Он не ответил. Дальше были тесты на принятие решений под давлением, Тэхен выбирал самые рискованные, бунтарские варианты, лишь бы не подчиниться «логичному» шаблону. На терпимость к монотонии, Тэхен чуть не вскочил с места через три минуты. На реакцию на голосовые команды разной степени жесткости. На мягкий, направляющий тон он почти не реагировал – ему казалось, что его не замечают. На четкий, не терпящий возражений приказ – вздрагивал, но внутри что-то откликалось. Смутное, почти забытое чувство облегчения. И тут же накрывалось волной ярости за это самое облегчение. Он боролся сам с собой на глазах у психолога, его лицо искажали гримасы раздражения, пальцы впивались в подлокотники кресла. Были и физиологические замеры: скачки давления при упоминании ответственности, всплески кортизола при моделировании ситуаций потери контроля. Его тело, измученное месяцами саморазрушения, кричало о помощи громче, чем он сам. Когда все закончилось, Тэхен чувствовал себя вывернутым наизнанку, опустошенным и уязвленным. Выйдя из кабинета, он рухнул на стоящее рядом мягкое кресло, колени подрагивали под тканью потертых джинсов. Он чувствовал, что его выпотрошили и выставляли напоказ его самое уязвимое нутро, его проклятие. Он не просто сабмиссив. Он – проблемный сабмиссив. «Сложность», требующая особых усилий, особого доминанта, которого, вероятно, просто не существует. Горечь заполнила рот. Его бунтарский дух, его гордость – все это выглядело как набор опасных дефектов, которые нужно срочно взять под жесткий контроль. – Система начала поиск потенциально совместимых доминантов, соответствующих критериям, – сказала психолог, ее голос казался доносящимся издалека. –Процесс может занять время. Будьте на связи. Тэхен кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он вырвался из Центра Гармонии на улицу, но вечерний воздух не принес облегчения. Он чувствовал себя как разбитый прибор с наклейкой "Сложный ремонт. Требуется высококвалифицированный мастер". И самым страшным было ожидание. И мастер, этот мифический доминант с терпением святого и силой бога, был ему теперь не просто нужен. Он был единственным шансом не разлететься на куски под напором собственного, неукрощенного урагана. Одиночество кончилось. Начиналось мучительное ожидание спасения, которого он так боялся и в котором так отчаянно нуждался. Тэхен шел домой, сгорбившись, бунтарь, сломленный собственным отражением в зеркале системы. ****** Письмо ждало его на дешевом пластиковом столике у двери, как обвинение. Тонкий конверт с логотипом Центра Гармонии – черная спираль на белом фоне. Тэхен сорвал его с поверхности, пальцы дрожали от адреналина и остатков утреннего унижения. Он почти порвал бумагу, выдирая вложенную карточку. Белый картон. Черные, четкие, безликие буквы: Чон Чонгук +82-10-XXXX-XXXX Адрес: Сеул, Каннам-гу, Траум-хаус 5, 56 Траум-хаус. Район для тех, кто мог себе позволить не просто жилье, а символ статуса. Элита среди элиты. Тэхен почувствовал, как в горле пересохло. Его собственная съемная студия на окраине, которой он так гордился, как символом свободы, вдруг показалась жалкой конурой. Он стоял посреди хаоса своей комнаты – незаконченные холсты, пятна краски на полу, пустые банки из-под энергетиков – и сжимал карточку так, что углы впивались в ладонь. Правила? Этикет? В пансионе твердили: сабмиссив ждет первого шага Доминанта. Это безопасно. Это правильно. Но ожидать? Еще одну ночь? Еще один приступ бессонной ярости? Еще один срыв перед мольбертом, когда вместо моря на холсте появлялись кровавые абстракции? *Нет.* Его бунтарское нутро, та самая гиперактивная энергия, что довела его до Центра Гармонии, взбунтовалась против самой мысли о пассивном ожидании. Тэхен не был тем низкопроцентным сабмиссивом, который замер бы в трепете. Его природная сила требовала действия. Даже если это действие было глупостью. Даже если оно могло все испортить. Он схватил тонкий планшет, выданный государством при выпуске из пансиона. Пальцы дрожали, когда он набирал номер. Не имя. Номер. Прямо так, как было на карточке. Каждое нажатие на сенсорный экран отдавалось гулким стуком в висках. *Отправка сообщения. Текстового. Голосовое – нет, слишком уязвимо. Слишком много дрожи в голосе.* Тэхен начал печатать. Быстро, резко, почти яростно, как будто выбивая искры из клавиатуры. Слова рождались из смеси страха, стыда за свою слабость, гордости, которая не желала умирать, и отчаянной, животной потребности в «якоре». **От: Ким Тэхен** **Кому: Чон Чонгук** **Тема: (пусто)** «Вы получили мой профиль из Центра Гармонии. Наверняка он вас развеселил. "Гиперактивен. Склонен к бунту". Милая характеристика для домашнего питомца, да? Я не собираюсь ползать и ждать милости. Я знаю, что мне нужен доминант. Система считает, что это можете быть вы. Я не жду вашего звонка как манны небесной. Я хочу знать: вы вообще в курсе? Или этот адрес – ошибка? Если вы не заинтересованы, скажите сразу. Мне некогда играть в ожидание.» Он перечитал. Грубо. Дерзко. Вызов брошен прямо в лицо тому, кто, по идее, должен был стать его спасением. Внутри что-то сжалось от ужаса. *Что ты наделал, идиот? Он просто удалит это, и ты останешься здесь гнить.* Но другая часть, измученная месяцами падения, шипела: *Пусть. Пусть знает, с кем имеет дело сразу. Нечего притворяться слабаком.* Палец завис над кнопкой отправки. Секунда. Две. В тишине студии слышалось только его учащенное дыхание. Пятно от палитры на стене будто пульсировало в такт его сердцу. Тэхен видел в уме воображаемое сообщение о том, что такой сабмиссив никому не нужен. Он нажал "Отправить". Сообщение ушло. Тихий, электронный звук подтверждения прозвучал как приговор. Тэхен швырнул планшет на диван, как раскаленный уголь. Он отскочил и упал на пол рядом с пустой жестяной банкой. Тэхен зашагал по комнате, короткими, нервными шагами, сжимая и разжимая кулаки. Адреналин, подпитывавший его дерзость, схлынул, оставив после себя липкий, холодный страх и оглушительное сомнение. *Что я наделал?* Он представлял себе Чон Чонгука. Сильного. Уверенного. Живущего в Траум-хаусе. Получившего этот визгливый, дерзкий текст от какого-то невротичного художника-неудачника. Того, кто не может даже спать нормально без посторонней помощи. Усмешка. Раздражение. Удаление сообщения. Блокировка номера. Бессонница этой ночи обещала быть особенной. Не просто метанием, а настоящей пыткой предвиденья собственной глупости. Тэхен подошел к окну, уперся лбом в холодное стекло, глядя на уличные огни. Город жил своей жизнью, огромный и безразличный. А он стоял здесь, сгорая от стыда и отчаяния, только что, возможно, собственными руками разрушив единственную соломинку, протянутую ему системой. Его "уникальный" профиль, его "особенность" – все это казалось теперь не вызовом, а смертным приговором одиночеству. Планшет, брошенный на пол, внезапно завибрировал. Тэхен вздрогнул так сильно, что ударился плечом о подоконник. Сердце колотилось, как бешеный барабан. Он нагнулся, почти не дыша, и поднял планшет. Экран светился новым сообщением. **От: Чон Чонгук.** Ледяные дрожащие пальцы коснулись экрана планшета. Слюна резко пропала. Тэхен сел на корточки, опершись спиной о диван, и открыл сообщение. Глаза пробежали по строкам, сначала не веря, потом снова, медленнее, впитывая каждое слово. **От: Чон Чонгук**  **Кому: Ким Тэхен**  **Тема: (пусто)** «Профиль получил. Ничего смешного не вижу. Приезжай, как будешь готов, адрес знаешь. Вещи возьми с собой сразу, если готов. Или заедешь позже. Решай сам. Жду.» Коротко. Четко. Без эмоций. Без осуждения его дерзкого тона. Без вопросов. Просто констатация: «Жду». Тэхен выдохнул воздух, не замечал, что задерживал его. В груди что-то ёкнуло – странная смесь облегчения, что его не послали подальше, и новой волны тревоги. Он оглядел свою студию. Хаос. Следы его падения. «Вещи возьми с собой». Это означало только одно: он не вернется сюда жить. Завтра его жизнь переместится в Траум-хаус, к этому Чон Чонгуку. Решение пришло мгновенно, подстегнутое гиперактивным адреналином и страхом перед возможностью передумать. *С собой. Сразу.* Завтра вечером он шагнет в новую жизнь, и назад дороги не будет. Не будет этой студии-клетки, где он бился о стены собственного безумия. Тэхен рванулся к шкафу. Старая, потертая спортивная сумка – единственное, что годилось для переезда. Коробка с кистями – тщательно упакованная, единственное, что он бережно положил на дно. Сверху начал скидывать на нее вещи почти наугад, движимый внезапной, лихорадочной энергией: джинсы, пара футболок, свитер – все, что еще не было пропитано запахом красок и скипидара. К одежде в сумку полетели несколько тюбиков краски, которые еще не успели высохнуть, фотографии с незаконченными работами, гигиенические принадлежности в скомканном пакете. Картины? Незаконченные, искаженные лица и пятна гнева? Он оставил их. Пусть смотрят на пустоту. Тэхен брал только инструменты и память о том, кем он мог быть, если бы не этот проклятый ураган внутри. Сумка наполнилась быстро, бессистемно. Он не брал подушки, одеяло, посуду – все это казалось частью старого кошмара. Его пальцы дрожали, когда он застегивал молнию. Комната, даже опустевшая, давила. Воздух был густым от неудач и бессонных ночей. Он взглянул на часы. Казалось, что прошло несколько часов, но часовая стрелка сдвинулась всего на деление. Тэхен посмотрел на планшет. Сообщение Чонгука все еще светилось. « Жду.» Ответ пришел сам собой, тихий, но твердый где-то в глубине, под слоем страха и дерзости: **От: Ким Тэхен** **Кому: Чон Чонгук** **Тема: (пусто)** «Готов. Еду.» Тэхен схватил сумку. Она была тяжелее, чем он ожидал. Физическая тяжесть реальности. Он окинул студию последним взглядом. Не было ностальгии, только острое желание сбежать. Выключил свет. Закрыл дверь. Не оглядываясь. На улице вечерний воздух обжег легкие. Он поймал такси, сунув водителю адрес на карточке. Тот свистнул, оценивающе глянув на потертую сумку и явно не элитный вид пассажира. – Траум-хаус? Серьезно? – Просто везите, – буркнул Тэхен, откидываясь на сиденье. Он смотрел в окно на мелькающие огни. Его сердце все еще бешено колотилось, но теперь это был ритм не только страха. Было в нем что-то еще. Предвкушение? Или просто облегчение от того, что решение принято, что чужие руки скоро возьмут управление его бунтующим кораблем. Тэхен сжал в кармане планшет, где лежал лаконичный приказ: «Жду.» Совсем скоро, всего через пару десятков минут, его старая жизнь закончится. Что придет ей на смену Тэхен не знал. Знал он только одно: назад дороги нет. И в этой необратимости, сквозь страх и дерзость, пробивался крошечный росток надежды. Может быть, этот Чон Чонгук с его ледяной четкостью – и есть те самые стены, которые смогут удержать его ураган.