Приручая ураган

Вечер в доме Юнги пропитан медовым светом ламп и запахом имбирного печенья, которое Чимин испек под чутким руководством своего Доминанта. Маленький золотистый Холли, воплощение пушистой энергии, носился по мягкому ковру в гостиной, его виляющий хвост сметал воображаемых врагов. На этом самом ковре, у ног своих доминантов, сидели двое. Тэхен, уже не тот колючий ураган с тлеющей яростью внутри, а уверенный молодой человек с мягкими чертами лица и спокойными глазами. Рядом – Чимин, хрупкий, как первый весенний цветок, с большими, чуть испуганными, но теперь счастливыми глазами. Его 8% силы делали его почти невесомым, существом, для которого направляющая рука доминанта была не просто опорой, а самой атмосферой, которой он дышал. – Иди сюда, пушистый демон! – Тэхен смеялся, пытаясь поймать Холли, который уворачивался с визгом, тычась мокрым носом ему в ладонь, а потом стрелой понесся к Чимину. –Ой! – Чимин взвизгнул от неожиданности, когда щенок прыгнул ему на колени, но тут же засмеялся, нежным, звенящим смехом, и начал гладить малыша дрожащими пальцами. –Ты же хороший, да? Хороший Холли…– Его голосок был тихим, как шелест листьев. Над ними, в удобных креслах, царили их доминанты. Чонгук, расслабленный и умиротворенный, как никогда, наблюдал за Тэхеном с мягкой улыбкой в уголках губ. Его рука лежала на спинке кресла, пальцы иногда касались волос Тэхена в нежном, утверждающем жесте. Юнги, с виду более сдержанный, но с теплом в глазах, следил за каждым микродвижением Чимина, готовый в любой момент протянуть руку, если его "пушинка" вдруг испугается или запнется. – Так значит, проект в Каннам-гу все же утвердили? – Чонгук поднял чашку с чаем, обращаясь к Юнги. Его голос был низким, спокойным, умиротворенным. Юнги кивнул, осторожно отодвигая блюдце с пирогом от края столика – подальше от траектории возможного броска Холли. – Да, несмотря на бюрократическую волокиту. Спасибо за совет по поставщикам мрамора, кстати. Сэкономил кучу нервов, – он бросил взгляд вниз, на Чимина, который осторожно давал щенку крошечный кусочек печенья. – Главное, чтобы шума на объекте было поменьше. Мой малыш, – он кивнул на Чимина, – последние дни особенно чутко реагирует на громкие звуки. Даже лифт в подъезде его заставляет вздрагивать. – А у нас есть свой метеочувствительный барометр, – Чонгук усмехнулся, его пальцы легонько прошлись по затылку Тэхена. Тот, увлеченный игрой с Холли, лишь невнятно буркнул в ответ, но прижался головой к его ладони. – Если давление падает – готовься к шторму в мастерской. Краски летят, холсты падают…– в его голосе не было упрека, только теплая ирония и принятие. – Зато потом шедевры рождаются! – парировал Тэхен, не отрываясь от щенка, но уголок его губ дрогнул в улыбке. Он ловко перехватил Холли, когда тот снова ринулся к Чимину, и поднял его в воздух, вызывая восторженный визг. – Видишь, Чимин? Управлять ураганами – это навык! Чимин робко улыбнулся в ответ, его глаза перебегали с веселого Тэхена на своего Холли, потом на Юнги. Он чувствовал себя в безопасности. Здесь, в этом теплом кругу. Рядом с Юнги, чье присутствие было его тихой гаванью, и с Тэхеном, который, несмотря на свою былую бурю, казался ему теперь воплощением уверенности, к которой он, Чимин, мог лишь тихо тянуться. – Жаль, Намджун не смог, – вздохнул Юнги, отпивая чай. В его голосе была искренняя грусть, но без тени обиды. – Да, – согласился Чонгук, его взгляд стал чуть задумчивее. – Но он написал утром. Тот парень… сабмиссив… с ним все сложно. Очень сложная история. Намджун вязнет по уши, но светится, как фонарь, когда о нем говорит. – Как мы оба светились в свое время? – улыбнулся Юнги, его взгляд скользнул вниз, к Чимину, который теперь осторожно гладил ухо Холли, притихшей у него на коленях. – Точнее не скажешь, – кивнул Чонгук. Его рука снова легла на голову Тэхена, замершего на мгновение, слушая разговор. – Пусть возится. Пусть налаживает. Когда они справятся со своими демонами и найдут свой ритм… – он сделал паузу, глядя на Тэхена, потом на Чимина, и его глаза смягчились. –...они обязательно присоединятся к этому безумию. Тишина, наступившая после этих слов, не была неловкой. Она была наполненной, теплой, как объятие. Внизу, на ковре, Холли засопела во сне на коленях у Чимина. Чимин осторожно, как драгоценность, прижимал ее к себе, его лицо было безмятежным. Тэхен откинулся спиной на ногу Чонгука, его рука бессознательно искала и нашла руку Чимина, сжав ее в дружеском, ободряющем жесте. – Все будет хорошо, малыш, – прошептал он, и Чимин ответил ему крошечной, но сияющей улыбкой. Наверху, в креслах, Чонгук и Юнги переглянулись. Никаких слов не было нужно. В их взгляде читалось полное понимание, глубокая благодарность за то, что у них есть, и терпеливая надежда за того, кто пока в пути. Они подняли чашки в немом тосте – за этот дом, за этот покой, за этих двух таких разных, но нашедших свое счастье сабмиссивов у их ног, и за третьего, кто обязательно придет, когда его буря утихнет. Это была не картинка из глянца. Это была настоящая, дышащая, немного неидеальная, но бесконечно дорогая семейная идиллия. Выкованная терпением, выстраданная бунтами и страхами, и теперь сиявшая тихим, непоколебимым светом домашнего очага. Двух пар. Ждущих третью. В полной уверенности, что их круг рано или поздно замкнется.