Золотая клетка

      Первые лучи солнца еще только золотили верхушки кипарисов за окном, когда Изабелла проснулась от странного ощущения. Горло сжало внезапным спазмом, живот скрутило горячей волной. Она замерла, стараясь ровно дышать через нос — вдох, выдох, вдох — но тошнота накатывала все сильнее.       Пальцы вцепились в шелковое постельное белье, оставляя морщинистые следы. Рядом Карло спал глубоким сном, его мощная грудная клетка равномерно поднималась и опускалась. Изабелла осторожно приподнялась, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Не сейчас… — прошептала она, прикусывая губу, — только не снова…       Но тело не слушалось. Она едва успела добраться до ванной комнаты, когда желудок сжался в болезненном спазме. Колени больно ударились о холодный пол, пальцы вцепились в фарфоровый ободок унитаза.       Она долго сидела на полу, прислонившись спиной к резной тумбе. Вода из крана текла тонкой струйкой, наполняя комнату успокаивающим журчанием. Изабелла смочила уголок полотенца и провела им по лицу, задерживая прохладную ткань на веках. — Просто устала, — убеждала себя, глядя в зеркало.       Но отражение не лгало — бледная кожа, чуть запавшие глаза, едва заметная дрожь в уголках губ. Она потрогала лоб — не горячо. Вспомнила — вчера не пила вина, не ела ничего необычного.       Раздался легкий стук в дверь. — Мама? — тоненький голосок Амелии прозвучал сквозь дубовую дверь. — Ты там?       Изабелла глубоко вдохнула, заставляя губы сложиться в улыбку. — Да, солнышко. Сейчас выйду.       Она медленно поднялась, опираясь на раковину. Вода в чаше еще не успокоилась, отражая ее бледное лицо. На мгновение ей показалось, что в глубине мелькнуло что-то странное — будто тень, будто обещание. Но когда она моргнула, видение исчезло.       Собравшись с силами, Изабелла последний раз умылась и вышла из ванной комнаты, тут же встречая взволнованный взгляд дочери. — Мама, ты в порядке? — спросила Амелия, смотря на мать с волнением. — Все хорошо милая, не волнуйся. Просто немного тошнит, это пройдет принцесса, пойдем, пора завтракать.       Завтрак проходил мучительно долго. Солнечные лучи, обычно такие ласковые, сегодня резали глаза. Аромат свежеиспеченных круассанов, обычно сводящий с ума, теперь вызывал новый приступ тошноты. Изабелла прикрыла рот салфеткой, делая вид, что вытирает губы.       Амелия заметила первая, поэтому нарушила тишину. — Мама, ты не ешь, — девочка потянула ее за рукав халата, оставив липкий след от варенья.       Изабелла хотела ответить, но в этот момент из кухни донесся запах жареного бекона. Желудок сжался в протесте. Она резко встала, опрокинув стакан с водой. — Простите, я… мне нужно…       Она не помнила, как дошла до туалета. Только холодный пол под коленями, горький привкус во рту и настойчивый стук собственного сердца в висках.       Когда приступ прошел, она обнаружила, что к ее виску прижата маленькая теплая ладошка. Амелия стояла рядом, держа в другой руке мокрое полотенце, ее глаза были округлены от страха. — Мама больна? — шепотом спросила девочка.       Изабелла хотела ответить, но в дверях появился Карло. Его лицо было странно напряженным, брови сдвинуты в одну сплошную линию. — Белла, это уже третий день, — голос его звучал необычно твердо, — я вызываю Манфреди.       Она хотела возразить, но новый приступ слабости заставил замолчать. Мир поплыл перед глазами, когда Карло подхватил ее на руки и понес в спальню. Последнее, что она увидела перед тем, как закрыть глаза — испуганное личико Амелии, прижатое к плюшевому мишке, и солнечный луч, упавший на разлитую воду, создавая на полу радужное пятно.       Изабелла пришла в себя от прохладного прикосновения влажного полотенца ко лбу. Она медленно открыла глаза и увидела, как Карло сидит на краю кровати, его обычно безупречно уложенные волосы теперь беспорядочно падали на лоб. — Как ты себя чувствуешь? — его голос был непривычно мягким, пальцы осторожно поправляли подушки за ее спиной. — Как… — Изабелла попыталась сесть, но мир вновь поплыл перед глазами. Карло мгновенно подхватил ее, его сильные руки надежно обхватили плечи. — Как после того самого вина в Венеции, помнишь?       Он хмыкнул, но в глазах не было веселья — только тревога. — Доктор Манфреди уже в пути.       Амелия, притихшая в углу комнаты, сжимала своего плюшевого мишку так крепко, что казалось, он вот-вот лопнет. Ее фиалковые глаза были округлены от страха. — Мама умрет? — прошептала она. — Что? Нет, солнышко, нет! — Изабелла протянула к ней руки, и девочка вскочила на кровать, зарывшись лицом в материнскую шею. — Синьора Хилберт.       В дверях стоял доктор Манфреди — тот самый, что принимал роды у Изабеллы при рождении Амелии. Его седые усы подрагивали от сдержанной улыбки, но глаза внимательно изучали пациентку.       Он проходит вглубь комнаты и присаживается рядом на край кровати. Его опытные пальцы мягко нащупывали пульс на запястье, затем он приложил теплую ладонь ко лбу Изабеллы. — Температуры нет, — пробормотал он, затем повернулся к Карло. — Синьор Хилберт, опишите симптомы последних дней.       Карло, стоявший у камина, резко поднял голову. — Тошнота по утрам, слабость, — его голос звучал неестественно громко в тишине спальни, — три дня уже. Я думал… думал, может, отравление…       Доктор Манфреди медленно кивнул, затем повернулся к Изабелле. — Месячные регулярные?       Изабелла замерла. Ее глаза встретились с взглядом Карло — в них отразилось одинаковое понимание. — Нет… — прошептала она, — Но после Амелии нам говорили, что…       Доктор не дал ей договорить. Он откинулся назад, и в его глазах вспыхнула уверенность, которую дают только годы практики. — Поздравляю, синьора. Вы беременны.       Комната замерла. — Что? — Карло резко выпрямился, его пальцы вцепились в поверхность камина. — Это… это невозможно. Вы уверены? — В моей практике не было ни одной ошибки, — спокойно ответил Манфреди. — Симптомы, отсутствие менструации… 2-3 недели, не меньше — Но… — Карло сделал шаг вперед, затем остановился, будто ноги отказали. Его лицо было бледным, как мраморные статуи в саду. — После всего, что нам говорили… после всех этих лет…       Изабелла не могла дышать. Она смотрела на свой еще плоский живот, затем на доктора, потом на Карло. — Чудо, — прошептала она.       И тогда Карло — всегда сдержанный, всегда контролирующий себя Карло — вдруг рухнул на колени возле кровати. Его сильные руки обхватили руку Изабеллы, прижимая ее ладонь к своим губам. — Белла… — его голос прервался, и впервые за все годы брака Изабелла увидела слезы в его глазах. — Боже мой, Беллла…       Амелия, зажатая между взрослыми, тихо спросила: — Мама… это хорошо?       Изабелла обняла ее, чувствуя, как горючие слезы катятся по щекам. — Это самое прекрасное, что могло случиться, солнышко. — У тебя будет братик или сестричка, милая, — послышался голос отца рядом.       Амелия посмотрела на Карло и слегка улыбнулась. — Правда? — Правда принцесса… — тихо произнесла Изабелла. — скоро ты станешь старшей сестричкой.       Амелия прижалась к родителям, слушая, как бьются их сердца — ровно, спокойно, в унисон. Где-то в доме тикали часы, отсчитывая секунды до новой жизни. Где-то во тьме улыбались звёзды.       Но история только начиналась.