Танец теней

«Если бы ты была внимательнее, ты могла бы её остановить и не дать попасть под колеса». Горе вздрогнула — эти слова звучали в голове будто не её голосом. Он был грубым, как будто мужским. Она обернулась, но сзади была лишь её тень. — Кто здесь? «Я ваша тень, Елизавета.» — Это не смешно, покажись, – Лиза взяла первое, что попалось под руку, и начала угрожающе махать ключами, зажатыми в кулаке. «Мне тоже не смешно. Оглянитесь». Она повернулась и увидела едкую ухмылку на серой тени. Громкий крик разрезал затхлый воздух квартиры. Горе ударила по выключателю и кинулась в спальню, не зажигая свет в комнате. Но она не учла наличие фонарей за окном. Под слабым лучом тень извивалась за спиной. «Вы рассчитывали, что сможете от меня убежать? Или что сможете убежать от себя.» — ХВАТИТ, – Лиза с остервенением задернула шторы, но старый карниз не позволял закрыть их плотно. Она прыгнула на кровать и закуталась с головой под одеялом. Липкий ужас и паника охватили всё тело. Сердце плевалось кровью и топило ей легкие. Руки крепко обхватывали плечи, а ноги прижимались к груди. Ничего, ничего, тебе показалось, это всё от испуга, всё будет хорошо. Сейчас просто поставь будильник и всё. Она нажала боковую кнопку на телефоне, экран вспыхнул. Пара движений, ввод времени, и… «Вы ещё не поняли, что так легко от меня не уйти?» – мужской голос шершаво звучал около уха. Лиза резко повернула голову, от света телефона падала тень, плотно прилегая и к ткани одеяла, и к ней самой. Моментально выключив экран, она глубже закуталась и начала себя успокаивать: Ляг, поспи и всё пройдёт; ляг, поспи и всё пройдет. Надо уснуть, мне просто всё показалось. Это всё не правда. Всё тело было сжато в комок. От перенапряжения тряслись руки и ноги, а зубы непроизвольно стискивались до скрипа. Время тянулось бесконечно долго. Она то переворачивалась с одного бока на другой, то плотнее съёживалась в собственных объятиях. Пальцы впивались в плечи, оставляя следы-полумесяцы от ногтей. Постепенно тело обмякло, и Лиза провалилась в сон. ____ Пустые коридоры университета залиты вечерним солнцем. Тяжелый рюкзак и папка с бумагой тянули её к полу. Она бессильно ввалилась в пустой кабинет, кинув вещи на пол около стены, а после и сама приземлилась туда же. Пальцы зарылись в волосы, а голова упала на согнутые колени. Внутри разворачивалась яма или, если быть точнее, черная дыра. А может бездонный колодец. Может и просто полный вакуум с абсолютной пустотой. В этот неопознанный объект стекали все её силы и желания. Все стремления и горения. Вся она. Дверь скрипнула. Мужчина средних лет зашел внутрь, держа несколько папок в руках. Коричневый костюм, начинающая седеть голова, мягкие морщины – он выглядел так уютно. Она была всего на трёх лекциях у него, но он уже успел создать приятный образ. Сделав несколько шагов внутрь, он обернулся и увидел её: — Елизавета, что вы здесь делаете? ____ Этот голос, этот знакомый голос. Глаза открылись, и в тот же момент закрылись обратно. Пелена вернувшегося сна накрыла разум. ____ — Я? Я просто устала и вот… — Поднимайтесь. – Он жестом пригласил её сесть за парту и продолжил. – Расскажите, что у вас произошло. И она рассказывает. Как её не приняли в группе, как у неё не нашлось в новом городе друзей, как она бросила всех тех, кто был дорог в старом городе, как она сбежала от тех, кого больше не хотела видеть, как она резала руки, чтобы пережить всё это. — Покажите. Она протягивает запястье с подзатянувшимися шрамами. — И зачем вы это делали? Туман. Границы комнаты расплываются, преподаватель начинает таять, остаются только светящиеся глаза, пропитанные осуждением. Белый шум Её зовут к доске. Лица одногруппников, сидящих за столами, увеличиваются, потом уменьшаются, то расплываются, то становятся четкими. Потом пропадают. Стоит преподаватель, он выше её в два раза. Хватает рукой размером с гирю её запястье и задирает вверх, закатывая ей рукав. Что-то непонятное говорит. Весь кабинет как будто искажен линзой. Куча теней и двадцать пар глаз, светящихся желтым. Она пытается закричать, чтобы её отпустили, но голос неожиданно пропал. Она пытается выдернуть руку, но её будто приклеили к металлическому столбу, и только шрамы горят на её запястье. «Ты же наверняка рассказала и показала их, потому что хотела внимания? Вот держи внимание. Что ты дергаешься? Это ты виновата. Ты сама их сделала. Только твоя вина в твоих проблемах, надо было что-то делать, чтобы их исправить, а не калечить себя. Не смотри на меня так, это твоя вина.» Толпа хором загудела. «Это твоя вина. Вина. Вина. Вина. Вина» ____ Она резко подскочила и отбросила одеяло. На лбу бисером собирался пот. Это лишь сон. Лишь сон. Лиза легла на подушку. ____ Она бежит к двери, но ноги еле двигаются. С разных сторон звучит слово «Вина». Чья-то ладонь ложится на её плечо. Девушка с размытым лицом говорит: «Всё хорошо? Это нормально. У меня тоже были такие проблемы, я могу тебя поддержать. Ты не одна. Я помогу». Но последнее предложение гулким эхом исказилось в голове и прозвучало с карикатурным снисхождением. — Мне не надо твоей жалости. Она переступает порог аудитории и падает. Внизу серая пустота и она летит в ней. Резкий толчок. ____ Мерзотный звонок будильника вырывает её из сна. Голова, словно налитая чугуном, не в состоянии осознать происходящее. Пальцы не слушаются, поэтому попасть по кнопке выключения оказалось сложнее обычного. Изображение на экране раздваивалось и расплывалось. Она не поняла, как оказалась перед умывальником — ноги на автомате её довели сюда. Холодная вода резала лицо. «Доброе утро, Елизавета.» — снова послышался мужской голос, но вот источника его она не видела. — Ну всё! Я сейчас буду вызывать полицию. – Горе достала телефон и уже начала набирать номер экстренных служб, как незнакомец снова заговорил. «Ну хватит этих глупостей. Вы же сами и являетесь причиной этих событий. Тем более, вот вы позвоните, скажите, что слышите голос, а человека, который говорит, не видите. Что о вас подумают? Правильно. Что это —галлюцинации. Вызовут бригаду, упекут в психоневрологический диспансер.» — Может и вправду психоз… – Она это сказала скорее сама себе, чем этому «нечто». – Надо проверить симптомы. Синий экран выдавал список. Так: бред, галлюцинации. Ну, галлюцинации — это вроде про меня, бред — вряд ли. Дезорганизованное мышление – вроде не ко мне. Изменения в поведении — вроде бы, я не склона к агрессии, аффективным состояниям и прочему. Социальная сфера не пострадала пока. Ну, со сном проблемы, с настроением, с другой стороны, у кого не бывает? «Ну что, нашли что-нибудь?» — Опять ты? «Да, я. Так уж и быть, перейдем на ты. И со мной не обязательно разговаривать вслух. Я и мысли твои слышу. А то окружающие люди точно поймут, что с тобой что-то не так.» Она посмотрела на свою тень. Та слегка расплывалась под неяркой лампой в ванной, ломаясь в нескольких местах. Голова тени как раз приходилась на раковину – с легкой ухмылкой человек смотрел на неё. — Я пошла собираться. – Горе демонстративно отвернулась и ушла в комнату. «Говоришь это так, будто я не пойду туда же, куда и ты.» Выйдя из автобуса, она направилась к залу. Знаете это чувство, когда вы были маленькими и пытались проверить, можно ли обогнать свою тень? Вы то бежали, то резко останавливались, но она никуда не девалась. Тогда вы решали подпрыгнуть, отлететь от неё, может быть придумать какой-нибудь хитроумный план, как её обогнать или обмануть, но каждая идея проваливалась. Наверное, это было самым первым уроком для нас, что от себя сбежать никогда не получиться, и чтобы вы не делали, Ваша тень будет всегда с вами. Только в этот раз Лиза чувствовала не просто досаду от того, что её план не удался – это было чистое отчаяние, которое прожигало плечи и спину. Дверь в раздевалку проскрипела, выдернув её ненадолго из своих мыслей. — Всем привет, – сказала Лиза, зевая, и махнула Тасе с Алёной рукой. — Что с тобой? Не, ты и так ходишь полгода уже как мертвечина, но сегодня бьешь рекорды, – Тай стояла у дальнего шкафчика и натягивала на себя футболку. — Потому что прошлые полгода я только засыпала плохо, а сегодня я и засыпала долго, и легла поздно, и просыпалась ночью. – Лиза карикатурно загибала пальцы на каждую причину, а потом, не поворачивая в их сторону голову, подошла к шкафчику и начала располагать свои вещи. — Что-то случилось? –мягко спросила Алёна. — Да, вчера вечером передо мной сбили девушку. – Горе говорила это, уткнувшись в содержимое рюкзака. — Как ты? – Тася резко развернулась и отложила кроссовки в сторону. Она так и стояла с босыми ногами на кафеле. — Как я? Вроде жива, а вот та девушка – уже нет. — А как это произошло? – Алёна нахмурила брови и чуть-чуть подалась вперед. Лиза, наконец повернулась к ним и села на скамейку. Набрав побольше воздуха, она продолжила ровным тоном. — Ну, я шла с работы, остановилась на пешеходке, как загорелся зеленый не сразу пошла, а вот девушка рядом шагнула, ну и какой-то кретин выскочил на красный и сбил её. Кровищи было много. Ну, или не так много. Я не сильно помню, что там вообще было. Шок, все дела... – Она пожала плечами и стала шнуровать обувь. — Но ведь ей же, наверное, скорую вызвали? – Не увидев реакции собеседницы на вопрос, Алёна помахала рукой перед Лизой, которая уставилась в пол и пристально куда-то смотрела. – Эй, Лиза, ты куда пропала? «Посмотрите-ка, эта блондинка говорит с абсолютно детской надеждой. Как инфантильно.» – Горенская на это тряхнула головой и вернулась в разговор. — Да, там люди пошли помогать. Но она умерла. — Ты уверена? Может её всё-таки спасли, – сказала Алёна со слепой попыткой переубедить Горе. Словно если это удастся, то та девушка в итоге окажется жива. — Там все было в крови. Как вы думаете, после такого хоть кто-то выживет? – Лиза гневно подняла брови и уставилась на девочек. — Ты сама говоришь, что мало что помнишь. – Алёна говорила тихо, виновато опустив глаза. Она стояла и перебирала в руках край футболки. — Но у меня и на штанах была кровь. Или вы считаете, что я совсем отбитая и ничего не понимаю? – Гнев начал кипеть в крови так, что она аж взлетела со скамейки. Кулаки нервно сжались, а мышцы рук напряглись до дрожи. «Правильно, смотри, они тебе не верят. Зато верю я. Та девочка умерла. И в этом виновата ты.» — Вот смотри, – Тася развернула к лицу Горе экран с новостным каналом, - тут сказано, что вчера сбили девочку подростка, но она жива и её доставили в реанимацию. Состояние не радужное, но стабильное. «Ты девочка не глупая, знаешь же, что новости подделывают.» — Это всё ложь! Вы мне лжёте! – выкрикнув эту фразу Лиза резко дернулась и пусто посмотрела на стену. Голос в голове ей тихо зашептал: «Да, дорогуша, они просто сами неудачницы, вот и пытаются затянуть тебя к себе же на дно. Мы таких презираем.» — Мне от вас мерзко. Не надо меня с собой уводить в оправдание себя же самих. В этом болоте жалости к себе торчите сколько угодно, но я не с вами. Она резко развернулась и вышла из раздевалки. На шум прибежали Саша и Женя. На заданный в унисон вопрос о том, что у них там случилось и о чем они говорили, Лиза коротко ответила: — На моих глазах вчера сбили человека, – и ушла в зал. Вся тренировка прошла в липком напряжении. Девочки не могли продолжать этот разговор, потому что понимали, что Горе сейчас тяжело. Пережить автокатастрофу, которая случилась на твоих глазах нелегко, но внутри склизкое недовольство разворачивалось от мысли о том, что чтобы не произошло такого у Лизы, ей не стоило говорить эти слова. Лиза же не продолжала тему не из-за волнения по поводу чувств окружающих. Тень полностью заняла её внимание. Прочно прицепившись к её кроссовкам, она отставала от неё только во время прыжка. Но даже в эти моменты взгляд серолицей был прикован к девушке. От такого внимания по спине бежали мурашки, а холодный пот бил контрастом по разгоряченному от танцев телу. «Могла бы и лучше двигаться. С такой тенденцией из-за тебя команда провалит выступление.» У нас пока не намечается никаких крупных выступлений. «Ты считаешь, что можешь не стараться? Твоя халтура сейчас — это крах вашей группы в будущем. А учитывая, как ты двигаешься, то в ближайшем.» — Лиз? – Алёна окликнула её, и только тогда стало заметно, что все уже остановились, а она на автомате продолжила двигаться. – Ты в порядке? — Я да, а вот вы – не знаю. – Лиза презрительно дернула верхней губой и отвернулась. Она сама не понимала причину своих эмоциональных всплесков. Было ощущение, что её чувства стали вольной интерпретацией статического электричества – при нечаянном прикосновении она бьет током каждого, кто попадет в неудачный момент, а после снова начинает копить заряд. И если раньше она умела сбрасывать его постепенно, то сейчас это ощущалось как маленький взрыв. Алёна, и без того боящаяся после разговора в раздевалке что-то спрашивать, окончательно сникла и ушла к Тасе. Та, не скрывая своей обиды на Лизу, презрительно посмотрела на последнюю, и приняла в объятия блондинку. — Так. Я смотрю тут у нас какой-то бедлам. Давайте десять минут перерыва. – Женя громко хлопнула в ладоши и жестом предложила Горе выйти в коридор. Горенская кивнула, но по пути слишком заинтересованно смотрела на пол, то хмуря брови, то наоборот расслабляя их. «Скажи ей, что ты сейчас уйдёшь домой» Зачем это? «А ты сама не понимаешь? Зачем ты им, из-за твоего плохого настроения тренировка только хуже идёт.» — Ты в норме? – лидер пристально посмотрела в её лицо. — Ты сама знаешь, что было вчера. Я, наверное, лучше пойду домой и отосплюсь, послезавтра увидимся. — Окей, как скажешь. Если будет что-то надо, пиши. От монтажа тоже пока отдохни. «Она тоже тебя жалеет, наверное думает, что ты обуза.» Женя то? Сомневаюсь в этом. И вообще, из-за тебя она чуть не поняла, что со мной что-то происходит. «Ты бы поменьше выказывала эмоций на лице. И следи ещё, чтобы вслух ничего не произносила, а то тебя точно никто не поймет. Если вдруг узнают, точно упекут в психиатрическую лечебницу.» Ноги шаркали по облупившемуся асфальту, маленькие камушки отлетали от кроссовок. По прогнозу погоды на сегодня обещали переменную облачность, что вполне сходилось с реальной картиной — солнце играло в прятки с миром, то заныривая за тучку, то выпрыгивая обратно. В очередной цикл этого немого шоу, оно зашло за маленькое облако. Рядом с ней послышались тихие всхлипы, словно кто-то плачет. Лиза обернулась.