Стыд.

Я краснею, и по цвету напоминаю то ли перезрелую клубнику, то ли свежий помидор. Краснота пятнами, я уверен, не очень красивыми, спускается от моего лица по шее, плечам, ползет по груди рваными пятнами и обнимает живот, спускаясь совсем низко, к разведенным ягодицам. Я лежу животом на кровати, коленями опираясь на пол, пытаясь провалиться сквозь него, сквозь землю, прямиком в ад. Член трется о мягкий плед с Хеллоу Китти, пачкая розовую поверхность белесой жидкостью, которая не перестает течь от перевозбуждения. Ягодицы я развожу сам, своими руками, сильно сжимая пальцы на своей коже, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны. Наверняка костяшки белеют на фоне раскрасневшейся кожи, а между ягодицами то и дело подрагивают припухшие края растянутой дырочки, которой просто дико не хватает ощущения заполненности. От мыслей о том, что сейчас Кенни смотрит именно туда, я краснею еще больше – ощущаю это сам, потому что меня охватывает волной жара с макушки до коленок, которые немного трясутся. Маккормик сзади тихо мурчит, издает странный, лисий фырчащий звук и я упираюсь лбом в кровать сильнее. Ему нравится смотреть, каждый раз, и чем сильнее я открыт, чем больше он может увидеть – тем довольнее и умиротвореннее звуки. Я чувствую холодное прикосновение его большого пальца к дырочке и скулю. Он медленно давит и выдыхает так близко к моей ягодице, что я чувствую его дыхание. Палец погружается легко, парень останавливается на одной фаланге и делает им круговые движения. - Не сжимайся. – мурчит Кенни и я тихо скулю что-то похожее на «угу» в плед. Все внутри скручивается по часовой стрелке, в ту же сторону, в которую парень поворачивает палец. – Это не стыдно, то, что мы делаем. - Стыдно то, как я при этом выгляжу. - Ахуенно. – Маккормик облизывает мой вход. Широко лижет по моим мышцам, задевает свой палец, который все еще во мне, и медленно вытаскивает его.  Я дергаюсь, от его действий, от его слов, хочется громко выкрикнуть «блять» и тут же закрыть рот руками, не позволяя брани вырываться на свет. Ладони разъезжаются шире, ягодицы разъезжаются максимально широко, и я все таки выливаю из себя «блять блять блять». - Выглядишь просто ахуенно. – Повторяет Кенни, и я не успеваю даже на половину осознать его слова и смутиться, потому что чувствую внутри себя что-то скользкое, горячее и извивающееся. Язык. Растянутые стенки пропускают его язык так глубоко, как только можно, до самого корня, и Кенни утыкается в меня носом, быстро толкаясь, вылизывая меня изнутри. Я всхлипываю и новая волна стыда накатывает сверху, я опускаю вспотевшие ладошки на плед, сжимая его, но Кенни только тянет меня больше на себя, самостоятельно разводя ягодицы. Язык у него чертовски длинный и быстрый, а еще влажный, и вниз по моей мошонке стекает его вязкая слюна. Руки у него холодные и грубые, прижимающие к себе и держащие сильно, до синяков, потому что он слишком увлекается.  - Кен…Кенни, пожалуйста... – Я пытаясь сжаться, пошло выгибаюсь от большего чувства заполненности, когда он опять добавляет палец и двигает сначала им, а потом языком, в полном рассинхроне. Хочется плакать от того, как горячо внизу, от слишком большого урагана эмоций внутри, от ощущения пошлости момента. Плед подо мной, кажется, насквозь мокрый. - Чего ты хочешь? – Блондин вытаскивает язык и я подаюсь назад, опять ощущая пустоту. Пальца недостаточно, слишком мало. Будто читая мои мысли, Кенни добавляет второй,  разводя их в сторону ножницами. Внизу так скользко от его слюны, что они входят без сопротивления. - Тебя. Хочу тебя. – Я поднимаюсь, встаю на колени, прижимаясь спиной к его груди. Он стоит сзади меня, так же на коленях, полностью голый, и бедром я чувствую его член, которым он трется о мою ногу, абсолютно ничего не стесняясь. Его свободная рука сразу же хватает меня поперек груди, пальцами сжимая сосок. Пальцы внутри хлюпают и ускоряются и я выстанываю его имя в полный голос. Я хватаюсь непослушными пальцами за его руку, чтобы найти хоть какую-то опору, и чувствую шершавые губы на своей шее, а потом за ухом. Еще несколько рваных толчков его пальцев внутрь, и я кончу, не притрагиваясь к себе вообще. Этого не происходит, и он останавливается за секунду до моего оргазма, живот внизу скручивает и мне даже больно от отступающей волны наслаждения. Узел внутри немного ослабевает, член дергается, и Кенни над самым ухом шепчет «Не сейчас, со мной внутри кончать будет приятнее».  Голос у него чуть ниже, чем обычно, он прикусывает мою мочку и я больше не чувствую его пальцы внутри. Пару секунд я вообще не понимаю, что происходит, в ушах бьются волны, сердце стучит слишком быстро и слишком громко, но потом я чувствую прикосновение холодной плоти между ног.  Кенни льет смазку неаккуратно и много, она стекает по моим ногам на ковер и когда я неловко свожу ноги, между ними скользко и липко. Рука парня такая же – скользкая и липкая, пахнет химозной вишней на всю комнату и ложится на мой член, поглаживая красную головку, которая под пальцами пульсирует и побаливает, как от уколов множества иголочек. Он толкается в меня одним плавным движением, входит достаточно медленно на всю длину и целует загривок. Я застываю с одним протяжным стоном-выдохом и открытыми глазами. Внутри наконец-то нет места. Член у Кенни чертовски длинный и достаточно толстый, чтобы я чувствовал себя полностью заполненным, натянутым на него до предела. Он толкается плавно и быстро, выходя на половину и ударяясь о мои ягодицы с звонким звуком. Между поцелуями моей шеи и загривка он стонет, абсолютно не стесняясь и не стараясь быть тише. Родителей все равно нет, а стесняться парня, которого ты трахаешь, незачем. Его рука ускоряется в такт его движениям и в какой-то момент меня начинает шатать в разные стороны, я стараюсь прогнуться больше и насадиться резче сам, а потом так же резко податься вперед. Парень сзади стонет развязанно и громко, и мои похныкивания и полу-всхлипы теряются в его голосе, растворяясь. Хочется больше, грубее, быстрее, чтобы член чувствовался в животе, когда входил на всю длину, и я мог видеть бугорок внизу. От этих мыслей у меня внутри все сжимается и Кенни хрипит мне на ухо несколько матных пошлостей, про то, какой я узкий, про то, какая классная у меня задница, про то, как внутри липко и горячо. Большим пальцем он растирает головку, надавливая на сочащуюся дырочку, и я взрываюсь. Бьюсь в его руках, как под ударом тока, прижимаюсь так, что кожа должна сплавиться с его, и рукой хаотично глажу его голое бедро, пока он вылизывает мою ушную раковину. Внутри все пульсирует, я пульсирую, и Кенни кончает, впиваясь зубами мне в шею, не так сильно, чтобы прокусить, а скорее с наметкой на последующий засос. Он входит так глубоко, как может, и горячий поток разливается внутри, пока я скулю с закрытыми глазами и пытаюсь отдышаться. Внутри все хлюпает и как только Кенни достает опавший член, я чувствую, как по стенкам стекает его сперма. Хуже этого только то, что я чувствую, какой я открытый и как теперь пусто внутри. Он прижимается лбом к моему плечу, прижимая меня крепче к своей груди, а потом я чувствую, как он отдаляется и смотрит. По моей ноге стекает капля его семени, оставляя тонкий полу-прозрачный след. И он смотрит на это, и я чувствую его взгляд кожей, покрываясь мурашками. Он пальцем подхватывает каплю, ведет ее вверх и проникает в меня обратно. Я не выдерживаю. Падаю вперед, опираясь руками на кровать, и моя задница по-блядски выпячивается, насаживаясь на его палец. Мне стыдно. Мне опять стыдно, но все, что делает МакКормик имеет надо мной слишком сильный контроль, и я не могу сопротивляться. Сжимаюсь вокруг его пальца, потому что растраханная дырочка открыта слишком сильно, но даже так, из меня продолжает течь, внутри продолжает хлюпать и один его палец, слишком тонкий, но длинный, гладит меня внутри, гиперчувствительного и перевозбужденного, в одном и том же месте, от которого пальцы на ногах поджимаются. Второй раз я кончаю сухо, содрагаюсь и вскрикивая во весь голос. Плед с Хеллоу Китти и так залит, а я пустой настолько, что кажется, что даже кровь вышла. - Все еще ахуенно, Лео. - Кенни шлепает меня по ягодице, звонко, до красного отпечатка его ладони, и наклоняется к самому моему уху, убирая с него взмокшие пряди волос. - Выглядишь, как искусство.