Просто одна дома

Стабильно вращаясь в неожиданных надеждах своей нелепой жизни, у всех всё шло гладко и достаточно приятно. Да ещё и лето, так что это было соответственно, почему жизнь пошла вверх. Особенно хорошая жизнь была у не такой популярной, но весьма застенчивой Кохане, которую только вот недавно встретила чудная незнакомка, волосы которой были прекрасного шатенового цвета, с яркими синими концами. Восхищению светловолосой девушки не было предела. И после того, как услышав голос стеснительной Азусавы, другая также засияла, почти сразу же предложив создать дуэт. Как это? Её? Так ещё и такая изумительная и потрясающая девушка как Ан Шираиши? Девушка была безмерно рада, но в то же время и в шоке, настолько, что это чувство можно было сравнить с влюблённостью или неизмеримым сентиментом, когда узнаёшь о взаимной любви, что даёт твоему сердцу трепетать... Сегодня, родителей Кохане не было дома, исходя из чего, она находилась в квартире совершенно одна, ужк думая ложиться спать. Та лежала в своей кровати, со светлым и только недавно постиранным постельным бельём, в позе некой звёздочки, девушка с бледными блондинистыми волосами, кои та обычно завязывала в низкие хвостики, удивлённо глядела в такой же ясный потолок, раздумывая над произошедшим недавно. Мысли в её головёшку залетали совершенно разные, как и просто связанные с их группой, так и с самой, ни с кем не сравнимой, Ан... Господи, как такую неудачницу могла заметить она? Изящная, умная, рассудительная, красивая, чудесная, добрая, милая и в одно и то же время очень стильная и крутая особа. Для блондинки раньше это было лишь какой-то пустой и неисполнимой мечтой, встретиться с кем-то таким, как новая подруга, что выглядят просто... Чёрт! Просто идеально! Хоть Кохане особо ничего и не знала о Шираиши, но кажется, та ей симпатизирует ещё как. И, наверное, даже не в понятии "дружбы." По молодому телу медленно пробегала тревожная дрожь, что сопровождалась мурашками и каким-то странным мягким приливом в области низа живота. Это было приятно, а ж настолько, что шальные ручки девушки сами нежно катились вниз, останавливаясь на весьма открытых бёдрах и после продолжая спускаться на вульву, прикрытую уже, довольно, промокшими трусиками. Резко Азусава засмущалась от своего же действа, прикрывая своё покрасневшее лицо другой рукой. Жар как будто бы начал пожирать её лицо, а голова еле-еле закружилась, создавая некий дискомфорт. — "Чёрт, что же я делаю! Мы же обе... Девушки..." — на глазах проявились горькие и солёные слёзы, Кохане как только можно пыталась их сдержать, в частности, часто моргала, что, конечно, не особо удавалось, так ещё и лёжа. Руки бестыдно тянулись к нижнему белью, начиная нежно перебирать пальцами между ногами. В тот же момент кисти резко отлипают, но уже медленно, трясясь и приподнимаясь наверх, к лицу Кохане. — "Ан... Ан... Ан Шираиши..." — в голове девушки всё плыло от объекта обожания, имя безнадёжно крутилось и повторялось, а слёзы стали выходить ещё ярче, тем самым не оставляя ни единого сухого места на её милом лице. В горле уже стоял ком, из-за чего дышать становилось всё сложнее. Это только ухудшало всю ситуацию. Было очень больно чувствовать всё это в один момент, но поделать та уж, скорее всего, ничего не могла... Хотя? К её великому сожалению, сердце оказалось сильнее чем разум и поэтому уже полностью изнеженная рука вернулась к месту обычной мастурбации, только в этот раз начав играть уже более уверенно. В тот же миг, девушка вспомнила и попыталась мысленно себя переубедить, что предки не здесь и даже не близко, так что, та может почти не ограничивать себя в таких стыдных делишках. Сквозь слёзы, та слегка улыбнулась, но рот дрожал, так что, эта эмоция была еле заметна со стороны. Движения непослушной кисти были резкими и итеративно направлялись вдоль вульвы, от клитора до входа. Ткань уже полностью намочилась, так что стимуляция проходила ещё лучше и скользко. Одна из рук всё ещё находилась у рта Азусавы, что помогала ограничивать яркие звуки возбуждения, что с каждой минутой становились всё громче и громче, начиная уже выходить буквально сами и за пределы её комнаты. Девушке становилось всё жарче, давление руинило почти весь процесс, от чего та решилась, что стоит для этого убрать некоторые предметы одежды, что всё ещё находились на её молодом теле. Исходя из этого, после нескольких секунд снятия и одновременной дрочки другой рукой, её оверсайзная футболка, ясно на несколько размеров больше, полетела на пол, тем самым обнажая не особо большую грудь Кохане. Рука с лица нежно перелезла на открытую и сытную грудь девушки, обволакивая форму полностью, а после нескольких смыков, приступая к уже стоящим соскам, хаотичными движениями разминая то одного до другого кончиками пальцев. Несмотря на то, что, вроде, это было только начало, блондинка чуяла, что она уже совсем на пределе, хоть для её тела таккя бешеная "готовность" являлась совсем уж непривычной, девушка всё равно решила увеличить напор приятных, хоть и почти идентичных, ощущений, с помощью своей руки всё ещё лежащей на киске. Дыхание как будто перекрывалось и если бы та сама не дышала, оно бы само так и остановилось. Упорство и труд... Сделали всё как надо, ибо через пару минут, та смогла достичь пика, первым из чего она почувствовала приятный мандраж в нижних частях тела. К низу живота и к половым органам резко прилило яркое и такое манящее тепло... Ах, боже. Из-за рта вылетел очень пошлый стон, самый громкий за всё это время. Слёзы накалились ещё больше, то-ли от стыда, то-ли от перенасыщения чудесным внутри её тела. Естественное вещество, вытекающие из глаз, перекрыло поле зрение девушки вовсе, делая всё размытым и совершенно иным для понимания окружения. В совокуплении с оргазмом, это было просто чудесно, поэтому стоны, хоть та и остановилась руками сразу после всплеска, продолжили выходить из неё, как будто уже не произвольно. От этого, блондинка чувствовала себя той ещё грешницей, но остановиться, конечно, это не могло, ведь личные принципы и даже жестокая тревожность, были менее важны чем приятные ощущения на данный момент. Дыхание же также не было столь спокойным, начав играть так, как будто та пробежала целый марафон, но то не чувствовалось как что-то неприятное, а даже наоборот — мягкое и облегчающее. Также как, например, чувствовался первый глоток воды, после тяжелого и жаркого дня. Руки жутко тряслись, а вся Кохане вспотела от таких комбинаций и всего этого исхода в целом. Но даже несмотря на это всё, Азусава прислонила вторую свою руку к лицу, начав что-то неугомонно скулить. — Ан..-н... Мм...-! Ан, ...Ан.- — из раза в раз произносила одно лишь имя, пока школьница безнадёжно представляла её прекрасное и милое лицо у себя в мыслях. — Ан... — уже начиная захлёбываться в слезах. — Я тебя... Люблю... — резко убрав руки по сторонам, она начала пытаться дышать более умеренно и спокойно, делая очень глубокие вдохи. Слёзы всё также лились из неё, но уже менее обильно. А оргазм, спустя более чем пол минуты, потихоньку начинал спадать с тела девушки, переставая так бушевать. — «Спокойно, Кохане, всё хорошо...» — чётко проговаривала та у себя в голове, медленно унимаясь от чувств, очень ёмко обнимая подушку. Подождав ещё пару минут, школьница сделала последний и самый глубокий вдох, улягаясь на бок и заводя руки ещё глубже под мягкую подушку, которая пахла приятным порошком с запахом каких-то цветов, кои, к удивлению, успокаивали ещё больше, а это было только на руку Азусаве. Этот запах так и клонил в сон уставшую... — «おやすみなさい、杏ちゃん...» (Спокойной ночи, Ан-чан...) — лениво подумала та, перед тем как окончательно провалиться в её самую сладкую фантазию и позже в такое же мягкое, как зефир, сновидение.