Unlisted

      Эмили не стала занимать ванную надолго, она не привыкла показывать, что ее что-то задело, особенно, если считала, что совершила ошибку, подпустив кого-то чересчур близко, позволив подумать, что она обязана отчитываться. Проблема заключалась в том, что именно так она и полагала. Она была уверена, что где-то дала слабину. Заботу Ресслера она восприняла, как посягательство, а игнорирование просьбы и установленных границ дало понять, что она может доверять ему в работе, но не более. Омыв лицо прохладной водой, она вовсе не смыла обиду и злость, но подняла гордо голову и посмотрела в овальное зеркало на стене. В очередной раз ее собственное отражение казалось ей чужим. Она ощущала себя персонажем Толкиена, Голлумом, говорящим с самим собой: она считала Дональда особенным, но примириться со случившимся все же никак не могла. Нанеся немного макияжа, девушка вернулась в спальню. Десять минут спустя, пропустив завтрак из-за отсутствия аппетита, оба вошли в лифт, не сговариваясь. Ресслер остановил его на нужном для встречи этаже. Погас свет, раздался скрип металла, кабинку резко тряхнуло, фальшивая задняя стена лифта со скрежетом поползла в сторону, открывая проем. Их вчерашние похитители снисходительно улыбнулись и протянули агентам плотные черные маски, пахнущие дорожной пылью и порохом, давая понять, что правила никто не отменял.          Их снова повели вслепую, но направление было другим, как и запахи. Сперва пахло сыростью и веяло прохладой. Крайне неудобно один из бойцов держал девушку за руку именно там, где красовался синяк, что делало ощущения еще и болезненными. Они шли долго, а какую-то часть пути их и вовсе повезли в машине, пока наконец один из сопровождающих не проводил их в помещение. Запахи снова сменились. После бензина и дорожной пыли воздух казался застоявшимся и тяжелым. Агентов остановили и сняли маски, велев ждать.           Эмили осмотрелась. Обстановка вокруг была живописной, у девушки даже появилась ассоциация с древним замком, только вместо факелов на стенах были закреплены круглые лампы в защитных металлических решетках. Свет в помещение проникал через самые настоящие узкие вертикальные бойницы, прорубленные в невероятно толстой каменной кладке. Дневной свет оттуда не рассеивался, а падал жесткими, холодными прямоугольными лучами, которые резко контрастировали с темнотой углов, разрезая мрак, высвечивая пыль в воздухе, но не согревая комнату. На фоне всего этого диванчик цвета хаки с продавленными подушками выглядел как случайный, притащенный мародерами или боевиками предмет. Рядом с ним располагался грубый деревянный ящик. Бойцы НРУ молча ожидали своего лидера, который явился с опозданием в 20 минут. На заднем плане, за мощной решетчатой перегородкой ворот, ведущей к выходу, появилось движение. Руслан гордо прошел вперед, держа руки в карманах ветровки. Эмили заметила, что настроение мужчины отличалось от вчерашнего, что-то было не так. — Мистер Денисов, - заговорил Дональд, - должен сообщить, что Бюро обратилось в Aneca Oil, и они готовы устранить утечку.  — Это хорошие новости, - улыбнулся мужчина. — Если честно, я немного волновался... Ведь кто я? Просто преступник. Я толком даже не знаю, чего хочу. Я не буду вести переговоры лично.          Девушка нахмурилась, заметив, как Руслан делал акценты на словах, глядя на Ресслера. Создавалось впечатление, что он его цитировал, но то было абсурдом. Он словно зачитывал чужую, плохо отрепетированную роль, и этот фальшивый тон не сулил ничего хорошего.    — Я решил пригласить профессионала, чтобы убедиться, что юристы компании не съедят меня на обед, - добавил Денисов, и Дональд тяжело выдохнул.  — Мистер Денисов, я рад быть здесь, - сообщил бархатистый, спокойный голос Реддингтона. Он легко вышел к агентам из густой тени за спиной преступника, широко разведя руки в приветственном жесте, словно принимал гостей в собственном гостиной. — Здравствуйте! Меня зовут Рэймонд Реддингтон. А вас?          Эмили с Ресслером переглянулись. Обиды и утреннее молчание на секунду испарились, уступив место чистому, профессиональному шоку. Это выходило за все рамки приличия. Зачем привозить их в Узбекистан, если он сам будет вести переговоры? И все же правила игры изменились, Дональд подыграл Реддингтону и представился.    — Я позабочусь о том, чтобы все твои интересы и ожидания оправдались, - заверил Рэймонд, отходя с Русланом подальше.  — Что происходит? - спросила Беннетт.  — То же, что и всегда, - хмуро ответил Дональд. — «Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде».          Руслан вышел, а Рэймонд вернулся к агентам.    — Какого черта вы делаете? - поинтересовался Ресслер.  — Простите, давно этим не занимался. Я уже облажался?  — Вы ведь не будете вести переговоры с Денисовым? - с отчетливым сарказмом в голосе поинтересовался Дональд.  — Почему?  — Вы дали нам это дело для отвода глаз, но не даете нам работать, - заметила Эмили, согласившись с напарником. — Либо есть другая сторона медали? – она понимала, что звучала, как Элизабет, но это задание уже стерло много границ. Она злилась, чувствуя, что Реддингтон снова выстраивает вокруг них лабиринт из полуправды.  — Агент Беннетт, в этом мире нет сторон, есть только игроки, - парировал Рэймонд.  — И вы намерены сидеть здесь и обсуждать условия сделки? - не поверил Ресслер.  — Конечно, нет! Я надеялся, что мы прогуляемся! Первый день переговоров - это, как первый день в колледже!  — Прогуляемся? Где?  — Сходим на экскурсию, - отступил в сторону Реддингтон и жестом указал в ту сторону, где скрылся Денисов. — Вы разве против?        Безусловно, агенты не разделяли энтузиазма главного информатора ФБР, только деваться им все равно было некуда. Они последовали за ним и оказались в совсем другом мире.       Это был загрязненный промышленный район, незаконное поселение, где люди жили на улицах. Июнь не обошел стороной это место, изнуряющая жара делала атмосферу еще более удушающей. Фрукты и овощи, выставленные на продажу в деревянных ящиках, под прямыми лучами солнца вяли, местами над ними уже кружили мухи. В баках горели костры, них сжигают едкий мусор. Можно было встретить несколько живых коз, и Руслан повел их вдоль рынка.    — Вы чувствуете запах бензина, типичный для нефтепереработки и загрязнений, - пояснил он, заметив, как гости поморщились. Дональд в своем неизменном строгом костюме почти задыхался в этом мареве. — Мы дышим им, употребляем его с едой. Сюда.          Они пересекли улицу и вошли в здание.     — Всю питьевую воду мы кипятим, - продолжил рассказ Денисов, проводив компанию на кухню, где женщина стояла у плиты возле объемных кастрюль, из которых поднимался плотный пар. Тут не спасали вентиляторы, волосы женщины были влажными от жары. Ресслер поправил галстук, затем снял пиджак. — Еще мы добавляем андрографис, чтобы нейтрализовать токсин. — Это работает? - спросила Беннетт.  — Нет, - выдохнул преступник, остановившись возле другой женщины в коридоре. — Поглощенные канцерогены вызывают меланомы, - в качестве подтверждения он осторожно коснулся лица женщины, и она повернулась, показав багрово-черные поражения кожи, стирая у Беннетт любые сомнения: перед ними не просто бунтари, а умирающие люди, которые боролись за справедливость и нормальную жизнь. — Повреждаются внутренние органы: легкие, печень, почки.          Они вошли в больничный блок, где на кроватях лежали люди разных возрастов и с разной степенью поражений. Кто-то лежал спокойно, а кто-то корчился от боли. Кондиционеров здесь не было, местами работали вентиляторы, пахло хлоркой и спиртом, но отчаяние в глазах этих людей кричало громче всяких слов.    — Где-то в шести тысячах миль отсюда группа бухгалтеров в конференц-зале провела анализ прибыли и решила, что эти люди не стоят того, чтобы нефтепровод починили, - дополнил историю Реддингтон.  — Зам президента компании сказал, что ваши люди сами разрушают нефтепровод, что это афера, - заметил Ресслер, обратившись к Руслану, проверяя версию и реакцию.   — Мой младший брат умер от отравления бензином, - ответил Денисов и обошел парня. Реддингтон покосился на Дональда.  — Ну и кто здесь заложник? - спросил он. — Агент Берк или эти бедолаги?  — Ни одна компания не может это игнорировать, это уничтожит их репутацию, - задумчиво произнес Ресслер.  — Мир не воспримет всерьез слова группы бунтарей, - признала Эмили. — Кто-то должен положить этому конец и обнародовать правду. Уверена, компания тратит миллионы на то, чтобы помешать этому. И у меня вопрос: госдепартамент может оказать давление на них? Хоть кто-нибудь?  — Я приму меры, чтобы агент Берк не пострадал, - с иронией кивнул Рэймонд. Девушка знала это выражение лица, он явно считал размышления агентов наивными и уже знал, как поступит в конечном итоге.          Экскурсия завершилась не скоро. Эмили и Ресслеру показали последствия протечки трубы во всей красе и только после их проводили обратно к лифту. Оба были озадачены, так что Дональд сразу же связался со штабом, едва они вернулись в номер. Прохлада отеля вызвала у девушки ощущение, будто запах бензина и гари со сгоревших окраин въелся в её одежду и волосы.           В номере царил полумрак. Пространство разделяла высокая деревянная ширма, покрытая сложной восточной резной вязью. Агенты обошли спальную зону и заняли собранный серый диван с креслом. Сняв галстук и расстегнув верхние пуговицы на рубашке, Ресслер сообщил обо всем заместителю директора. Купер пообещал сделать несколько звонков, а также снова переговорить с директором ЦРУ. — Выходит, ваша миссия закончится успехом раньше нашей, - заметил Арам, едва Гарольд отошел.  — Почему? - спросил Ресслер.  — У нас все запутано. Родители потеряли детей, - поделился Можтабай. — Это внешне абсолютно идентичные девочки, близнецы, которые вовсе не близнецы. Ума не приложу, какая тут связь сами-знаете-с-кем, но дело очень необычное. Если есть время, могу рассказать.  — У нас есть несколько часов, так что выкладывай, - кивнул Дональд, откинувшись на спинку дивана. Он бросил короткий взгляд на девушку, но она, как и он, не горела желанием сидеть в четырех стенах без дела, еще и в тишине, так что Эмили кивнула и придвинула кресло, приготовившись слушать.  — Итак, есть две девочки, - воодушевился Арам. — Согласно свидетельствам о рождении, одна родилась второго марта 2011-го года, а вторая родилась на день позже в трех тысячах километрах от первой семьи.  — Как такое возможно? - удивился Ресслер.  — Это не все. Команда мистера Реддингтона передала нам фотографии, на которых интересующая нас «фигура» была замечена в местах, где похитили детей, оба раза!   — Полагаю, вы уже встретились с родителями девочек? - поинтересовалась Беннетт.  — Да, Лиз и Мира навестили семьи. Девочки являются однояйцевыми близнецами, но и это еще не все. Выяснилось, что родители никоим образом не связаны с детьми генетически, мы несколько раз перепроверили анализы.   — То есть, эти дети были зачаты искусственно? - уточнила Эмили.  — Да, они получили яйцеклетки другой женщины, но я не думаю, что можно ошибиться дважды, - подтвердил Можтабай.  — У них была общая клиника? - поинтересовался Дональд.  — Все верно. У них были разные специалисты, кроме одного - эмбриолога. Мы нашли его и допросили. Оказалось, что детей было трое, так что сейчас Кин и Малик поехали в школу, чтобы предоставить защиту последнему ребенку.  — У вас все явно интереснее, чем тут, - заключил Ресслер. — Наши передвижения ограничены настолько, что общение с Реддингтоном - практически роскошь.  — Я думаю, Кушам как-то замешан во всем этом, - поделилась Беннетт, задумавшись.  — В противном случае мы не сидели бы здесь взаперти, - согласился Дональд.   — Простите, звонит Лиз, - сообщил Можтабай.  — До связи.          На мгновение повисла тишина. Эмили встала с кресла и ушла в свою часть номера. Они с Ресслером были напарниками и работали сплоченно, но она помнила о своем решении соблюдать эту грань: их связывает лишь работа. Эта защитная реакция срабатывала безотказно всякий раз, причем безразборно – она уходила в себя, закрываясь. Перебирая одежду, она набрала номер Энни.    — Ого, ты теперь можешь звонить на заданиях? - удивилась подруга, ответив на звонок.  — Представь себе, - улыбнулась девушка. — Как ты?  — Нормально. Работа, тренировка, домой. Ты как?  — Нормально, - почти на автомате ответила Беннетт и заметила таблетки, совершенно забыв о них за день.   — Неужели? Ты хотя бы успеваешь отдохнуть? Майк говорил, это важно для восстановления.  — Да... А... что планируешь на выходные?  — Кто? Я? Ты серьезно?  — А почему нет?  — Не знаю, может потому, что тебя все равно не будет дома?          Эмили вздохнула, она действительно тянула время. Оставаться наедине с Ресслером в полнейшей тишине ей не хотелось, а до ужина с Реддингтоном еще оставался примерно час, так что она стянула с вешалки очередную рубашку и бросила Дональду короткое: «я в душ». Парень молча кивнул. Девушка скрылась за дверью и до отказа повернула кран, позволяя шуму бьющей о кафель воды заполнить ванную комнату. Только убедившись, что этот поток надежно отгородит её от Дональда, она тихо сказала в трубку:    — Я знаю, прости. Ты еще здесь?  — Я-то здесь, а у тебя что происходит?          Эмили отложила рубашку и вздохнула.    — Я хочу домой, - признала она. — Интересно. Что-то случилось? - спросила Энни. — Это не важно.   —Ты не можешь говорить?  — Я устала, - коротко ответила она.   — Та-ак. Вы поругались?  — С чего вдруг? – удивилась девушка, однако улыбнулась тому, как безошибочно подруга рассудила ее поведение.  — Ты кажешься подавленной. Для человека, который и дня дома не оставался в любом состоянии, ты впервые говоришь, что устала. И тебя не вдохновляет даже наличие напарника где-то в соседнем номере? Элементарно, Ватсон! – довольно пояснила ход мыслей Энни.  — Логично, - оценила Беннетт. — Только он не в соседнем номере, а в моем.  — Вот как? У вас планировка?  — Нас заперли вместе.  — Но вы в безопасности?  — Долго рассказывать… И ты права, мы… - она задумалась над формулировкой. Они поругались? Поссорились? — не поладили, - наконец выбрала она.  — Хочешь знать мое мнение? Ресслер всегда мне не нравился. Слишком сухой, прямолинейный и самоуверенный, если не сказать, высокомерный и заносчивый. Ты говоришь, он слишком честный, а я не верю людям без демонов.  — Да, да. Тебе нравятся плохие парни, - усмехнулась Эмили.   — Не в этом дело. Он явно привык командовать парадом, значит, он властный. И я не верю, что кто-то действительно может быть честным во всем.          Девушка задумалась, прокручивая в голове утро, сминая в руке ткань брюк. Он требовательный и властный, в этом Энни была права.    — Ладно, - вздохнула она. — Как бы там ни было, мы это пережили. Это хорошее напоминание о том, что мне важны мои границы и сблизиться с ним я не могу.           Говорить долго она не могла. Пообещав написать позже, девушка быстренько приняла душ, смыв с себя тяжесть ушедшего дня, и вернулась в спальню. Передохнув, оба агента спустились к ужину в оговоренный час.       Наперекор всему в ресторане играла музыка, причем не плейлист, как это бывает во многих местах, а настоящие музыканты. После удушливого бензинового смога промышленных окраин этот зал визуально тонул в золотисто-багровой роскоши. Мерцание хрусталя, дамасские узоры и приглушенный, почти интимный свет софитов создавали иллюзию полной безопасности. Реддингтон уже ждал Эмили с Ресслером и успел заказать вино, заняв стол у массивной колонны, обеспечив им отличный обзор на сцену. В темном зале все клиенты были, как на подбор: черные брючные костюмы у мужчин и элегантные платья у женщин. Агенты заняли места по обе стороны от Рэймонда, на что он хмыкнул, удивившись. За время ужина никто почти не проронил и слова, не помогло даже вино — Эмили к своему бокалу едва притронулась. Мужчина все же заказал пахлаву с чаем.    — Вы сказали Руслану, что госдепартамент готов принять запрос, - напомнил Дональд. Вино его расслабило, мягко клонило в сон в приятной полутьме.  — Вы не притронулись к пахлаве, - отметил Реддингтон, неторопливо обводя пальцем край своей чашки.  — Вы сказали, а ему не интересно? - и не подумал менять тему агент.          Рэймонд отпил еще вина, переводя проницательный взгляд с одного напарника на другого.    — Вы оба молчали весь вечер. Что я пропустил?  — Мы пришли сюда не ради ужина, а для того, чтобы обсудить переговоры, - пояснил Ресслер. Его голос затмили внезапно раздавшиеся аплодисменты, а внимание Реддингтона привлекла пара танцоров, стремительно выбежавшая в центр зала.  — А-а, русская милонга, - узнал он танец, завороженно наблюдая за тем, как исполнители то сближаются в опасной близости, то резко отталкивают друг друга. — Приглядись, Дональд. Все, что ты хочешь знать о переговорах, в этом танце. В танго. Вначале они оппоненты. Каждый хочет что-то получить от другого. Они оценивают друг друга, взвешивают риски, определяют границы... Ждут, кто нарушит их первым, - комментировал Рэймонд движения танцоров, однако каждый из агентов думал о своем.          Они не были оппонентами, но между ними стояла утренняя предвзятость, пока не появилась эта вынужденная оценка и болезненное определение границ. Ресслер, глядя на сцену, вернулся в утро. Границы между ним и напарницей уже не казались ему слишком четкими. Эмили же слушала комментарии Рэймонда с нарастающей опаской и внутренним напряжением, чувствуя, как под эту музыку ее собственная ментальная броня начинает трещать.    — Чувственная битва. Грубость и секс балансируют на острие ножа, — бархатным голосом продолжил Реддингтон. Дональд, растеряв свою сонливость, встретился взглядом с Эмили, она же сразу отвела взгляд, ощутив легкий испуг либо волнение. Парень нахмурился и задержал взгляд на секунду дольше, чем хотел. Потом снова посмотрел на сцену. Он умел распознавать ложь, страх или чувство вины у преступников, вот их он понимал, а Эмили нет. — Ничего не отдашь — ничего не получишь. Ничего не возьмешь, если что-то не отдашь. Вот и вся суть переговоров. Это не игра в покер, а милонга. Танго. Обольщение...          Рэймонд был прав. «Ничего не отдашь - ничего не получишь. Ничего не возьмешь, если что-то не отдашь.» А ведь она слишком ценила свою независимость. Для нее поделиться с Дональдом личным приравнивалось к поднятию белого флага и признанию собственной слабости, невозможности справиться с чем-то. Она уже давно перестала убеждать себя в том, что он для нее всего лишь напарник, но услышав, что небезразлична ему, испугалась. «И нет ничего плохого в том, что я об этом говорю.» Он сказал это с такой уверенностью, будто речь шла о чем-то совершенно естественном. Будто не понимал, что этими несколькими словами перевернул весь привычный порядок вещей. Пока чувства жили только в ее голове, она могла держать их под контролем, но теперь прежняя дистанция оказалась под угрозой. А вместе с ней исчезло и ощущение безопасности.           Внезапно мягкая полутьма зала словно сгустилась. Эмили заметила, как сместился взгляд Рэймонда, и она охотно сбежала от своих мыслей в реальность. Он обратил внимание на официанта, однако приглядевшись, она узнала в нем одного из наблюдателей в дорогих костюмах. Дэмбе за соседним столиком тоже собрался.     — Что-то не так? - спросил Ресслер у Реддингтона, тоже уловив напряжение.  — Все не так, - ответил мужчина, наблюдая за незнакомцем. — Поднимитесь в номер. Мы с Дэмбе кое-что проверим и присоединимся к вам.  — Что происходит? - не поняла Эмили.  — Похоже, я появился тут вовремя. Идите, мы подойдем.          Агенты переглянулись и почти синхронно встали из-за стола.    — А я надеялся поспать, - выдохнул Дональд, пересекая полупустой зал ресторана.  — Ты же жаловался, что у нас неинтересное задание, - напомнила Беннетт. — Я не привык сидеть на месте и ничего не делать.  — Твои молитвы услышаны.       Они вызвали лифт и поднялись в номер. Никто и не думал ложиться спать, но было ясно, что информацию им придется ждать не один час, так что они разошлись по углам. В номере царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь глухим, монотонным гулом кондиционера. Эмили забралась на край кровати и подтянула коленки, уставившись в темное окно. Ресслер избавился от рубашки, натянул простую футболку, а после прилег на диване. Оба держали телефоны под рукой.          Прошел час, затем второй. Ночная мгла за окном казалась бесконечной, пока, наконец, не прозвучал долгожданный звонок от Реддингтона. Только хороших новостей он не принес. Выяснилось, что пока трое ужинали в ресторане, неизвестные устроили жестокую зачистку в укрытии Денисова, именно в том секретном месте, где он держал заключенных. Многие его люди были убиты.    — Когда именно это случилось? - спросил Дональд.  — Примерно в девять вечера, - ответил Дэмбе на другом конце провода.  — Я не понимаю, Купер говорил, что это место невозможно найти.  — Значит, Купер ошибался, - вмешался в разговор Рэймонд. — Свяжитесь с командой, мы скоро будем.          Эмили быстро набрала номер штаба и включила громкую связь, положив телефон на кофейный столик. Гарольд с Арамом уже были в курсе произошедшего.    — Узбекский спецназ объявил о масштабной облаве на лагерь, - подтвердил замдиректора.   — Не думаю, что это был только спецназ, - припомнила Эмили. — Реддингтон понял, что что-то не так, увидев мужчину в костюме. И это был не случайный посетитель, а один из тех, кто наблюдал за нами в аэропорту.  — Он был агентом ЦРУ, — согласился Дональд, расхаживая по комнате. — А что у нас с Берком? Лучше бы им найти его живым.  — По официальным данным его вообще не нашли, — обреченно ответил Арам из Вашингтона. — Это была массивная, хорошо скоординированная атака. Минимум дюжина бойцов НРУ была убита армейским отрядом.  — Капитана Кушама, — догадался Ресслер, остановившись рядом, и многозначительно посмотрел на девушку.  — Но как он узнал о лагере? — удивилась Эмили.  — Хейворд, - процедил сквозь зубы Гарольд. — Сукиному сыну было приказано отступить!          В этот момент в дверь номера коротко и настойчиво постучали. Дональд пошел открывать. Посмотрев в глазок, он спокойно впустил Рэймонда и Дэмбе. Внутреннее напряжение Реддингтона выдавал лишь чуть более резкий, чем обычно, жест, которым он поправил поля шляпы.    — С кем вы говорите? — разочарованно спросил Реддингтон, быстрым шагом подходя к девушке.  — С Купером, — ответил Ресслер, закрывая за ними дверь.  — Гарольд! Хорошо, хочу, чтобы ты слышал, — оживился мужчина, подойдя вплотную к телефону.  — Реддингтон, ты знаешь, что это не мы, — сразу отметил из динамика Купер. — ЦРУ ...  — ЦРУ повели себя, как ведут всегда. Я этого ожидал, поэтому агента Берка и других заложников увезли из лагеря, - перебил его Рэймонд. — Вопрос в том, какого черта ты выдал местонахождения лагеря людям, которым я советовал не доверять?  — Я разберусь с Хейвортом, - заверил Купер.  — О, Хейворт теперь меньшая из твоих проблем. Я предупреждал о Денисове, говорил, что он жестокий и неуравновешенный. Что он, по-твоему, сделает, потеряв дюжину своих людей?  — Думаете, убьет Берка? - спросил Дональд.  — Я не представляю. Но теперь боюсь, Денисов не доверяет мне, а я не доверяю вам. Переговоры окончены.          Реддингтон походил на родителя, отчитывающего своих детей за ошибку с тем самым выражением лица в духе «я же говорил». Он высказался, затем надел свою шляпу и покинул номер, оставив агентов ни с чем. Эмили нахмурилась и направилась следом за ним в коридор, но дорогу им с Ресслером тут же преградил молчаливый вооруженный конвой местных силовиков. Дональд тяжело вздохнул. Девушка заперла дверь, отсекая их от охраны, вернулась вглубь комнаты и набрала номер Дэмбе, зная, что Реддингтон все еще на связи через него.    — У нас все равно очень много вопросов, - заговорила она, сев в кресло. Ее напарник занял место на диване. — Если ЦРУ работает с Кушамом, то чьи интересы они соблюдают? - задумалась Беннетт.   — Тут что-то не складывается, - подключился Ресслер. — Если они пришли за Берком, зачем светиться в ресторане?   — Всему свое время, - заверил Ред, - ну, а пока у меня есть и хорошая новость. Команда в Вашингтоне наконец вышла на след.   — И мы уже знаем, как это связано с МакМахон? — спросил Дональд.  — Троих детей похитил не простой человек. В определенных кругах его называют Искателем. Нам необходим был именно он, — пояснил Рэймонд. — Она наняла его, чтобы найти то самое досье. Мы думали, оно уже у нее, но это не так.  — А теперь нам известно, у кого оно? — спросила Эмили, подавшись вперед.  — Не совсем. Они только ищут Искателя.   

*** 

        Реддингтон с Дэмбе приехали к госпиталю, где уже были однажды. Было около четырех-пяти часов утра. Июньская ночь уступала место бледному рассвету. По другую сторону от кирпичного здания, чуть глубже в лесу, среди деревьев стоял грузовик. Из кузова оставшиеся бойцы извлекали тела погибших сослуживцев, завернутые в плотные белые мешки. В утренних сумерках на ткани зловеще проступали темные бурые пятна. Бойцы бережно перекладывали свою печальную ношу на влажную от росы землю. Рэймонд вышел из машины, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах застыла холодная сосредоточенность.    — Я был дураком, что поверил! — крикнул Денисов в пустоту, выгрузив очередной тяжелый мешок. Его лицо было бледным и осунувшимся от бессонной ночи, он был зол.  — Руслан, - начал Реддингтон.  — Я, как дурак, думал, что они уважают нас! Что будут с нами честны!  — Руслан, выдохни. Я сказал увезти заложников, ты это сделал. Твои «активы» целы.          Денисов снова развернулся к грузовику, тяжело и прерывисто дыша, а один из его людей грубо привел человека в маске. Руки солдата были связаны за спиной.    — Его оставили в лагере, — сообщил боец, толкнув пленника вперед. — Капитан бросил его там.   — Руслан, он ценнее живым, чем мертвым, - заметил Реддингтон, они с Дэмбе даже шагнули вперед.  — Не для меня, - ответил мужчина, достал пистолет и выстрелил, приставив ко лбу пленника. Тело солдата тяжело рухнуло на влажную траву.  — Надеюсь, теперь тебе лучше? — ледяным тоном спросил Рэймонд, но Руслан даже не взглянул на убитого и пошел дальше. — Похоже, что нет.          Они вошли в здание и поспешили за Денисовым по мрачному коридору. Он резко завернул за угол, подлетел к одной из дверей и снял тяжелый висячий замок, тут же резко швырнув его в сторону не глядя. Железо с грохотом ударилось о бетонный пол. Войдя внутрь, он мертвой хваткой вцепился в плечо удерживаемого там заложника и буквально вышвырнул в коридор мужчину за тридцать в измятой, покрытой слоем пыли одежде священника.  Агент Берк тяжело упал на колени, его руки были намертво стянуты сзади пластиковыми хомутами, врезавшимися в кожу. Черная сутана была порвана на плече, а бледное лицо было покрыто ссадинами и осунулось от удушливой ночной духоты в запертой комнате. Не успел он подняться и обрести опору, как взбешенный Денисов сзади схватил его за волосы и грубо дернул назад, заставив высоко поднять голову. Берк судорожно зажмурился, однако не лишился самообладания.    — Тебя убили ЦРУ, понимаешь? - прошипел мужчина и с глухим стуком приставил дуло пистолета прямо к затылку Берка. — Они это сделали!  — Пожертвовать слоном, - вдруг совершенно спокойно заговорил Реддингтон. — 1972-ой. Боже, я все помню, будто вчера. Я был в комнате Стиви Бека в подвале, ел жареные яйца и бутерброд с колбасой, когда он это сделал.  — Что сделал?? - рявкнул Руслан, окончательно перестав соображать. — Кто сделал?  — Бобби Фишер. Тринадцатая игра, пятидесятый ход, — принялся восторженно расскавать мужчина, даже сделав размеренный шаг вперед, полностью завладевая пространством. — Ладья ест слона. Б5. Он пожертвовал слоном! Тогда Россия проиграла холодную войну. Это было ошеломительно! У Спасского не было ответа, у него не было эндшпиля, как и у тебя. Если ты убьешь президента, навлечешь на себя гнев компании. Если убьешь агента ЦРУ, навлечешь гнев правительства США. Они пойдут в наступление по всем фронтам. Каким ходом ты им ответишь на это, а?          Руслан замер, его пистолет все еще упирался в затылок тяжело дышащего Берка, но в глазах преступника в полумраке коридора мелькнуло сомнение.    — Моих людей убили. Я должен ответить, — проговорил Денисов сквозь зубы, но его голос уже потерял прежнюю слепую ярость.  — Ты видишь только следующий ход, - вздохнул Реддингтон, — Эти люди грабят ресурсы твоей страны с начала времен. Кто-то должен предложить альтернативу. Этим кем-то можешь быть ты. Руслан, это эндшпиль, которого ты не видишь.

***

      От Реддингтона не было вестей довольно долго. Телефоны агентов лежали на столе, сами они устало ждали звонка. Ресслер подошел к окну, распахнул деревянные ставни и выглянул на улицу. В комнату тут же хлынул плотный воздух. Внизу, у входа в отель, красовался бронетранспортер с пятеркой вооруженных боевиков наготове.  — Похоже, в заложниках теперь мы, - заметил он. Эмили удивилась и тоже подошла.  — Еще двое стоят у двери, - тихо ответила она, глядя на военных внизу.   — Без оружия нам отсюда не выбраться.  — Никогда не говори «никогда». Мы можем заманить двоих сюда и попытаться отобрать оружие, а затем проскользнуть к лифту в надежде, что сможем вскрыть фальшивую стену. Тогда мы проскользнем в подземелье Денисова.  — Ты рассуждаешь, как Патрик, — покачал головой Дональд, оборачиваясь к ней. — Если нас поймают, то нас ждет неизвестность.  — Я где-то читала, что неизвестность – это не всегда плохо, иногда она таит в себе и свет.  — Я не спорю, но я не стану рисковать жизнью агента, которого мы все еще обязаны вернуть. Мы будем ждать.          Девушка промолчала, понимая его правоту, и устало села на край кровати. Бессонная ночь была первоисточником головной боли, которая теперь противно стучала в висках. Беннетт покосилась на блистер с таблетками, лежавший на тумбочке. Ей больше не хотелось быть слабой, постоянно зализывать раны или казаться испуганной девчонкой. Пора с этим заканчивать.    — Уже восемь, — бросила Эмили, взглянув на наручные часы, и мгновенно встрепенулась, когда телефон на столе наконец запел. Она быстро схватила трубку и перевела на громкую связь. — Мистер Реддингтон, мы вас слушаем! — сказала она.  — О, замечательно! Тогда готовьтесь. Ваш батюшка заговорил, — раздался в динамике бодрый, несмотря на отсутствие сна, голос Рэймонда.          Из рассказа Реймонда стало известно, что Берка отправили в Узбекистан не просто так. Денисов был уверен, что проблема с бензином возникла тогда, когда он узнал о ней, но он ошибался. ЦРУ сознательно нарушили все возможные международные правила для того, чтобы защитить один старый, очень грязный секрет.       Леонид Жабин, бывший министр старого советского правительства, занимался данным регионом с 70-х годов до начала 90-ых. Но был беспощадным, порочным и злым человеком. Он дал Aneca Oil право построить нефтепровод, а в ответ получил большой процент и долю акций компании. Он был безумен и очень религиозен, как будто это могло его спасти, ведь все больные люди были на его совести. Реддингтону удалось найти Жабина и узнать все детали сделки, начиная с цены, заканчивая именами всех участников, однако сказочно богатый человек признал и то, что Aneca не только отравила его сограждан, они всех их убили, чтобы скрыть следы.    — Сотни жителей... - без голоса произнесла девушка.  — Да, но я пересмотрел ситуацию, - бодро ответил ей Рэймонд. — Переговоры состоятся сейчас же!  — Берк жив? - уточнил Дональд. — Он с вами?  — Нет, но нам от вас кое-что нужно. Приведите того представителя Aneca Oil, с которым вы говорили.  — Боюсь, что мы не можем выйти, - сообщила Эмили. — Кушам усилил нашу охрану, это слишком опасно.  — Видно, пора мне поболтать с капитаном Кушамом. Мы едем к вам, увидимся через час.          Это звучало неплохо. Беннетт вскочила и начала собирать вещи. Она уже чувствовала этот манящий запах свободы, где ей не нужно будет сидеть в четырех стенах под надзором вооруженного отделения. Уже через тридцать минут в дверь номера постучали и сообщили, что конвой отменен. Переглянувшись, агенты сразу связались с представителем компании, с которым Дональд успел познакомиться в больничной палате. На удивление мужчина согласился подъехать к отелю в указанный срок.          Встреча должна была состояться в пустом зале ресторана, где они ужинали прошлым вечером. Это помещение выглядело изолированным и мрачным, полностью отрезанным от внешнего мира. Стены по периметру были занавешены тяжелыми, глухими портьерами из глубокого багрового бархата, которые намертво поглощали любые звуки, превращая комнату в настоящую акустическую ловушку. Под самым потолком тянулся массивный темный карниз, украшенный частым рядом позолоченных декоративных элементов, а в углах высились колонны.          Зал был пуст и не готов к приему обычных гостей. Вокруг центральной зоны царил идеальный порядок: остальные круглые столы с темно-бордовыми столешницами были пусты, а простые черные стулья на них перевернуты и аккуратно выстроены ножками вверх. Единственный большой круглый стол по центру, накрытый плотной бежевой скатертью, выделялся на общем фоне. Вокруг него были расставлены массивные стулья с мягкой красной обивкой. Потолочный прожектор падал строго вертикально, заливая этот стол ровным, жестким светом и оставляя остальную часть зала в густых, непроницаемых тенях.  Реддингтон с Зумой и незнакомцем опоздали на восемь минут. Быстрыми шагами они вошли в круг света.    — Господа, вы прекрасно потрудились! Простите, — с ходу заговорил Рэймонд. — Простите, в городе пробки. Цена прогресса.  — Это Дин Уокер из Aneca Oil, — представил Ресслер своего случайного знакомого. — А это кто?  — «Неопровержимые улики!», — ответил мужчина. — Ух, звучит так драматично!          Все заняли места за круглым столом.    — Леонид Жабин, — заговорил Уокер, скептически окинув взглядом сгорбленную фигуру старика. — Это и есть ваши неопровержимые доказательства? Бывший министр Жабин был у власти двадцать лет назад и, при всем уважении, он психически нездоров.  — Может и нет, - пожал плечами Реддингтон, — но в безумном мире только сумасшедшие мыслят здраво. Курoсава.  — Что он несет?  — Историю, мистер Уокер. Мой новый друг знает многое об истории нефтепровода вашей компании.  — История - это не новые доказательства.  — А может, и новые! Как выясняется, мы с вами согласны в одном: ваш нынешний нефтепровод - не самая худшая вещь на земле. — А что хуже? — спросила Беннетт, внимательно переводя взгляд с Реддингтона на замершего Уокера.  — Первый нефтепровод, который Aneca строили в 1988-ом, за четыре года до нынешнего.          Сперва повисла тишина. Стоило отдать Уокеру должное: зажатый жестким вертикальным светом прожектора, он держался уверенно и умело прятал нарастающее волнение за напускной агрессией.    — Это он вам сказал? — поинтересовался Дин, небрежно указывая на Жабина. — Да у него бред!  — Возможно, — согласно кивнул Рэймонд.  — Был всего один нефтепровод, мы начали его в 1992-ом. Прочтите контракт.  — Вы правы, в контрактах написано так.  — Все началось до падения занавеса, - начал рассказ Жабин. — Узбекистан еще был одно из республик Советского союза. Мистер Горбачев строил наше будущее. Они разрешили в тайне открыть наши рынки для американского нефтепровода.  — Это выдумки! – резко бросил Уокер, но его голос прозвучал слишком поспешно.  — В том же году я продал им права, и они тут же возвели нефтепровод. Вы даже не пытались сделать все как надо! Нас всех ослепила жадность.  — Первая труба стала настоящей катастрофой: сотни людей погибли, - подхватил рассказ Реддингтон. Агенты внимательно слушали, а Дин просто молчал.  — Целые деревни были отравлены, я до сих пор вижу их лица, - сдавленно подтвердил Жабин.  — Затем Советский Союз развалился, и начался хаос. Aneca заплатили мистеру Жабину, чтобы он все скрыл.  — Как именно? — тихо спросила Эмили, всем сердцем противясь самому факту того, что находится за одним столом рядом с убийцами. И все-таки она пристально смотрела на представителя компании, пока Реддингтон методично раскрывал карты.  — Похоронил мертвых, — просто ответил Рэймонд.  — А документы? — нахмурившись, уточнил Ресслер.  — Он должен был уничтожить любую запись о нефтепроводе. Это одна из множества катастроф, скрытых за теми историческими событиями, за пеленою нового мирового порядка.  — Хорошая история, — натянуто заметил Уокер, сделав глубокий вдох, — только и всего. История сумасшедшего старика.  — … который сохранил полный пакет оригинальных документов в надежде, что однажды ему хватит смелости все исправить, — тонко улыбнулся Реддингтон.          Он плавно достал из своего кожаного чемоданчика пухлую, пожелтевшую от времени папку с бумагами и передал пакет Дональду. Вскрыв старый архив под бдительным взглядом Дэмбе, парень начал быстро просматривать потемневшие листы, сразу передавая напарнице то, что уже видел сам.    — Во второй раз ваши инженеры показали себя лучше, — комментировал Рэймонд, пока агенты изучали улики. — Труба дала течь только через двадцать лет.  — Если эти документы подлинные, и Aneca Oil ответственна за сотни человеческих смертей, то вы с другими членами руководства понесете заслуженное наказание, — твердо сообщил Ресслер, повернувшись к представителю, однако тот и бровью не повел на эту угрозу.  — Мнимым жертвам будет выплачена компенсация, — раздраженно выдохнул Уокер, давая понять, что эти провинциальные беседы ему окончательно надоели. — Мы все исправим.  — «Мнимым»? — ледяным тоном переспросила Беннетт, чувствуя, как внутри закипает ярость.  — Компенсация — это прекрасно, но люди, которых я представляю, не хотят ничего исправлять, — ровно ответил Реддингтон.  — Не хотят? — удивился Ресслер, отрываясь от документов.  — Нет. Узбекские люди больше не верят лживым обещаниям Aneca. Они хотят, чтобы вы ушли. Забирайте свою трубу и уходите.  — Этому не бывать!  — Мистер Денисов решил, что вам нужен дополнительный стимул, поэтому мистер Жабин направил его к одному из мест массовых захоронений жертв первого нефтепровода, — спокойным тоном произнес Рэймонд, а Эмили на секунду замерла. — Его люди уже едут туда. Если договоримся, я их остановлю.          Беннетт медленно, шумно выдохнула и вернула старые бумаги напарнику. В отличие от Дональда она не умела и не хотела заталкивать свои чувства и мысли подальше. Она ни на секунду не сомневалась в страшном рассказе Жабина, более того — она была уверена, что двое за этим столом непременно должны попасть в руки Денисова и напиться сполна. Уокер задумался, его лоб покрылся мелкой испариной, и он хрипло прочистил горло.    — Можно мне воды? — попросил он, пытаясь вернуть контроль над головой.  — О! Да, конечно! — искренне обрадовался Реддингтон, и с самым радушным видом полез в сумку, которую принес с собой. — Это вода, которую пьют в деревнях на пути вашего нефтепровода! — довольно и громко произнес он, со стуком поставив прямо в центр стола стеклянную банку с мутной, зловеще мерцающей жидкостью. — Попробуйте!          Глаза Уокера панически забегали от банки к документам, Эмили же не выдержала и слегка улыбнулась. Ей чертовски нравилась идея подобной, пусть и жесткой расплаты.    — Поговорите с советом, — уже без тени былой иронии, абсолютно деловым и холодным тоном отрезал Рэймонд. — У вас 24 часа, пока мы не предали все это огласке.       Уокеру не понадобилось много времени, он попросил всего четыре часа. После компания должна будет сделать официальное заявление. Покидая зал, Эмили обошла Дэмбе, пытаясь успеть за Рэймондом.    — Мистер Реддингтон! – окликнула она его. Мужчина остановился и повернулся к ней. — Мы правда закроем на это глаза? Вы сказали, что люди Денисова направляются к одному из мест массовых захоронений, что наводит меня на мысль о том, что таких мест куда больше.  — Все верно, - подтвердил Реддингтон. — Если быть точным, их около восьми. — И что, по-вашему, им все нужно спустить с рук? – поддержал девушку Ресслер.  — Это уже вам решать.  — Сделка с ним у вас, - заметил парень.  — Да. Чтобы спасти Берка, я пошел на сделку с компанией, - согласился Рэймонд. — Я пошел, но вы-то нет. ФБР им ничего не обещало, так что, если вам двоим что-то не нравится, у вас будет пара часов после официальной пресс-конференции, пока я заберу у Денисова Берка. Все нужные координаты у вас уже есть.           Агенты не стали терять время даром. По пути в гостиницу они на ходу сфотографировали все записи в пожелтевшей папке Жабина и переслали зашифрованным пакетом Араму в Вашингтон. Причастность крупной американской компании к массовой гибели людей в других странах не могла остаться незамеченной и безнаказанной. В итоге расплата ждала всех.          Вещи были давно собраны, им даже выдали отдельную машину, так что они лишь быстро погрузили свои дорожные сумки в багажник и получили смс от Дэмбе с адресом и временем проведения экстренной конференции.    — Я не стану скучать по этому месту, - устало выдохнул Дональд, заведя мотор. Беннетт кивнула, глядя на проплывающие за окном улицы. — О чем ты думаешь? – спросил он, заметив её задумчивый взгляд.  — Об обратной стороне медали, — ответила она, пристегивая ремень безопасности. — Реддингтон узнал о Жабине не от Денисова, иначе он рассказал бы все в первый же день.  — Да, я думал об этом. Но если мы с тобой правы, получается, им рассказал обо всем Берк, что значит, в ЦРУ все знали.  — Может, они искали доказательства?  — Я не знаю. Как-то не похоже, чтобы за агентами тоже следили.   — Думаешь, ЦРУ покрывали компанию?  — Без понятия. Но они с Кушамом заодно.  — А за кого тогда сам Кушам?          Вопросов все еще было больше, чем ответов. Например, как так вышло, что с них сняли конвой и наблюдение как по щелчку пальцами? И почему на самом деле Реддингтон оставил поиски флэшки с досье и так срочно прилетел в Узбекистан? Как бы там ни было, у них еще оставались незавершенные дела.          Репортеры довольно быстро собрались у входа в отель, где руководство Aneca Oil должно было выступить с официальным заявлением. Эмили и Ресслера пропустили без слов. Они прошли в душный, набитый людьми конференц-зал и остановились почти напротив трибуны, без капли удивления обнаружив поблизости стоявшего в тени капитана Кушама. Вспышки камер и гул, создаваемый переговаривающимися наперебой журналистами, мгновенно стихли с появлением Дина Уокера. Он выглядел безупречно, словно и не было утреннего допроса.    — С этого момента по решению Aneca Oil работа нефтепровода компании прекращена, — уверенно заявил Дин в микрофоны. Он поправил микрофон, дождался, пока окончательно стихнет всплеск возмущения, и лишь затем продолжил: — Но мы рады сообщить, что в перспективе намечаются новые, потрясающе прибыльные проекты.          Ресслер полез во внутренний карман пиджака и достал вибрирующий телефон. Взглянув на экран, он слегка наклонился к девушке, чтобы его не услышали посторонние.    — Пора идти, — тихо сказал он. — НРУ подтвердили, что отпускают агента Берка.  — Где? — спросила она.  — За чертой города.          Дональд перевел взгляд на Кушама, и тот вдруг тоже поспешно покинул зал через боковую дверь. У агентов оставался тот крохотный отрезок времени, который они твердо решили потратить с пользой. По их сигналу Арам из штаб-квартиры в один клик разослал копии документов, подтверждающих преступления компании, во все ключевые правовые ведомства Узбекистана. Он также отметил на цифровой карте точные локации тайных захоронений.          До встречи с Берком Эмили и Ресслер поехали к одному из таких мест. Они вышли из машины почти одновременно. Поднялся удушливый, сухой ветер, взметающий пыль. Где-то далеко лениво скрипел металлический дорожный знак. Кроме этого не было ничего. Только солнце, выжженная земля и понимание того, что под этими несколькими сотнями квадратных метров покоятся люди, которых десятилетиями никто даже не искал.    — Страшно подумать, какими покинутыми чувствовали себя эти люди, — тихо, сдерживая подступившие слезы, выдохнула Беннетт.          Ресслер ничего не ответил. Он чувствовал то же самое. Для погибших они опоздали на десятилетия. Но не для правды. Теперь у этих людей снова появились имена, а у виновных больше не получится скрыться за корпоративными отчетами и политическими договоренностями.       За Берком агенты направились в лесистую местность за чертой города. После удушливого городского зноя здесь, среди деревьев, после недавнего дождя было приятно, прохладно и свежо. Обе стороны подъехали к условленной точке почти одновременно. После раскрытия страшной истории гибели стольких невинных людей Эмили было удивительно легко на душе. Это тяжелое задание наконец-то подходило к концу, и уже скоро она вернется обратно в Вашингтон, где рядом будут Энни и вся их команда. Это было единственным, чего ей по-настоящему хотелось теперь.    — Они подъедут в любой момент, — попыталась успокоить себя же девушка, заметив, как Ресслер оглянулся по сторонам через стекло в ожидании второй машины.  — Не нравится мне это место, — хмуро ответил Дональд, не снимая рук с руля. — Меня не отпускает ощущение, что мы тут не одни.  — Думаешь, ЦРУ?  — Либо Кушам. Они видели Реддингтона. Я говорил ему, что это опасно, но он всегда поступает по-своему. Здесь слишком много игроков, которых захотят убрать, едва прознав о пункте передачи.          Беннетт не могла не согласиться с парнем. Дональд был абсолютно прав и никогда не придумывал лишние сюжеты и сценарии, однако, если вспомнить их службу, когда в последний раз они вообще были хотя бы немного в безопасности?          Наконец, из-за поворота навстречу им мягко выехал серый внедорожник без номерных знаков. Агенты синхронно вышли из машины. Из внедорожника показались четверо, один из которых направился к ним твердой, но слегка неровной походкой. Это был высокий брюнет с легкой темной щетиной на уставшем, осунувшемся лице.    — Агент Берк? — заговорила Беннетт. Он молча кивнул. — С возвращением.          Она внимательно проследила за тем, как парень сел на заднее сиденье их машины. Денисов, Дэмбе и Реддингтон так и остались стоять у серого внедорожника, о чем-то тихо переговариваясь. Ресслер коротко кивнул им на прощание, и они с Эмили вернулись в салон. Заведя мотор, Дональд развернул автомобиль и направился прямиком в аэропорт, где их на взлетной полосе уже ждал заправленный служебный самолет. Они не могли лететь вместе с Реддингтоном, но в пути скоро получили текстовое подтверждение от Дэмбе, что его борт вылетит следом.       В основном Берк всю дорогу молчал, глядя в окно на убегающие пейзажи. Ему, как и людям, вытащившим его из этого ада, слишком хотелось поскорее убраться подальше от всего, что он видел и пережил за эти дни. Эмили и Ресслер, оказавшись в салоне самолета, тоже наконец-то расслабились. После бессонной ночи они молча сидели на своих местах, думая лишь о том, что их ждет впереди. С каждым разом ставки в их опергруппе поднимались только выше, а теперь и вовсе достигли уровня государственного переворота. Если задуматься, это просто безумие. Шестеро агентов из секретного отдела, которого официально не существует, и самый разыскиваемый преступник в мире со своей командой — против верхушки правительства США. Каковы шансы?    — Я не понимаю, почему ФБР? — нарушив тишину, поинтересовался Берк, когда Ресслер протянул ему плед. — Как вы вообще узнали обо мне?  — Похоже, что вам повезло, — пожала плечами Эмили.  — Я знаю, как это работает, — покачал головой спасенный агент ЦРУ. — Мое ведомство оставило меня на произвол судьбы. Они бы не пришли за мной.  — Выходит, вам стоит серьезно пересмотреть условия работы в управлении, — выдохнул Дональд, слегка вытянувшись в кресле и прикрыв глаза.  — Вы знали об этом, когда соглашались на это задание? — прямо спросила Беннетт, повернувшись к Берку.  — Я знал, что мы нарушаем закон, но до последнего надеялся, что меня все же не бросят.          По прибытии в Вашингтон Берка сразу привезли на секретную базу Черного списка, где их уже ждали Анна МакМахон и директор ЦРУ. Проводив спасенного агента в кабинет Купера, Дональд и Эмили спустились вниз. Этаж был погружен в полумрак и утопал в тишине. Приготовив себе кофе, агенты заняли диван у стены, ожидая окончания переговоров в кабинете замдиректора.        Спустя какое-то время, виновники экстренного сбора вышли из офиса Купера и направились вниз по железной лестнице, замдиректора лично сопровождал их к выходу. Переговариваясь, они прошли к лифту. Сперва МакМахон, а после и Берк обернулись назад, оценивающе глядя на уставших после задания людей, а затем парень отделился от конвоя и решительно подошел к своим спасителям.    — Агент Ресслер, спасибо, — твердо сказал он, крепко пожав руку Дональду.  — Мы просто делали свою работу, — спокойно кивнул тот.  — Агент Беннетт.  — Больше не попадайте в такие скверные места, — мягко улыбнулась Эмили.  — Кстати, я Эдгар, — представился парень, протягивая руку и переходя на более личный тон.          Пожимая руку девушки, он намеренно задержал её ладонь в своей чуть дольше обычного, что Эмили распознала совершенно отчетливо.    — Берегите себя, агент Берк, — с легкой, едва заметной заминкой ответила Беннетт, вежливо, но твердо возвращаясь к официальному тону и давая понять, что не желает выходить за рамки успешно выполненного задания.          Ресслер, наблюдавший за этим коротким обменом любезностями чуть сбоку, впервые ощутил собственнический импульс, который сразу подавил, но, услышав ровный, сухой тон Эмили, быстро отвёл взгляд в сторону. Эдгар Берк понимающе кивнул, отпустил её руку и удалился вслед за директором к дверям лифта.

***

      Купер отпустил агентов до утра. Эмили немного замешкалась, делая вид, что проверяет что-то в вещах, но упрямо открыла приложение такси на телефоне. Ресслер потянулся, устало потер лицо руками и ушел в свой кабинет за курткой и сумкой — именно тогда она незаметно проскользнула к лифту, надеясь уехать до того, как он вернется. Нервно поглядывая на экран смартфона, она мысленно торопила водителя черного Опеля, но вместо него на полупустой парковке прямо рядом с ней мягко затормозил знакомый Шевроле. — Что ты делаешь? – спросил Дональд, опустив боковое стекло и внимательно глядя на нее. — Жду такси, - максимально спокойно ответила она, хотя все в ней почти дрожало от волнения. — Ты еще злишься, - констатировал парень. — Я еду домой. — Нет, ты избегаешь меня. — Да, Господи! С чего ты взял?! - растерялась девушка. Дональд заглушил мотор и вышел к ней. Под его взглядом она напряглась еще больше. Скрестив руки на груди, они пальцами впилась в свои предплечья. — Серьезно? Тебе так сложно быть честной со мной? — Я честна, Дональд. Я хочу домой. И я не скажу ничего нового, я не хочу, чтобы со мной носились, отвозили меня, привозили и прочее. Я самостоятельный человек. — Извини меня, - выдохнул он. Эмили в шоке посмотрела на него. — Я знаю, что не должен был навязывать тебе свою помощь.       Девушка молчала, не совсем понимая, что вообще происходит. Прежде никто не извинялся перед ней. — Я отреагировал так, как отреагировал, потому что для меня это не норма, ясно? - пояснил парень, указав пальцем на поврежденную руку напарницы. — Уставший, пьяный, злой – это не оправдание, Эмили. И да, это не отменяет того, что я не прислушался к твоим словам, но ты ошибаешься, сравнивая меня с остальными, я никогда бы так не поступил. Я не так воспитан. И если честно, то меня действительно выводит из себя мысль о том, что ты не называешь имя, потому что это сделал кто-то близкий, потому что тогда это бы означало, что это явление носит продолжительный характер, - завелся Ресслер, но выдохнул, осознав, что снова давит. Тем временем телефон в руке Беннетт завибрировал: водитель подъехал на место. — Слушай, я понимаю, что ты думаешь, что, поделившись со мной, ты проявишь слабость, но поверь, это не так. Когда Робби лежал на операционном столе, я думал так же, как ты. Я считал, что со всем могу справиться сам, но когда я рассказал тебе, когда мог говорить с мамой, пока ты вела переговоры с Арамом, я понял, что ошибался. Ты думаешь, что ты не можешь доверять мне? Хорошо. Я даю тебе слово, что я ничего не предприму до тех пор, пока ты не позволишь мне или не попросишь сама. Решать тебе.       Эмили опустила голову и сжала телефон. — Я не стану тем, кого тебе нужно бояться, - добавил парень, шагнув в ее сторону, вытянув ее из вихря противоречивых мыслей. — Обещаю.       Она разблокировала экран и отменила вызов такси. Деньги с карты списали, но она попыталась сделать шаг навстречу, превозмогая страх перед неизвестностью. Ресслер наклонился и забрал сумку с одеждой, которую она положила на асфальт, пока ждала таксиста. Он положил багаж на заднее сидение и посмотрел на напарницу. Первый шаг дался нелегко, но потом она все-таки села в машину.       Весь путь до её дома они ехали молча. Огни ночного Вашингтона мелькали на лобовом стекле. Он высадил ее у здания и по привычке дождался, пока в окнах включится свет. Он помнил о правилах и о запретах, он злился на себя из-за того, что так легко терял контроль, но наконец-то принял факт: чертов Реддингтон прав, это больше, чем служба, больше, чем ответственность. Он видит в ней девушку, а не только агента, как должен был и обещал… И он подозревал, что это ее напугает, а не обрадует.