Мажоры

Новая жизнь, новые мечты.

Чонгук сидел за столом, погружённый в отчёты, но его мысли всё время возвращались к недавнему прошлому. Шрамы на груди и плече зажили, оставив лишь тонкие линии, напоминающие о пережитом. Но шрамы на душе остались, напоминая о хрупкости жизни и ценности каждого мгновения. Он отпил глоток горячего чая, ощущая нарастающее внутреннее спокойствие — то самое спокойствие, к которому так долго стремился.

Рядом, через звуконепроницаемую стену, находился кабинет Чимина. Тот был завален документами, а свет от монитора освещал его уставшее, но полное энтузиазма лицо. Чимин с головой погрузился в работу и стал правой рукой Чонгука — его верным помощником. За прошедшие месяцы он не только сдал все экзамены на курсах, но и проявил такое рвение, что теперь мог с гордостью носить звание дипломированного специалиста в сфере фитнеса.

Вдруг дверь кабинета открылась, и на пороге появился Юнги. Его улыбка была мягкой и тёплой, когда он смотрел на своего "цыплёнка", погружённого в работу.

— Ну что, закончил? — спросил он с нежностью в голосе. — Я тут уже минут двадцать жду, когда ты хоть немного отвлечёшься.

Юнги облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди, и с удовольствием наблюдал за Чимином.

Пак поднял голову и улыбнулся, его лицо осветилось радостью. Он потянулся, разминая затёкшие плечи.

— Да, кажется, на сегодня всё. Только не могу привыкнуть к этой бумажной волоките, — признался он. — С утра работать с клиентами — это моё. А вот сидеть в офисе… пока не очень нравится.

Юнги подошёл ближе и обнял его со спины, его губы коснулись шеи Чимина.

— Скоро привыкнешь, — сказал он с улыбкой. — А пока как насчёт ужина в том уютном ресторанчике у реки, где мы были на первом свидании?

— Заманчиво, — ответил Чимин, прижимаясь к Юнги. — Но у нас ещё вечерние курсы.

— Ничего страшного, — Мин погладил его по волосам. — После занятий заедем туда. Кстати, мама готовится к моему дню рождения и без усталости говорит о тебе. Она так рада, что я нашёл "своего" человека. И знаешь, отец гордится тобой — говорит, что ты прирождённый руководитель и было бы здорово, если бы ты пришёл к нему на работу.

Чимин рассмеялся — его смех был лёгким и беззаботным.

— Спасибо, но я предпочту остаться с Чонгуком. Он очень помог мне и вложил много сил в моё образование. Уйти сейчас было бы неправильно.

— Ну, я же не в этом смысле, малыш, — нежно произнёс Юнги, прижимая губы к щеке Чимина. В его глазах светилась искренная любовь. — Просто хочу, чтобы ты знал, как ты мне дорог. И как ты невероятно нравишься моим родителям.

Чимин улыбнулся, его голос наполнился теплотой: — Мои тоже с нетерпением ждут встречи с тобой. Помню, когда я им сказал, с кем живу, они были в шоке. Мама чуть в обморок не упала! Но потом, видимо, поняли, что для меня это очень серьёзно, и приняли мой выбор. Я бесконечно этому рад.

Он повернулся к Юнги, его глаза сияли нежностью. Обняв его за плечи, Чимин прижался к нему и погрузился в долгий, тягучий поцелуй. В этом касании читалось доверие и благодарность, а также та самая "безумная радость", которую он испытывал, найдя свою гавань.

С трудом оторвавшись от сладких губ Пака, Юнги попытался отдышаться. Его голос звучал слегка нервно, но с оттенком юмора: — Признаюсь, я очень боюсь этой встречи. Мне кажется, твои родители подумают, что я виноват в том, что их сын выбрал "зыбкую дорожку" однополой любви. Как будто я его соблазнил или что-то в этом роде.

Чимин рассмеялся, его смех был таким искренним и заразительным, что Юнги невольно улыбнулся в ответ.

— Ага, значит, мой брутальный альфа-самец, гроза Сеула, боится? — поддразнил он, весело сверкая глазами. — Ты серьёзно? Они тебя просто обожают, Юнги! Тем более ты — воплощение идеального партнёра для меня.

Юнги почувствовал, как напряжение постепенно уходит. В глазах Чимина отражалась поддержка и уверенность. Он понял: несмотря на свои страхи, он не одинок в этом пути.

***

Тем временем дверь кабинета Чонгука распахнулась, и на пороге появился Тэхён с букетом цветов в руках. Аромат свежих цветов, словно нежный шёпот весны, наполнил комнату, создавая уютную атмосферу, которая мгновенно окутала их обоих. Его появление стало настоящим сюрпризом, ведь утром, собираясь на работу, Ким уверял, что весь день будет занят.

Быстрым, но исполненным какой-то особенной грации шагом он приблизился к столу Чонгука.

Чон поднял взгляд, и в ту же секунду мир вокруг него сузился до сияющих, полных нежности глаз Тэхёна. Время будто замерло, когда Тэхён опустился на одно колено. Его руки, слегка дрожащие от волнения, извлекли из кармана маленькую бархатную коробочку, а затем, протянув и букет, и это заветное сокровище, произнес:

— Господин Чон Чонгук… — его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал приглушенно и трепетно, словно сам воздух задерживал дыхание. — Прошу вас… станьте моим официальным партнёром… нет… — он запнулся, его взгляд метнулся к коробочке, затем обратно к Чонгуку. В его глазах заискрилась решимость, смешанная с волнующей робостью. — Мужем. Да, Чонгук, стань моим мужем. Будь только моим.

Эти слова сорвались с губ, подобно драгоценным жемчужинам, выроненным из шкатулки. От волнения Тэхён не знал, куда деть руки; его глаза наполнились влагой, а сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышен даже Чонгуку.

— Тэхёни, ты чего? — растерянно пробормотал Чонгук, его собственный пульс забился в унисон с волнением Кима. Он был ошеломлен.

— Чонгука, просто ответь, — прошептал Тэхён, его голос едва не сорвался. — Иначе у меня сердечный приступ произойдёт.

— Тэхён, ты уверен? — Чонгук пытался говорить ровно, но чувствовал, как дрожит его голос. Он смотрел прямо в глаза Тэхёна. — Это очень серьёзный и ответственный шаг в нашей жизни. Для меня это… это всё очень серьёзно…

— Боже, Чон, да ответь уже! — из последних сил выдавил Тэхён; его дыхание стало поверхностным. — Зачем всё усложнять? Я готовился к этому дню не один месяц. Посмотри на кольцо… видишь гравировку? Неужели ты думаешь, что я делаю предложение спонтанно? Я давно всё для себя решил. Я не представляю свою жизнь больше без тебя — без твоих глаз, губ… да, в конце концов, без твоей недовольной физиономии по утрам. Гуки, я люблю тебя. Ты не представляешь, что я пережил там, на парковке, когда увидел в твоих глазах угасание жизни… когда понял, что теряю самое дорогое и бесценное. В тот момент я осознал: ты — смысл моей жизни, моего пробуждения по утрам, моих успехов в бизнесе и мечтах.

Слёзы, которые Тэхён так старательно сдерживал, наконец покатились по щекам. Чонгук, который до этого момента пребывал в некотором оцепенении, теперь медленно опустился на пол рядом с Тэхёном. Его собственные глаза наполнились слезами.

— Спасибо тебе, Тэ… — прошептал Чонгук; его голос дрожал от переполнявших чувств. — Спасибо за эти слова. Они все взаимны. Я согласен… потому что тоже люблю и не представляю своей жизни без тебя.

На их лицах разлилось умиротворение — светлое и глубокое. Между ними больше не было ни недосказанности, ни недоверия. Их отношения расцвели подобно весеннему саду: открытые, искренние и прочные. Чонгук, поначалу настороженный и закрытый, теперь сиял внутренним светом; а Тэхён, некогда надменный и самоуверенный, преобразился в нежного и внимательного человека, словно обрел свою истинную цель.

***

Смит, чьё имя больше не вызывало страха и боли, теперь находился в одной из лучших частных психиатрических клиник в Европе, где проходил интенсивное лечение. Ему поставили диагноз: параноидальное расстройство личности с маниакально-депрессивным психозом. Майкл регулярно навещал отца, но не позволял себе поддаваться жалости. Он знал, что делает это ради спасения того, что осталось от его семьи, ради своего собственного покоя и ради памяти о брате, чья судьба была так трагически оборвана . Он переехал в Корею, наладил контакт с семьями Чон и Ким, и теперь работал консультантом в архитектурной компании отца Юнги, найдя своё место в мире, свободном от удушающей тени прошлого.

А ещё в его новую жизнь неожиданно ворвался один невероятно харизматичный кореец. В суматохе первых дней по прибытии в Корею Майкл не обратил на него никакого внимания, пытаясь прийти в себя от ошеломляющей новости о невероятном спасении Чонгука. Что ни говори, первая любовь, которая поселилась в сердце парня при встрече с Чоном, продолжала жить и надеяться на ответное чувство. Но надежда рухнула, когда Смит увидел Тэхёна. Взгляд Чонгука, обращённый к Киму, был полон обожания и не скрываемой страсти; между парнями были такие электрические разряды, что только слепой не смог бы заметить это влечение.

Понимая, что его чувства не могут быть взаимны и что его воспринимают исключительно как друга, Майкл постарался задвинуть поглубже свои переживания и остаться в приятельских отношениях с Чоном. На вечере, организованном родителями парней в честь их ошеломительного спасения, Смит скучающе бродил сквозь толпу незнакомцев, вскользь останавливаясь на лицах людей, пока не споткнулся о взгляд обжигающе карих глаз. И вот уже более пяти месяцев этот взгляд будоражил, завораживал и ласкал его.

Ким Сокджин — человек, заполнивший все мысли и напрасные чаяния Майкла, убрав из сердца ненужные чувства к Чону и заполнив его новыми, более зрелыми эмоциями. Брат Тэхёна оказался именно тем человеком, которого ждал и искал Смит. Чуткий, отзывчивый, добрый и нежный — Джин испытал в юном возрасте давление отца и непримиримое отношение к своей ориентации, поэтому закрылся в себе, пытаясь заглушить своё нутро. Довольствуясь мимолетными, ничего не значащими связями, Сокджин практически поставил крест на личной жизни. Но повстречав Майкла и встретившись с изумрудной глубиной его глаз, он понял: он пропал…

Их роман зародился так молниеносно, что практически на второй неделе знакомства Майкл перебрался в уютную квартиру Кима, где и оставался по сей день. Каждый день вместе наполнял их сердца светом и теплом; они смеялись над мелочами, делились сокровенными мыслями и мечтами. Их отношения были как нежный цветок, распускающийся на солнечном свете — они росли и крепли с каждым мгновением.

Однажды вечером к ним в квартиру позвонили. Как оказалось, своим присутствием их почтил глава семьи Ким. Отец и сын долго обсуждали что-то за закрытыми дверями кабинета Сокджина, а когда вышли на их лицах были умиротворение и облегчение. В тот вечер мистер Ким дал своё согласие на их союз. Это стало для парней настоящим праздником — они почувствовали себя частью чего-то большего, чем просто любовь; они стали семьёй.

С тех пор Майкл и Сокджин стали частыми гостями у родителей Ким. Каждая встреча была наполнена теплотой и заботой, каждая беседа — искренностью и пониманием. Они вместе смеялись над старыми семейными историями и строили планы на будущее. В этом новом мире Майкл наконец-то нашёл своё место; он был не просто другом или любовником — он стал частью семьи, частью жизни человека, который стал для него самым дорогим на свете.

Все было хорошо. Жизнь, хоть и оставила глубокие шрамы, продолжалась, и теперь она была наполнена светом, любовью и надеждой на будущее.

Некоторое время спустя.

Ласковое утреннее солнце, проникая сквозь легкие шторы, рисовало золотые узоры на песке, оставленном вчерашним прибоем. Воздух был напоен ароматом морской соли, цветов и чего-то неуловимо сладкого, обещающего.

— Любимый, просыпайся, — прошептал Чонгук, нежно целуя Тэхёна в висок.

— Нам нужно собираться на экскурсию.

Тэхён, словно из глубин сладкого сна, приоткрыл глаза. — Хм-м-м, любимый? — он приподнял бровь, его голос был полон ласкового удивления.

— Ага, самый любимый, самый красивый, самый родной и желанный, — Чонгук наклонился ниже, одаривая его нежным, долгим поцелуем в уголок губ.

— Хочу сказать, что слышать это из уст такого Аполлона… очень приятно, — Тэхён улыбнулся, его глаза заблестели в предвкушении.

— От такого же Аполлона слышу, — Чонгук негромко фыркнул, его губы слегка надулись.

— Ты видишь, как на тебя девки пялятся? Прямо пожирают. Меня это напрягает.

Тэхён рассмеялся, притягивая Чонгука к себе, его рука легла на ягодицы младшего.

— Да ладно, на меня смотрят только девушки, а на тебя — мужчины всех возрастов.

— Бляяять, да этот старикан просто время у меня спрашивал, — Чонгук сделал хмурую гримасу, пытаясь скрыть улыбку.

— Видел я, каким взглядом он тебя провожал. Всю мою попку своими масляными глазками облобызал.

— Ревнуешь? — промурлыкал Чонгук, наслаждаясь каждым словом.

— Конечно, ревную.

— Тогда на пляж будем ходить в штанах? — засмеялся Чонгук.

— Давай уж сразу в парандже, — ответил Тэхён, его взгляд скользнул по телу Чонгука, — они же не только на тело смотрят, но и на лицо.

— Вау, как у вас все запущено, господин Ким.

— Запущено пиздец, господин Чон.

Тэхён потянулся губами к губам Чонгука, но тот мягко отстранился.

— Тэээ, нам собираться нужно, мы же вчера договорились, что поедем на экскурсию.

— Гуки, я не хочу экскурсию, — прошептал Тэхён, его голос стал низким и бархатным. — Я хочу тебя. Всего и сейчас, и навсегда.

И, игнорируя протесты Чонгука, Тэхён вновь накрыл его губы своим, более требовательным поцелуем. Он нежно, но настойчиво ласкал губы младшего, исследуя их языком, пока Чонгук не поддался, отвечая с той же страстью.

Тэхён, не разрывая поцелуя, одной рукой скользнул под край шорт Чонгука, пальцы его коснулись горячей, влажной плоти. Чонгук тихо застонал, запрокинув голову, открывая шею для ласк. Тэхён, нежно целуя , стянул шорты и начал ласкать его бедра, взгляд горел от желания.

— Мне нравится, как ты меня хочешь, — прошептал Чонгук, его дыхание стало прерывистым.

— А мне нравится, как ты меня желаешь, — ответил Тэхён, его пальцы исследовали чувствительную кожу.

— Но знаешь, что мне нравится больше всего?

— Это то, как ты принадлежишь мне. Только мне.

Тэхён отстранился, чтобы оглядеть Чонгука, словно впервые. Его тело, стройное и гибкое, казалось идеальным в мягком утреннем свете. Тэхён нежно провёл рукой по его груди, касаясь сосков, и Чонгук задрожал.

— Посмотри, какой ты красивый, — прошептал Тэхён, его глаза были полны восхищения. — Ты — моё произведение искусства. Моя самая большая любовь.

Чонгук, преодолев минутное смущение, ответил той же нежностью. Он потянул Тэхёна к себе, отвечая на его ласки. Их тела сплелись в единое целое, наполняя комнату жарким дыханием и тихими стонами.

Тэхён нежно прикусил мочку уха Чонгука, отчего тот выгнулся от удовольствия.

— Я тебя люблю, Чонгука. Больше всего на свете.

— И я тебя люблю, Тэхён, — ответил Чонгук, прижимаясь к нему ещё сильнее.

Солнце поднялось выше, заливая комнату теплым светом, но для них двоих этот свет исходил только друг от друга. На экскурсию они, конечно, не поехали. Вместо этого, у них было время, чтобы исследовать друг друга, отдаться страсти и подтвердить свою безграничную любовь, сплетаясь в объятиях, которые казались такими же вечными, как сам океан за окном. Это была их идиллия, их рай, их собственная, самая прекрасная точка в истории.