Теория чувств

Утро начинается с хрустального морозного воздуха, наполняющего комнату сквозь приоткрытое окно. Темные занавески развиваются от лёгкого ветра. В комнате прохладно, но одеяло окутывает конечности приятным теплом, погружающим в негу. Солнечные лучи, отражаясь от снежного покрова, рассыпаются по стенам золотыми бликами. Молодой человек, потягивается, слышит как хрустят суставы. Его волосы взъерошены - одна прядь торчит вверх, пытаясь сбежать от остальной спутавшейся после сна капны волос. На щеке отпечатались складки от подушки. На оконном стекле застыл узор из морозных кристаллов. Мо Жань нащупывает телефон, включает экран - сообщений уйма. Босые ноги касаются прохладного пола, что вызывает приятную дрожь. 31 декабря - сегодня много дел. Дома пахнет мандаринами и корицей. Хорошо, что все продукты для праздничных блюд он и Сюэ Мэн купили заранее.

***

Сюэ Мэн с видом опытного стратега, а Мо Жань с выражением на лице, как будто приближается катастрофа катили тележку. Её кривые колёса крутились, неприятно скрипя. Сюэ Мэн хватал с полок всё, что попадалось под руку - три пачки чипсов, гигантская банка оливок (чтобы тётушка Ван не наругала), огромная пачка маршмэллоу. Мо Жань шёл точно по списку. В мясном отделе они провели добрые двадцать минут. Из огромного ассортимента была выбрана индейка. В рыбном отделе скупили сельдь и форель, не обошлось без баночки икры. В овощном Мо Жань долго вертел в руках помидоры, разглядывал свёклу, пока Сюэ Мэн набирал килограммы мандаринов. -Ты вообще отличишь свёклу от картошки? - не удержался от ехидного комментария Сюэ Мэн. У холодильников с молочкой Сюэ закидывал в корзину разные йогурты, предварительно тряся из, чтобы узнать насколько заполнены баночки. На выбор алкоголя они потратили больше всего времени. Мо Жань с уверенностью положил в тележку "Шампанское Брют". Корзина была заполнена до верха. В магазине сновали люди, которые также закупаются к новому году. Звучала приятная музыка. Стеллаж с разноцветной мишурой и яркими ёлочными игрушками манил к себе. Юноши не удержались и закинули в тележку пару гирлянд, хотя ёлка была давно украшена. Проверив список и убедившись, что ничего не забыто, они направились к кассам. Там выстроилась огромная лента людей, кассиров как всегда не хватало. Когда спустя длительное время очередь наконец добралась до них, и Сюэ Мэн перестал нервно стучать ногой о пол, Мо Жань начал выкладывать продукты в строгом порядке: сначало тяжёлое, потом хрупкое. Кассирша с равнодушным лицом проводила сканером по упаковкам. Вышел длинный чек. Из магазина они выходили с четырьмя огромными пакетами уставшие, но довольные.

***

Быстро натянув одежду и зайдя за Сюэ Мэном, Мо Жань вышел из дома. Воздух был обжигающе свеж, и каждый выдох превращался в густое пушистое облочко. Они, закутанные в тёплые куртки, шагали быстрым, упругим шагом. Снег хрустел под ботинками. На горизонте уже виднелась группа людей. Их друзья. Сегодня они договорились сходить на открытый каток. Он был уже полон народу. Звук лезвий, режущих лёд, детский смех, разговоры взрослых сливались в неприрывный жизнерадостный гул. Откуда-то из колонок лилась бодрая музыка. Компания, толкаясь и смеясь, устроились на скамейке и принялись мучительно долго шнуровать коньки. Пальцы плохо слушались на холоде. -Ну что, Олимпийские чемпионы, готовы? - Мо Жань поднялся первым и сделал два уверенных шага. Друзья начали медленно сходить на лёд. Сперва неуверенное скольжение, почти падение, а потом ловля равновесия. Спор: кто приземлится за пятую точку первым. Спустя пару минут на ледяную поверхность повалился Сюэ Мэн. Пока Мо Жань громко хохотал, Ши Мэй подъехал к шипящему Сюэ, чтобы помочь. Двигался парень очень грациозно. Остальные вдоволь потыкав пальцем в проигравшего спор, начали носиться по кругу, догоняя и обгоняя друг друга. Наньгун Сы пытался показывать какие-то замысловатые пируэты и неизменно заканчивал, хватаясь за бортик. Е Ванси каталась молча, сосредоточенно, рассекая лёд ровными уверенными дугами. Братья Мэй наслаждались скоростью и чувством полёта, кружились рядом с Сюэ Мэном. Щёки горели, дышать было больно от холода, но улыбки не покидали лиц. Друзья кричали друг другу что-то бессмысленное и смешное, их голоса терялись в общем шуме катка. После часа безумной гонки они, красные, запыхавшиеся и счастливые, повалились на скамейку. Наньгун Сы снял шапку, из под неё взъерошенными пиками встали волосы. Они купили по стакану обжигающего горячего шоколада, от которого тянулись стуйки пара. Мо Жань подсел к Ши Мэю предлагая погреть замёрзшие руки. Когда сняли коньки, ноги окутало приятным ощущением невесомости. Выходили с катка, болтая о предстоявшей ночи, падарках, планах на каникулы. В этот момент наполненный музыкой, доносящейся с катка, разговорами ни о чём, толканием друг друга, двадцетилетнии юноши чувствовали себя детьми, с горящими глазами, ждущими Бога Богатства, Цайшэнь (дед Мороз). Мо Жань глянул на синее безоблачное небо и улыбнулся. Вечер будет тёплым и семейным, а утро - вот такое, бодрое, ледяное, весёлое. Вернулись домой они к двум часам. Кухня, залитая золотистым светом люстры, наполнена ароматами праздника - сладковатым запахом майонеза, пряными специями, сливочным маринадом для мяса. У разделочной доски уже трудится тётушка Ван, и бормочет неумелый Сюэ Мэн, который умудрился переодеться раньше брата. Мо Жань закатывает рукава, становится рядом и внимательно слушает указания. Юноша берёт острый нож и начинает быстро, но чётко нарезать лук. Он выпускает сок от которого щиплет глаза. Рядом на разделочной доске уже лежит ровными рядами нашинкованная морковь. Тётушка Ван ставит перед ним кастрюлю с варёной картошкой - нужно почистить. Тёплая, чуть влажная кожура легко сходит под умелыми руками Мо Жаня, обнажая рыхлую мякоть. Ингредиенты смешиваются в салаты, смазываются майонезом и оставляются пропитываться. Хотя пара ложек незаметно попадает в рот. Потом - "Селёдка под шубой". Свёкла покрывает рыбу ровным слоем. Мо Жань выдавливает майонез из пакетика, рисуя замысловатые узоры, с тётушка Ван тепло улыбается: " Красиво, хоть на выставку отправляй". Последний штрих - гранатовые зёрна рассыпаются по "шубе", как огни на новогодней ёлке. Кухня жаркая, на плитах шкварчит жаркое, но здесь - среди кострюль и запахов, есть что-то уютное, почти медитативное. На столе, словно драгоценный трофей, стояла индейка - огромная, с глянцевой кожей. Бока птицы уже были намазаны сливочным маринадом - смесью соли, перца и сушёного чеснока. Она была уложена на противень и отправленн, в расколённую духовку. Пока по кухне распространялся приятный аромат мяса, Мо Жань занимался начинкой для грибов. Сюэ Чжэнъюн аккуратно выкручивал ножки из шампиньонов с тугими шляпками, похожими на маленькие белые подушечки, - они с лёгким хрустом отделялись. Мо Жань мелко порубил ножки и отправил на сковороду, где уже шипел лук. К этой ароматной смеси он добавил пару зубчиков чеснока, пропущенных через прес Сюэ Мэном. После в миске смешались грибная начинка, бекон, сладкий перец и тёртый сыр, который обещал тянущиеся золотые нити. Шляпки грибов были наполнены этой начинкой, сформированной в горки. Блюдо вслед за мясом отправились запекаться. Когда тётушка Ван наконец открыла дверцу, кухню окутало облако пара. Индейка была идеально коричневой, а сыр на грибах пузырился и золотился. Настало время сервировать стол. Кухня, ещё несколько минут назад гудевшая, теперь затихла. Стол был накрыт белоснежной скатертью. Она легла ровно, без единой складки. На неё Сюэ Мэн с важным видом расставлял тарелки. Справа от каждой, с математической точностью, выкладывал столовые приборы Сюэ Чжэнъюн. Они звенели тихим серебрянным перезвоном. Тётушка Ван несла бокалы. В центр стола Мо Жань водрузил главный шедевр - запечённую индейку. Рядом он поставил соусницу. По бокам от основного блюда разместились остальные кулинарные творения, создавая симфонию вкуса. Дымился картофель, запечённый с розмарином и морской солью. Сюэ Чжэнъюн с гордостью поставил своё рагу из баранины. Тётушка Ван расставила салаты, пельмени и небольшие мисочки с солёными огурчиками, маринованными опятами и квашеной капустой. Она, сняв свой рабочий фартук и поправив на плечах нарядное красное платье, в которое она недавно переоделась, первой подошла к столу. Тётушка Ван с одобрительным кивком, обвела взглядом всё это великолепие. Семья уселась, послышались разговоры о планах на предстоящий год. На экране телевизора с шумом и гамом шёл грандиозный концерт, но его звук был приглушён. Они подошли к семейному алтарю с фотографиями предков и трижды почтительно поклонились, поблагодарив их за защиту и попросив благословения на грядущий год. Тёплый успокаивающий запах сандала смешался с запахом еды, связав прошлое и настоящее в одну нить. Затем настал самый шумный и весёлый момент. Сюэ Чжэнъюн с детским восторгом достал хлопушки, с громким хлопком по всей комнате разлетелись конфетти. Под этот звук старый год изгонялся, уступая место новому, чистому и светлому. Семья обменялась алыми конвертами и запакованными подарками, после чего все потянулись к столу. Прозвучали тосты, все чёкнулись, и трапеза началась. -Ешьте рыбу! На достаток - настаивал Сюэ Чжэнъюн. -А пельмени пробовали? - улыбалась тётушка Ван. Они ели, смеялись, спорили о том какое блюдо самое вкусное, и обязательно оставляли немного рыбы на завтра - чтобы изобилие не заканчивалось. За окном то и дело вспыхивали фейерверки, озоряя ночное небо алыми, золотыми и изумрудными искрами. Этот праздник был шумным, щедрым, полным надежд и самой настоящей, глубокой семейной любви.