Пробуждение в новом мире

Сначала к Азраику вернулось сознание. Он вдруг понял, что не спит, но тело всё ещё его не слушалось. Он пытался пошевелить рукой, сказать что-то, хотя бы как-то проявить активность — ничего не выходило. Спустя какое-то время тело начало понемногу откликаться: с запозданием, слабо, но всё же отвечало. Азраик… открыл глаза — и тут же пожалел. Свет ударил прямо в мозг, и ему захотелось обратно в спасительное бессознательное. Сквозь мутный взгляд проступали не менее мутные силуэты, сновавшие туда-сюда. Затем — отголоски звуков. Кто-то говорил. Говорил громко. Какафония фона постепенно прояснялась, и он начал улавливать обрывки слов: — …принёс? — …нужна холодная… — …нужна горячая… Слова собирались в бессвязные куски, но в одном он был уверен — он не в руках врагов. Минуты спустя зрение и слух окончательно вернулись. Тело работало плохо, мышцы ныло, но в целом он снова был в мире живых. — Азраик, хер ты моржовый, очухался, — процедил знакомый голос. Это был Торен — сослуживец, боевой товарищ и давний друг. — Мы уже думали, что ты у нас так навсегда и останешься сувениром в чулане. Торен почти не изменился — всё тот же рыжебородый северянин. Невысокий, но коренастый, за что и прозвали его «боевым гномом». — Ха. Хер тебе. Пока я твою сестру не трахну — не сдохну, — хрипло выдавил Азраик. — Смело для полутрупа, — вмешался женский голос. Кейдана. — Эм… ах… здравия желаю… — пробормотал он. — Давай без формальностей, — фыркнула она, усаживаясь рядом с братом. Кейдана осталась той же — рыжая фурия под два метра ростом, всё с тем же топором и свежим шрамом на щеке, как полагается по их ремеслу. — Мы все очень рады, что ты очнулся. Вскоре принесли еду. Пахло мясом и свежим хлебом, и у Азраика аж скрутило живот. — Когда это у нас так кормить начали? — пробормотал он. До ранения стандартный рацион в Чёрном Легионе был смесью из опилок, костей и неизвестной науке субстанции. — О, — лица всех в комнате заметно поменялись. — Ты же не знаешь… — начал Торен. — Всё немного… стало лучше. Мягко говоря. — Лучше? — переспросил Азраик. «Лучше» — понятие растяжимое. В их мире, где по всем фронтам прет конец света, «лучше» — это если умер быстро. — В общем… даже не знаю, как сказать… мы победили. Азраик в ступоре уставился на друга. Потом перевёл взгляд на Кейдану — та не спешила опровергать сказанное. — Кого именно? — спросил он. Вопрос был логичен. У Чёрного Легиона врагов хватало и до Мрачного Рассвета, а после — вообще на любой вкус: от взбесившейся живности и бандитов до эфириалов и культистов Хтона. — Ну… всех. — В смысле всех? — Вот прям так. Всех. — Это я так сдурел или вы реально прикалываетесь? — Ни капли шуток, Азраик, — серьёзно ответил Торен. — Война на завершающей стадии. Зачищаем остатки одержимых, культ Хтона рассыпался. — Это… звучит как полнейший бред. Вы вообще себя слышите?.. Брат с сестрой переглянулись. Лица у обоих были такие, будто впереди их ждал очень длинный разговор. — Мы тоже поначалу в него не верили. Но, знаешь, вера и факты — это разные вещи. А перед нами были именно факты, — начала Кейдана. — В него? Это в кого же? — Он имени не называл. Да мы и не спрашивали, — отозвался Торен. — Вообще, он мужик немногословный. Не болтает, делает. — И о ком вы говорите, в конце-то концов? — Это долгая история, — вздохнула Кейдана. — Так что бери суп, ешь и слушай. — Да я весь — внимание, — уселся поудобнее Азраик. — Одно большое ухо. — В общем. Слышал про Перекрёсток Дьявола? Ну, где выжившие с охраной тюрьмы укрепились? — Конечно. Я туда припасы таскал. И что? — Ну так вот. Хотели они там повесить одного одержимого. Но эфирная тварь из него выскочила — и мужик остался жив. В сознании. — Местные, не будь дураками, решили не рисковать. И отправили его в самоубийственную вылазку — убить эфириала-реаниматора. Думали, сгинет — и с концами, — продолжила Кейдана. — А он нет. Вернулся с головой ублюдка и жаждой продолжения банкета. — И продолжил, — добавил Торен. — Эфириалы в Чертополохе, говорят, сами бежать начали, когда он туда вошёл. — Но… эфириалы не умеют бояться, — нахмурился Азраик. — Знаешь, когда некто вырезает всех подряд и рвёт головы вашим офицерам, как яблоки с дерева, даже у эфирных появляется повод задуматься, — пожал плечами Торен. — И это ещё не всё. Помнишь, в тех краях слиссов было как грязи? — Ещё бы. Мы их резали пачками, а они всё лезли. — Так вот, их нет. Вообще. Всех вырезал. Даже лабораторию нашёл, где их выводили, и там всех прикончил. Азраик только раскрыл рот, но слов не нашлось. — А потом двинул дальше. Слыхал про Салазара, Клинка Хтона? Того, что организовал жутчайшее гнездо культа за заливом? — Кто ж про него не слышал… — Так вот. Его больше нет. Наш псих разнёс весь лагерь, вскрыл убежище и прикончил его прямо на ритуальной пентаграмме. — Но культисты же сильнее в местах силы… — Он не стал ждать, пока Салазар сам вылезет. — Кейдана ухмыльнулась. — Просто пошёл и вломился. — А потом — ни паузы, ни отдыха — пошёл на Крига. Да-да, на того самого Коменданта. И тоже зарезал. Прямо в его логове. Зачистив перед этим всю тюрьму от одержимых и экспериментальных уродов. — Но там же… эфириалов же было… — Да похрен ему вообще. Всех вырезал. Каждого. — Воу, — только и выдохнул Азраик. Это звучало как бред. Героический, кровавый бред. — Дальше — Банда Кронли. Самая крупная сила в Старой Арковии. — Была. — поправила Кейдана. — Теперь их нет. Те, кто выжил, фермерствуют. — А сам он, кстати, срезал путь через руины — случайно выпилил там ВСЮ нежить. — Там же тысячи были… — Да. Теперь там белая земля от костей. Ходячих мертвецов больше нет — боятся воскреснуть. — А Жертвенник помнишь? Где нас тогда эфирный обелиск размазал… — Вестник Разрушения. Помню. Страшная дрянь. — Его тоже больше нет. Мойра попросила за наших отомстить — и он отомстил. Теперь даже химеры туда не суются. — После этого он двинул к Усадьбе. Там были проблемы с уховёртками, помнишь? — Эти жуки, что урожай жрали? — Ага. Ну вот — хлеб, который ты сейчас ешь, он благодаря ему. Он устроил такую бойню этим переросткам, что теперь их называют «видом на грани исчезновения». — Жучьи трупы собрали, высушили — получилось полторы тысячи тонн мяса. Теперь у беженцев пятиразовое питание. — Это какое-то… безумие. — Именно, — кивнул Торен. — А потом он пошёл в Кровавую Рощу. — И? — Теперь это просто Роща. Культистов крови там больше не водится. — Ага, потом он взял штурмом крупнейшую крепость хтонийских ублюдков в регионе и прорвался к Астериканской дороге. — Те места никогда не были безопасными, — мрачно усмехнулась Кейдана. — Но теперь… там даже волки срать боятся. — Так вот он и добрался до нашего славного местечка — Форта Икон. По дороге снял осаду и перебил всех одержимых предателей, что засели в оружейной. — Теперь в Чёрном Легионе нет ни одного идиота, желающего служить эфириалам… или любому другому предателю рода людского, — добавила она. — Все знают: этот псих чует тварей на нюх и головы отрывает без суда и следствия. — А дальше он прорвался в Некрополь. И устроил там натуральную мясорубку. — Некрополь теперь не чёрный, а красный. От крови культистов. — И, вдобавок, спас наш мир. Убил какую-то древнюю мерзость, которую там веками держали взаперти. Просто взял — и нахуй убил. Чтоб неповадно было. — А потом ему, видимо, стало скучно. Потому что он, не снижая темпа, двинул в сторону Мальмута. — Подожди… это же через болота. — Ага. Болота. Полные вендиго, каннибалов и всякой нечисти. — Теперь в тех краях даже каннибалы — вегетарианцы, — хмыкнул Торен. — Воу… — только и выдавил Азраик. — Он вошёл в Мальмут. И перебил всех ебаных эфириалов. Каждого. Лично. — Сопротивление, которое пряталось в канализации, пришлось срочно эвакуировать — потому что её буквально затопило гнилой кровью от сотен тысяч туш этих ублюдков. — Это же… невозможно. — Ещё как возможно. Если не заметил — ты сейчас спишь на кровати из Мальмутской больницы. Мы теперь туда за медикаментами катаемся. — И что дальше?.. — прошептал Азраик. — А дальше… он не остановился. Ты же боевой мистик, да? Слыхал об Опустошителе? — Божественное воплощение голода. Страшная дрянь. Но он же не был в нашем мире? — Так вот. Этот отбитый сначала его сам призвал — вырезав всех вендиго на болотах, — а потом отпиздил. — Это звучит как… бред. — Может и бред. Но я своими глазами видела его труп. — А потом, говорят… — продолжила Кейдана, — он вызвал Аватара Могдрогена. Бога охоты и зверей. — Не «говорят» — так и есть, — вставил Торен. — Я сам видел, как он вышел из разлома в Пустоте. Разлом потом закрыли с той стороны. И в воздухе отчетливо повисло «ну его нахуй». И это только чтоб собрать какой-то там алтарь для призыва. Он хохотнул и добавил: — В общем, призвал — и тоже отпиздил. — Думаешь, он на этом успокоился? Хрен там. Мне один чувак — культист Бисмиэль, между прочим — рассказал, как тот расправился ещё с одним мировым злом. — Подожди, ты общаешься с культистами колдовских богов?.. Это же… — В один прекрасный день этот ебанутый приперся в наш форт и выдал: «Культы Трёх Колдовских Богов — мои друганы. Вы — мои друганы. Теперь вы все мои друганы. Между собой тоже. Всё ясно?» — И знаешь, когда тебе человек, который ради разминки мочит божественных аватаров, говорит “миритесь” — ты, блядь, миришься. — Воу... — Ага. С тех пор мы даже с угденским ковеном ведьм сдружились. Кстати, у них отличный самогон. Прямо… ведьминский. — Так вот, что мне рассказал тот культист. В Корванской пустыне пробудился какой-то древний злобный... — Корваак. Жуткое Солнце? — удивлённо перебил Азраик. Как боевой мистик, он знал, о ком речь. — Ну да, этот самый. Так вот… его больше нет. Наш боевой псих ему башку оторвал. — Но… Корваак — это ж изначальный бог Солнца. Сила, равная самим верховным богам! — Ну… у этого психа, как оказалось, аргумент покрупнее, чем древняя божественная мощь — пиздюли. — И… сколько у него на всё это ушло? — спросил Азраик, начиная реально нервничать. — Две недели, — спокойно ответил Торен. — Блядь. Вы хотите сказать, что какой-то... я не знаю, полубог-висельник устроил всё это за две недели?! — Можешь спросить у любого в Форте. Все подтвердят. Чистая правда. — А… где он сейчас? — В Порте Валбери. Гасит там эфирных ублюдков, до кого дотягивается. — Подожди… за океаном? — Ну да. Понятия не имею, как он туда добрался. Может, вплавь. От него такое в порядке вещей. — Мне… страшно. А вдруг он и за нами… — Та не, Азраик, расслабься. Мы слишком слабые, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. — ... — Так что давай, выздоравливай. Дел полно. Страну, между прочим, надо отстраивать. — А, и не забудь за новой снарягой зайти. У нас обновление. — Я понял, что многое изменилось… но зачем менять снаряжение? У нас ведь и так всё неплохо было. — Потому что этот психованный всё, что ему не подходит, таскает нашему квартирмейстеру и сдает по цене металлолома. — У меня теперь мушкет, горящий чистым адским огнём, выкованный, мать его, в глубинах преисподней. Я на нём яичницу жарю в походах. — Это же… абсурд. — Ты привыкнешь.