Солнечное затмение

Летнее солнце пробивалось своими лучами в приоткрытое окно и заносило вместе с собой утреннюю свежесть. Яркие полосы методично передвигались по полу, демонстрируя узор из теней листочков небольшого дерева, которое стремилось попасть в комнату своими длинными ветками. В небольшой комнате, на кровати валялись различные вещи, мусор и целая куча всякой всячины; от пустых упаковок еды до больничного халата с покосившемся бейджем. На самой кровати среди всего бардака мирно спала Сакура, и даже солнечный свет, который яро старался осветить каждый уголок её маленькой комнаты, не мог её пробудить. После очередной смены в больнице она без сил пришла домой и рухнула на постель тут же и уснув. Иногда девушке не хватало времени на обычный приём пищи и она перебивалась тем, что попадалось под руку; будь то печенька или, если повезёт, то лапша быстрого приготовления. Практика в больнице должна была длиться ещё год, но Сакура с трудом тащила за собой один месяц. — Сакура! Донёсся истошный крик матери из-за двери. — Хватит валяться, вставай давай! – женщина лет сорока со светлыми волосами по-хозяйски распахнула дверь в комнату дочери, – Вы только посмотрите на эту бездельницу! – вспыхнула женщина, замечая спящую Сакуру среди всего бардака, – Ты в свинарнике живёшь? Это же просто невыносимо! – женщина растолкала груду вещей, желая пройти к спящей девушке, – Как можно быть такой свиньёй! Уже с утра её начала доставать мать и высказывать своё недовольство. Женщина свернула медицинский халат в комок и бросила его прямо в девушку. — Прекрати, мам! – промямлила она, устав слушать эту вечно недовольную женщину. Что-либо объяснять ей было бесполезно, всё равно выудит неоспоримый аргумент в свою пользу. — Ты как с матерью разговариваешь! – вспыхнула женщина, покрываясь красными пятнами от злости, – Я тебя рожала не для того, чтобы ты такой разгельдяйкой выросла. Фраза заставила Харуно приподняться на локтях и недовольно покоситься на мать, которая в ярости перебирала её вещи. Опять пластинка у матери заела. Сказанное стало последней каплей для и без того нестабильной Сакуры. — Тогда может и рожать не надо было. – процедила сквозь зубы девушка и вылетела из комнаты вон. Она мигом пробежала лестницу, спустившись на первый этаж. За круглым столом сидел её отец и безапеляционно пил кофе и читал утреннюю газету. Он никогда не вмешивался в разборки жены и дочери. И никогда не защищал дочь. За это было особенно обидно. — Да кто тебя замуж такую возьмёт! Истошно выкрикнула мать перед тем как входная дверь громко хлопнула, оставив за собой лишь горький привкус таившейся годами обиды. • • • Ей хотелось скрыться от этих постоянных упрёков и поучений, которые каждый день из раза в раз лились на неё как с горного потока никак не заканчиваясь. Ещё и отец хорош. Никогда не встанет на сторону дочери; всегда будет права жена. Сакура понимала, что он до ужаса боялся Мэбуки, но она всё равно не могла ему этого простить. Своим молчанием, а иногда и поддакиванием он каждый раз предавал дочь. Для неё родители давно перестали быть близкими людьми; они никогда не признавали её заслуги и вряд-ли ею гордились. Даже когда Сакура стала ученицей Цунаде и могла практически наравне сражаться с Наруто и Саске. Даже тогда, когда достигла определённых успехов в медицине. Даже тогда. Все её попытки хоть как-то заслужить признание родителей были бесполезны. Они даже не похвалили её, а мать вообще сказала, чтобы дочь искала себе мужа, иначе угробит всю жизнь карьерой и до конца своих дней останется старой девой. Она впринципе очень любила давать бесполезные и ненужные советы на будущее. Возможно так она проявляла заботу, но Сакура всё чаще и чаще в этом сомневалась. У матери в порядке вещей было оскорбить, испортить настроение или накричать с пустого места; иногда девушке казалось, что ей это приносит особое удовольствие. Харуно устало присела на одинокостоящую лавочку на краю старого парка, которая располагалась прямо напротив небольшого прудика. Яркое солнце весело играло лучами с водой, отбрасывая золотую рябь по поверхности; блеск плясал по нему, обрамляя его завораживающе-волшебными переливами. Лучи же в свою очередь, отражаясь от глади цеплялись за зеленеющие листья деревьев. В пруду методично плавали утки и лишь изредка ныряли за добычей. Выгибали шеи и наполовину туловища уходили под воду, вскоре вытаскивая свой улов. Птицы тихонько, даже еле слышно, напевали песенки, будто не желая нарушать такой умиротварительный покой. Сакура обессиленно прилегла на лавочку и прикрыла тяжёлые глаза. Всё-таки мать разбудила её как нельзя не вовремя. В планах на сегодня у девушки было поспать хотя-бы до полудня, но мать как всегда всё испортила. Сакура подложила руку под голову и постаралась расслабиться. Может хоть так ей удастся поспать. — Сакура, ты чего здесь? Вдруг произнёс знакомый голос откуда-то сверху; мгновение и над девушкой нависло любопытное лицо Узумаки. — Что уже и полежать нельзя? – кинула девушка приподнимаясь на локтях. Вот и снова её планы были нарушены. Уже в который раз. — Можно, конечно, – парень присел рядом на край скамейки попутно улавливая плохое настроение Сакуры, – просто, мне показалось, что тебе одиноко сидеть здесь одной. – он пожал плечами и сорвал с земли какую-то длинную травинку. Девушка досадливо опустила большие глаза вниз. Скрывать свои настоящие эмоции было очень трудно, а сегодня практически невозможно; каждый день на неё наваливалось всё больше и больше проблем и сопутствующих им бесконечных упрёков со стороны родителей. Она уже не знала куда податься и как выбраться из этих постоянных отвратительных событий её жизни. Никчёмной жизни. Самой бесполезной. Сакура уже давно перестала понимать, для чего она живёт. Для признания её успехов родителями? Надоело. Для кого-то ещё? Было бы для кого... И почему она не может жить как все? Пусть даже без родителей. Ей не нужны были ни мама, ни папа. Никто. Девушка уже давно научилась жить только в свою пользу. Она перевела задумчивый взгляд на Наруто. Тот кажется был вовсе не здесь: он смотрел куда-то вдаль может даже за пределы этого пруда, а может и парка. Далеко смотрел. Так что и угадать не получиться, о чём же он сейчас думает. Попутно прокручивая в пальцах уже порядком измученную травинку. Иногда Сакура завидовала другу: у него не было надоевших родителей и жизнь была плюс-минус стабильной. По крайней мере девушка хотела верить в последнее. Хотя и знала, что с виду нельзя судить о человеке, тем более о таком как Узумаки. На фоне него и Саске она чувствовала себя бесполезной; как бы она не старалась всегда были те, кто превосходили её по силе, техникам или опыту. В любом деле. За что бы она ни бралась всегда были лучше и успешнее неё – из-за этого она всё чаще соглашалась с ругательствами матери: "бесталковая", "бездельница", "неудачница" и так далее и тому подобные оскорбления, которые любила использовать её мать. Всё это по сути Сакура считала правдой, лежавшей на поверхности, но где-то в глубине души она хотела отвязаться от этих липких слов. Оскорбления матери, будто проклятия следовали за девушкой по пятам, не давая сделать ей и малейшего шага в ту или иную сторону. Девушка почувствовала лёгкое прикосновение тёплой ладони к своему плечу. Парень старался поймать взгляд девушки, полный стеклянных слёз, которые крупными каплями стекали по её щекам солевыми дорожками. Его прикосновение вернуло девушку в реальность. Когда только она успела так расклеиться. Она постаралась вытереть слёзы тыльной стороной ладони, однако выходило плохо: новые капли заполняли место своих предшественников, продолжая стекать по щекам и не собираясь останавливаться. Девушке было стыдно плакать перед другом; она поймала себя на мысли, что он никогда и никому не жаловался. Из этого наверное и складывается впечатление, что у того всё хорошо и стабильно. Для Сакуры он был фигурой настоящего друга, который всегда будет рядом несмотря ни на что. Так и получалось всегда и даже сейчас: он сидел вместе с ней и терпеливо ждал пока та сможет ему ответить. Вместо любых слов девушка придвинулась ближе и обняла того за шею, приникнув головой к его груди; она перестала сдерживать накопившиеся слёзы и те градом полились из её глаз. Она знала, что он не оттолкнёт её от себя. И ей было приятно это осознавать. Хоть кто-то в этом мире её не оттолкнёт. Все переживания начали приобретать душевную боль и выливаться наружу, не желая больше оставаться внутри. Узумаки ничего не говорил, не задавал вопросов, а просто ждал. Он понимал, что сейчас Сакуре не нужны никакие слова ободрения или чего-то подобного; ей просто нужно было позволить сделать то, что она так долго держала в себе. Парень аккуратно приобнял девушку за плечи и стал осторожно поглаживать её по спине, успокаивая. Он чувствовал боль Сакуры и хотел помочь тем, чем мог; однако чем именно он не знал, поэтому просто продолжал терпеливо ждать, пока девушка сама захочет с ним поделиться. Спустя несколько минут всхлипы утихли и на их место пришло ровное дыхание. Руки девушки, давно опустились на скамейку, а голова стала использовать Наруто как подушку. Уснула. Неудивительно – втечении месяца она приходила домой только к утру, а поспать толком не удавалось. • • • Узумаки завороженно смотрел на водную гладь и ждал завтрашнего дня, а затем и ночи. Именно в следующие сумерки они с Шикамару собирались исполнить план, который готовили вот уже несколько недель; последний, по правде говоря, абсолютно не горел желанием приводить его в действие. Должное нужно было отдать Орочимару: он воспользовался своими связями, договорившись с одним знакомым, который когда-то работал в Кровавом Замке, а тот в свою очередь потянул за свои ниточки и теперь у них был проводник. Однако всё было совсем не просто; они должны будут уйти сами, без помощи охранника; преодолеть все видеокамеры и многочисленные счётчики движений с ещё чёрт знает какими датчиками. Последние недели Шикамару с Наруто оттачили план до мелочей; продумали несколько вариаций разворота событий; узнали как снять ошейник, который не давал выйти за пределы замка. Сам Узумаки тренировался каждый день, готовясь ко всем предположительным атакам охраны, в случае, если вдруг что-то пойдёт не по плану. Уже скоро. Вот всего один день остался и он постарается... Нет. Он должен восстановить справедливость, даже если придётся пожертвовать всем. Саске не имели право сажать в тюрьму после того как тот пробудил весь мир ото сна Цукиёми. Наруто знал, что тот изменился, а как бы иначе он согласился помочь? И он это докажет. Не важно каким способом, и не важно, что он нарушит закон; не страшно, что он тоже рискует сесть за решётку; не важно, что он не сможет больше никогда стать Хокаге. Его не пугало, что он, в случае провала, никогда не сможет увидеть солнечный свет, или выйти когда-нибудь на свободу. Это всё мелочи. Он ни на секунду не сомневался в своём решении. Крепко накрепко закрепил свою цель над головой и стремился достичь её во что бы то ни стало. Даже, если всё пойдёт не так как задумывалось, даже, если ему будет мешать абсолютно все и вся; даже, если придётся развязать войну ради справедливости; даже, если наступит конец света – он никуда не отступит. Потратит на это хоть целую вечность, но он добьётся пересмотра дела и докажет всем и каждому, что они были не правы. Обязательно. • • • Сакура приоткрыла слипшиеся от слёз глаза и обнаружила, себя лежащей на груди парня, который полусидел на скамейке так, чтобы девушка не скатывалась вниз. Она отстранилась и взглянула на Наруто. У того был такой решительный вид, что Харуно стало любопытно, о чём он так задумался. — Выспалась? – Узумаки взглянул в покрасневшие от слёз глаза девушки и его губы окинула тёплая улыбка. Девушка спустила затёкшие ноги с лавочки на землю и потёрла заспанные глаза; удручённо выдохнула поняв, что вчерашняя тушь потекла, а сейчас ещё и размазалась. — Сколько я проспала? – спросила она, оглядываясь по сторонам. — Минут двадцать. – парень неоднозначно повёл плечом, продолжая наблюдать как Сакура пытается оттереть засохшую тушь со щёк. Девушка вдруг прервала своё занятие и обречённо откинулась на спинку скамейки. — Поделись, легче станет. – произнёс парень и вновь взглянул на водную гладь, которая так завороженно блестела в солнечном свете. Он был готов выслушать всё что скажет Сакура. — Но, если не хочешь... Начал Узумаки, но его прервали. — Ненавижу своих родителей, – честно призналась девушка, отчеканив каждое слово, – я никогда не буду хорошей дочерью, как бы ни старалась. Им хоть из кожи вон лезь – всё не так! Я всегда буду плохой и виноватой. – девушка обречённо глядела куда-то перед собой и продолжала. А Наруто продолжал слушать. Он старался понять девушку, однако выходило довольно плохо; у него не было ни родителей, ни причин их ненавидеть. Сакуре не хотелось слышать советы или что-то подобное. И она знала, что парень не будет этого делать. Девушку редко кто слушал или хотя-бы элементарно уделял ей время и внимание, а Узумаки был первым кто делал и то, и то. — А как только я совершу какую-нибудь глупую ошибку, то всё! – девушка всплестнула руками, – Она начинает меня ещё сильнее презирать. Горечь долгое время сжирала всё изнутри, поэтому сейчас она потихоньку уменьшалась с каждым обидным словом отправленным в адрес отца и матери. Спустя несколько минут девушка остановилась и взглянула на Узумаки, мгновенно наткнувшись на внимательный и участливый взгляд. Ей стало легче впервые за пару лет так точно; стало так хорошо, спокойно. Все проблемы перестали приобретать вес и стали какими-то мелочными. На душе было так тепло, будто Сакуре сделали приятный подарок. Выслушали. От неё будто оторвали всё самое плохое, что раньше держалось за неё мёртвой хваткой и заменили чем-то мягким, даже домашним. Девушка незаметила как её губы расплылись в умиротварённой улыбке; сейчас, сидя на скамейке в этом тихом парке, напротив пруда, в котором плескались утки и рядом с Наруто, выслушавшем все её жалобы и нытьё на жизнь, она была по-настоящему счастлива. — Сакура, – произнёс Наруто, глядя куда-то за спину девушки, – не хочешь мороженного? Харуно обернулась и увидела вагончик с мороженным, из которого выглядывал пухлый мужчина, подзывая к себе клиентов. Наполнение небольшого фургона очень привлекало: разнообразные виды мороженного, фруктового льда, разноцветных посыпок, шоколадных заливок и не только. Яркие рекламы на стендах уже давно перестали привлекать девушку, всё это осталось далеко в детстве, однако сейчас ей сильно захотелось попробовать сладость, тем более в такую жаркую погоду. Хотелось просто расслабиться и не думать нни о чём. Она уже давно наелась всех этих мыслей. Они подошли к прилавку и стали выбирать; определившись девушка взглянула на цены, покапалась в кармане и не нащупала там и крохотной монетки. Сунула руку в другой карман – тоже ни гроша. Сакура мысленно стукнула себя по лбу. Все деньги остались дома в кошельке, а она даже не подумала взять его с собой. — Давай в следующий раз. – произнесла девушка и увидев вопрос на лице друга поспешила объяснить такое внезапное изменение решения, – У меня денег с собой совсем нет. На что Узумаки забавно хмыкнул. — А кто сказал, что ты платишь? – спросил парень, достал из кармана штанов несколько купюр и протянул их продавцу. — Для вас у нас особая скидка, – вдруг произнёс улыбчивый мароженщик, – пятьдесят процентов героям войны. Получив свои деньги продавец пожелал своим клиентам приятного аппетита и Наруто с Сакурой направились на ближайшую лавочку. — А с тобой выгодно по магазинам ходить. – подметила девушка, усмехнувшись, – Тебя теперь вся деревня знает. — Она меня и без этого знала. – хмыкнул Узумаки. Парень сунул сдачу, которую ему дал продавец в карман. — Я думала у тебя нет денег. – Сакура проследила за его движениями. — Это не мои. — между делом кусая стаканчик мороженного пояснил парень. Это и вправду были не его деньги. А Орочимару. Он давал их Наруто на карманные расходы. Почему именно парень так и не понял, но использовал деньги экономно и, конечно, не занимался вымогательством; их хватало в полной мере. Узумаки подозревал что-то неладное, но отказываться от денег он тоже не мог – ситуация вынуждала. — Ты что их украл? – громко зашептала девушка, раскрыв зелёные глаза от удивления. Наруто прыснул. И как Сакура до этого додумалась. Разве он похож на того кто стал бы воровать у и без того бедных жителей деревни? — Орочимару поделился. – тихо добавил он. — Орочимару?! – от удивления девушка повысила голос и на них с интересом обернулись пару прохожих; Сакура ойкнув, тут же понизила тон, – И давно вы с ним общаетесь? Узумаки не хотел вмешивать девушку в их план. Было слишком жестоко с его стороны подвергать её опасности. — У нас с ним договор небольшой. – уклончиво ответил парень. — И что за договор? – спросила Харуно, но в ответ услышала только молчание, – Нет, я, конечно, понимаю, что он учил Саске и он больше не враг деревни... – она запнулась и поразмыслив добавила, – наверное. Но всё же. Он может быть опасен. Да и кроме того он очень странный, я бы сказала даже одержимый своими эксперементами. — Ну с Саске он же ничего не сделал. – пожал плечами Узумаки. На самом деле он тоже задумывался над этим, особенно после того как ему насильно приделали руку искуственновыведенную из клеток Хаширамы. Не то чтобы это был минус, но всё же. — А ты откуда знаешь? Свечку держал? – глаза девушки сощурились, не воспринимая его слова как аргумент. — Да нормальный он, Сакура, не преувеличивай. – предпринял ещё одну попытку убедить Сакуру он. — Я не преувеличиаю, а пытаюсь донести до твоих мозгов, что не все в мире радужно. – девушка вымученно выдохнула, – Повторюсь, если он учил Саске это не значит, что он безопасен для тебя. Продолжению её небольшой тирады помешал тёмноволосый парень, который внезапно приземлился на скамейку рядом с Наруто, ловко перепрыгнув спинку как препятствие. — Кто такой Саске? – спросил Саточи, переведя взгляд, в котором играли задорные огоньки на Узумаки. От неожиданности Наруто даже дёрнуться не смог. С чего это он вдруг появился здесь. — А тебя родители не учили, что подслушивать нехорошо? – парировал тот кинув в парня недовольный взгляд. — Нет. – его губы расплылись в довольной ухмылке. Чему именно он ухмылялся было не понятно. Но и разбираться смысла не было. Не лезть же ему в голову. — Оно и видно. – Наруто надкусил вафельный рожок и перевёл тему, смирившись с этим неугамонным брюнетом, – Ты чего такой довольный? Родители объявились? — Можно и так сказать. – уклончиво произнёс парень, скрестив руки на груди. Узумаки мысленно цокнул. Саточи всегда говорил завуалированно, но никогда прямо; одновременно отвечал на поставленный вопрос и нет. — Что это значит? – не сдавался Узумаки. — Что именно? – спросил парень, будто понятия не имел о чём идёт речь. — Прикалываешься? – Наруто вздёрнул светлую бровь. — Нет. Я серьёзно. – Саточи облакотился об ручку скамьи и сунув руки в карманы вытянул длинные ноги, однако серьёзности ему это не прибавило. Его тёмные вихры весело топорщились в разные стороны так, что прекрасно дополняли его взбалмошный образ. Узумаки только фыркнул, но ничего не сказал; с этим парнем спорить было практически невозможно. — Так кто такой Саске? – не отставал Саточи, напомнив присутствующим о заданном ранее вопросе. — А тебе зачем? – Наруто откинулся на спинку скамейки, не понимая к чему весь этот интерес взятый из воздуха. — Просто стало любопытно, кто это. – он пожал плечами. Будто этого и было достаточно для оправдания. — Меньше знаешь – крепче спишь. – Узумаки закинул в рот последний кусочек от вафельного конуса с мороженным и выбросил в мусорку использованную салфетку. Нехвотало кому попало ещё знать лишнюю информацию. Да и это было не его дело. Нечего вмешиваться куда не просят. — Не преступник же он. – парень перевёл цепкий взгляд с Сакуры на Наруто, – Чего вы шепчетесь тогда? Наруто хмыкнул. Саске можно считать преступником? Ну да, можно. Он как раз по всем правилам нарушил, кажется, все имеющиеся законы. — Маньяк. – поправил его тот. Сказанное почему-то ещё сильнее развеселило Саточи и он продолжил: — Серьёзно? Не слышал о таком. – саркастически произнёс он. — Ты всех маньяков знаешь? – усмехнулся парень, уловив в его словах нотки наигранности. — У меня отец в полиции работает. Волей – неволей, узнаю. Узумаки не понимал к чему это Саточи. Но то, что его отец работает в полиции слегка напрягло. Лучше точно при нём больше ничего не болтать. Наруто свёл светлые брови вместе. Разве в Конохе был хоть один полицейский участок? Точно не было. Их закрыли ещё с того момента как был вырезан практически весь клан Учиха, который им и заведовал, а после трагедии делать это было просто напросто некому. — Вот пусть папа тебе и расскажет, кто такой Учиха Саске. – кинул Наруто изрядно поднадоевшему парню, который почему-то завёл эту пластинку. Насколько правильно понял Узумаки – родители Саточи и Мисаты приехали в Коноху работать. Но они особо не распространялись о них. Может просто не хотели, а может они занимали какие-то секретные должности. Кто их знает. Стало известно только где работал отец Саточи, про родителей девушки Узумаки ничего не слышал. Он по какой-то причине сделал вывод, что у них разные родители. Ну не могут же брат и сестра быть совершенно разными? — Отец. – поправил его Саточи так, будто это были совершенно разные никак не принадлежащие друг к другу синонимы. Узумаки вопросительно приподнял бровь и покосился на парня. — Отец, так отец. – пожал плечами Наруто. – Какая разница. — Большая. — серьёзно произнёс Саточи, смотря себе куда-то под ноги.