The Invisible Chains that Bind

Идея того, что он всего лишь наблюдатель, имеет свои достоинства, но это не полная правда. Ликург делает больше, чем просто наблюдения. Он приводит в движение события, манипулирует переменными, подталкивает окружающую среду. Всё сводится к параметрам и медленному, устойчивому движению к конечной цели. Затем дело за Фаеноном. Затем он лишь наблюдатель, отслеживающий результаты своей возни, видя, что может понадобиться изменить следующим. Мужчина, его выбор, возвышенный герой, лежит, растянувшись на операционном столе. Так дела обстоят не всегда. Всё же время от времени Ликургу нужно проводить тесты, изучая изменения в его теле, стабильность энергии и мозговых волн. Его запястья зафиксированы по бокам стола, но на самом деле это не более чем театр безопасности, учитывая, как далеко блуждает его разум в этот момент. С таким же успехом Фаенон может даже не находиться в той же комнате, на той же планете, в этой же временной линии, если судить по отрешённому выражению на его лице. Ликург кладёт руку на его предплечье, аккуратно сжимая. Возможно, приведение событий в движение также слишком пассивный термин, как и бытность нейтральным наблюдателем. Что он на самом деле делает в этом маленьком эксперименте? На самом деле Ликург создатель целых личностей, целых миров. Или, по крайней мере, мира и личности Фаенона. Глаза мужчины затуманены, смотрят мимо него, живут в мире под контролем Ликурга. Просто потрясающе, что в конечном итоге это будет новый Лорд Опустошитель. Его собственное творение. Пожалуй, его подарок всему миру. Конечно, были свои взлёты и падения, как у любого эксперимента. Сделал ли он неверный выбор? Были ли неверно заданы параметры? Это заняло больше времени, чем ожидалось. Но он доверяет своим и чужим подсчётам. Разум Фаенона сломается, будет разбиваться снова и снова, но он будет возрождаться как новое прекрасное творение с силой, способной уничтожать миры. Новый Бог. Ликург имел Фаенона во многих формах, каждый уголок и щель его жизни и внутреннего естества, каждое развитие и эволюция, каждый звук, каждая мысль, каждая особенность и причуда. Он знает, какими он предпочитает крепкие напитки и его любимые фрукты. Он знает, о чём он думает перед сном и какие из его мышц ноют в любой момент времени. Он знает всё. Он знает абсолютно всё. Однако, пожалуй, эта версия Фаенона нравится Ликургу больше всего. Беспомощный. Как котёнок. Скованный в стольких смыслах, что он даже не может начать их перечисление. Или, возможно, щеночек будет более уместным сравнением. В самом деле, желание Фаенона удовлетворять и служить другим делает его идеальным кандидатом. Так рвётся сделать всё правильно, починить весь мир. Помочь тем, кого он любит. Так рвётся прыгнуть навстречу собственному разрушению, поджигая себя ради других. Он сидит рядом с Фаеноном, не получая абсолютно никакой реакции. Фаенон выгибается, сокращая и расслабляя мышцы, но это никак не связано с реальностью здесь и сейчас. Насколько Ликург понимает, сейчас тот может ехать на геозавре или идти к купальням. Ликург подносит руку к голове Фаенона и закрывает глаза. Прямо сейчас он видит прекрасный сон из тех, где он может убедить себя в том, что всё хорошо. Там есть поле, океан травы и солнце, льющееся на него каскадом. Нежный ветерок. Он прижимается к виску Фаенона, окрашивая его мир, меняя настройки сна. Фаенон слегка встряхивает головой, немного нахмурив брови. Затем он стонет. Это красивый, сладкий звук. Один из тех, которые Ликург знает и никогда не устаёт слушать, никогда не устанет слушать. Ликург внутренне улыбается, а затем стягивает свободную рубаху, которую они надели на него для этого осмотра. Тело Фаенона - действительно завораживающее зрелище. Идеальный сплав стройности и силы, тугая кожа поверх прочного костяка и хорошо сложенных мускулов. Ликург ведёт рукой вниз по его груди, к его животу, погружая палец в его бёдра, изумляясь мягкости его кожи. Воин с кожей младенца. Новый лорд опустошитель, сделанный из молока и перьев. Фаенон извивается и стонет громче. На самом деле это лишь очередной способ проверить его тело. Убедиться, что всё развивается, как положено. Дыхание Фаенона учащается, и Ликург поддаётся, спуская и штаны. Совершенный образец. Его совершенное творение. Существует множество мнений о том, как должно выглядеть совершенное тело. С его стороны, пол имеет меньшее значение, чем пропорции, сила и ловкость Существует множество представлений о том, как должно выглядеть совершенное тело. Но в действительности тела значат меньше, чем внутренний потенциал, это общее правило. В Фаеноне нет чего-то особенного, что делало бы его нормальное, человеческое тело в техническом или медицинском плане лучше, чем у других похожих на него. И всё же... Может быть, он немного предвзят, но для него тело Фаенона выглядит превосходным, точно каким должен быть мужчина, от его мальчишеской улыбки до затвердевшего члена, теперь открытого воздуху. Он не огромен, как людям нравится представлять возможным. Но он большой и в идеальной пропорции соответствует остальному телу. Он выглядит выточенным из того же мрамора, из которого мастера древности творили оды люби женским формам. Твёрдой рукой (но не слишком крепко) он хватает член Фаенона, теперь ещё более затвердевший, с выступившей каплей предэякулята. Медленными движениями он натирает его, приводя в состояние полной готовности. Звуки всё чаще слетают с губ Фаенона. Он всегда был громким, немедленно сообщая, что ему нравится, а что не нет. Распутный. Плакса. Он наблюдает за тем, как его тело напрягается и расслабляется под его движениями, этот совершенный живот прокатывается волнами, корчась от его прикосновений. Голова откидывается назад, волосы спадают на глаза, пока капля пота скатывается по его груди и собирается в углублении пупка. Ликург совершенно очарован. На самом деле он не нуждается во рте, не с тем, как работает его тело. Технически он не нуждается в нём даже для того, чтобы говорить или есть. Но, конечно, в обладании ртом есть свои преимущества. Люди определённо не зря одарены этой частью тела. Он наклоняется вниз, кружа языком вокруг кончика. Фаенон выгибается на столе, сдерживаемый только ограничителями, его крик достаточно громок для того, чтобы раздаться эхом по стерильной комнате. Ликург любуется изгибом его спины, милой линией, которая соответствует милым звукам, вылетающим из его красного рта. Он гадает, будет ли Фаенон в смущении, если услышит себя сейчас, скулящим, как сучка. Люди всегда описывали этот вкус как солёный. Ликург не может не думать о том, что Фаенон - самое сладкое, что ему когда-либо доводилось пробовать. Теперь осталось совсем немного. Ему всегда больше всего нравилась эта часть, нравился чей-нибудь рот, обхватывающий его член. И, возможно, он заслужил это. Возможно, немного удовольствия гарантировано в процессе полного уничтожения личности, разламывания её на части изнутри и затем трансформирования во что-то совершенно неузнаваемое - создание всеохватывающих разрушения и боли. Теперь он сосёт сильнее, захватывая только конец, головку своим ртом, и быстрее водит языком. Это создаёт отвратительный влажный звук, но, к счастью, хныкающие крики Фаенона (практически) заглушают их. Мужчина напрягается под удерживающими манжетами достаточно сильно для того, чтобы Ликург заволновался, что они могут сломаться. Затем он кончает, разбрызгивая нити семени по всему его лицу. Грязные. Почему люди порой такие грязные. Пока он игнорирует это, глядя вверх, чтобы пронаблюдать текущий момент. Фаенон, такой развратный, волосы взъерошены, свет блестит на его лице, нижняя губа распухла от укусов. Он расхлябанный, расслабленный, бескостный. Удовлетворённый. Ликург моргает. Затем его рука обхватывает горло Фаенона, большой палец давит чуть ниже адамова яблока мужчины. Его узник наконец смотрит на него, или вернее будет сказать, в его сторону, глаза полностью расфокусированы, зрачки расширены. Он нажимает едва достаточно сильно, чтобы вызвать дискомфорт. "Я люблю тебя,” хрипит Фаенон через давление на его гортань. “Мидей, я люблю тебя.” Ликург сжимает сильнее, восхищаясь факту, что он прямо сейчас может разрушить всю свою работу всего одной рукой на чьём-то горле. Фаенон даже не протестует, слишком потерянный даже для сопротивления собственному удушению. Он укрепляет хватку, пока тело Фаенона не выдаёт первую реакцию, невольное подёргивание, свидетельствующее о нехватке кислорода. Ликург разжимает руку и, если бы он имел выражения лица, он уверен, что сейчас бы хмурился. Фаенон громко ахает, втягивая животворящий кислород из помещения. Затем он разворачивается, уходит прочь, по пути хватая полотенце, чтобы протереть лицо. “Начать следующий цикл,” говорит он, захлопывая дверь за собой.