Moan for me

Кровать рядом еле слышно проваливается под чужим весом, натягивая простыни под худощавым телом. Одеяло тянут на себя, заставляя руками схватить за ближний край и натянуть его на голову, скрывшись в воображаемом укрытии. Что бы сейчас не взбрело в эту пустую фиолетовую голову, у Нам Гю не было никакого желания это слушать, а тем более в этом участвовать. — Хэй, Нам Су, ты спишь? — Тяжелая рука ложится на плечо, мягко поглаживая. Точно что-то недоброе взбрело ему в голову. Такие приливы нежности от Субона никогда ничем хорошим не кончались. Последний раз Нам Гю после такого как-то оказался в пирсинг салоне и теперь на его сосках и языке красовалось по паре серебристых шариков, потому что..ну а как можно было отказать ему? Как можно было сказать этому нелепому, взбалмошному чуду, которое и без того редко нежность проявляло? А ещё это наглое и такое сладкое: “Ну..ты ведь хочешь, чтобы мне было весело?” Было ли больно? Было. Был ли Нам Гю против? Конечно нет. Потому что все что нравилось и хотелось Таносу, нравилось и хотелось ему. И потому что весело в конечном итоге было обоим. Но будить его в 3 ночи было явно не обязательно, насколько бы важной сейчас не казалась эта мысль самому Таносу. Голова начала медленно заходиться неприятной болью, холодные ладони сильнее сжимают одеяло, окончательно укутывая голову их владельца. А Субон не отстает. Огромной ладонью своей ведет дальше, проходясь по всей руке сквозь пуховое одеяло, поднимается обратно, нежно проводит пальцами по накрытой голове и дразняще поддевает покрывало. — Не спишь. — Фраза сквозит озорной ухмылкой, заставляя вздрогнуть и сдаться, отпуская край одеяла, давая Таносу медленно стянуть его с головы и половины тела Нам Гю. — Я же сказал, что не спишь. Сухие губы тут же касаются лба, пока тело поудобнее устраивается ближе, но не торопится ложиться — задабривает, смягчает, просит. И это, блять, работает. Нам Гю нехотя приоткрывает глаза, сонно потирая веки кулачками, запутанными в длинных рукавах толстовки. Потому что холодно спать. Потому что отопления все еще нет. Потому что снова один засыпает, пока его “великий и непревзойденный” Танос пишет очередной хит. И ведь, правда, хит. После окончания игр Субон начал активнее вести свой ютуб канал, рассказывая о том,что произошло. Постепенно подключал к делу и самого Нам Гю. Тот сначала отнекивался, мол, не надо ввязывать меня ещё и в это, а потом соглашался. Потому что мягкие поцелуи в щеку и щекочущие прикосновения к самым чувствительным местами парня ещё никогда не могли оставить его равнодушным. Потому что он слаб перед этим придурком. Их рассказам, собственно, никто и не верил особо, но хайп они поднять смогли, привлекая внимания к личности Таноса и его трекам. После этого, парни решили вместе вложиться в обустройство совместной квартиры для съемок видео. Здесь же теперь располагалась маленькая студия звукозаписи, которую Нам Гю уже мыслено клялся сжечь, если его парень проведёт ещё одну ночь там, а не с ним в теплой и мягкой кровати. — Чего тебе? — Голос хриплый ото сна, он все ещё размыто видит картину перед собой, но хитрющие глаза, сияющие чем-то недобрым, он бы разглядел за километры в кромешной тьме. Такой красивый и отвратительный одновременно, что не понятно, чего сильнее хочется: въебать или.. В ответ тяжелое дыхание касается его собственной шеи, заставляя вздрогнуть и медленно перевернуться на спину, пока пульсирующей венки на шее касаются влажным поцелуем. Нам Гю втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и хватает парня за волосы, оттягивая от себя, заставляя посмотреть прямо на себя. А глаза напротив уже не то, что сияют, они горят. На секунду в голове проносится мысль, а не принял ли он чего. Но, нет, не принял. Каким бы придурком в некоторые моменты не был Танос, он человек слова. Наверное, один из немногих, кого Нам Гю встречал в своей жизни, кто действительно держал обещания во что бы то ни стало. Когда наркотики чуть не погубили их обоих на игре в “Скакалочку”, скинутый с обрыва крест стал немым соглашение, что отныне и теперь — никаких веществ. Вообще. Часть выигранных денег пошла на оплачивание дорогого рехаба для обоих, выйдя от куда восстановить привычную жизнь было трудно, но сейчас произошедшее казалось лишь бредом сумасшедшего. Напоминанием о реальности тех событий были все ещё преследовавшие обоих кошмары и шрам на шее Субона, в виде четырёх точек, оставшийся после драки в туалетах того гребанного “дома ебнутых”, как он сам назвал то место. И сейчас этот шрам мельтешит перед лицом темноволосого, когда Танос тянется поцелуями вверх, зарывается носом в шелковистые, чересчур длинные для парня, волосы, вдыхает запах мятного шампуня и чего-то сладкого, пока рука другого парня покроется на его собственной макушке. — Нам Су, my boy.. — И это звучит так сладко, что даже на неправильно произнесенное имя уже возмущаться не хочется. Темноволосый в блаженстве прикрывает глаза, отдаваясь прикосновениям рук и теплых губ, кажется, вовсе забывая, что Субон, вообще-то, не просто так сейчас этим всем занимается. Дорожка поцелуев спускается вниз, по вискам, по линии челюсти, захватывая чувствительную мочку уха, заставляя Нам Гю несдержанно простонать, запрокидывая голову, открытая больше пространства на его шее. — Just like that, my boy. — Очередной укус, снова стон. — Ты ведь можешь громче, я прав? Do it. Рука Нам Гю сильнее впивается в фиолетовые волосы, не сильно оттягивая, на что Танос лишь закатывает глаза и тихо, гортанно стонет, продолжая терзать почти девственно белую шею своего партнера. Спускаясь ниже, к ключицам, он начинает медленно забираться руками под толстовку, приподнимая её. А Нам Гю уже извивается под ним, ластится под прикосновения, словно кот, в спине так красиво выгибается и стонет, стонет, стонет. Громко, протяжно, несдержанно, все как нравится Субону. Нам Гю возбужден до одури, его почти потряхивает. И вроде, должно быть стыдно, что он, словно девственник, так легко возбуждается от одних прикосновений и поцелуев. Но что сделаешь, когда твой парень — настоящий мастер-соблазнитель? Его горячие руки теперь сжимают взбухщие от возбуждения соски, перекатывая их между средним и указательным пальцами, цепляя шарик штанги, заставляя парня под ним зажмурить глаза и почти проскулить. — Come on, my boy, постони ещё. Давай, ты ведь можешь. — Он открывается от его шеи, поднимаясь к самому уху и шепчет, горячо и так невозможно сексуально, — Давай, moan like a dirty whore. И Нам Гю стонет. Снова и снова, пытаясь найти хоть каплю трения, потому что член, уже болезненно твердый, истекает смазкой так, что пятно появляется на спальных штанах. — Субон.. — Рвано выдыхает он, снова захлебываясь стоном, когда ладонь Таноса ложится на его промежность, слегка сжимая и поглаживая. — Думаю, that's enough. — Нелепо и как-то совсем не в тему бросает Субон, широко ухмыляясь и отрывается от такого разнеженного и разгоряченного Нам Гю, который сейчас молниями из глаз стрелять начнет, если парень не придумает хоть немного логичное объяснение тому, что только что произошло. Попытка Таноса встать с кровати прерывается, когда его силой тянут за растянутую футболку назад, меняют местами и прижимают к матрасу. Нам Гю кладет руку на шею Субона, слегка сжимая, заставляя ухмыльнуться и слегка закатить глаза. — Ну и что это за хуйня? — Кажется, сейчас действительно молниями стрелять начнет. Воздух накаляется до предела, дыхание обоих неровное, пульс бешенный ускоряется ещё больше. Танос лишь хрипит и рукой тянется назад, берет в руку телефон и тычит экраном прямо в лицо напротив, показывают только-только остановленную запись, а потом нажимает на кнопку воспроизведения и по началу тихие, хриплые, а потом всё более развязные стоны разносятся по комнате. От чего-то лицо Нам Гю покрывается румянцем. Он пытается выхватить телефон из рук парня, невольно ослабляет хватку на его горле, тут же теряя все преимущество. Теперь уже над ним возвышаются, крепко прижимая бедрами с обеих сторон. Их члены сквозь ткань штанов соприкасаются от такой близости, заставляя обоих резко выдохнуть. Лицо Таноса загорается новой порцией азарта, он приближается совсем близко к лицу темноволосого и проводит языком влажную дорожку по щеке, совсем рядом с губами. — Good boy. — И опять Нам Гю плавится, теряется в ощущениях, но закатывает глаза от раздражения, тут же расслабляясь. — Так что, объяснишь? Субон, даже не думая отстраняться, шепчет ему в самые губы: — У тебя слишком сексуальный голос. — Первый, почти невинный поцелуй. — Ты стонешь, как самая настоящая шлюха. — Влажный язык проходится по сомкнутым крепко губами Нам Гю. — Я хотел сохранить их, так, на память, а ещё.. — Он немного отстраняется, смотрит жадным, полным желания взглядом. — Хочу, чтобы они были в моей новой песне. — И глубоко целует его, упивается податливостью тела под ним, тому, как быстро ему позволяют проникнуть языком внутрь. И снова слышит стон, такой красивый, высокий. Нам Гю пытается собрать оставшиеся силы в кулак и составить хоть немного ясное предложение: — Мог бы.. Блять, мог бы просто попросить. — Он всхлипывает, когда Субон проникает рукой под резинку его спальных штанов и боксеров, размазывая всю естественную смазку по члену размашистыми движениями и улыбается. Улыбается, блять. Танос приближается в ушку еще раз и снова шепчет: —Так что, Нам Су, постонешь для меня ещё немного? Последнее, что четко видит Нам Гю, это то, как длинные пальцы снова включают диктофон и откладывают телефон в сторону.