Тайна портового города

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЧАСТЬ СТРОГО 18+, НЕЦЕНЗУРНАЯ ЛЕКСИКА Приятного чтения 💙💙💙 Внезапно вся покладистость и сдержанность испарились из вида проститута. Он поднял гордый взгляд феникса и посмотрел прямо в черно-фиолетовые глаза малолетней выскочки. Тот удивился, не ожидал такой реакции на его действия, неужели его правда устраивал тот бегемот… Словно поняв мысли парня, человек в голубом одеянии сдвинул брови, еле как сдержавшись от того, чтобы не ударить стоящего перед ним господина, ведь ему не положено по статусу. Холодная рука с длинными и тонкими пальцами накрыла запястье «спасителя» и сжала его, после чего, выждав несколько секунд, юноша в полупрозрачном одеянии направился в сторону северо-восточного крыла. Парень последовал за ним, молча глядя в хрупкую спину, хотя он уже начал сомневаться в слабости этого тела… Запястье было сжато довольно сильно, вырваться без прикладывания должной силы, не получилось бы. Зайдя в небольшую комнатку, в нос моментально ударил тяжелый и плотный запах благовоний, судя по всему, прогоревших несколько минут назад. Кровать с балдахином расположилась возле стены по середине, а с обеих сторон от нее стояли деревянные, резные тумбочки. В одном углу нашел свое место туалетный столик, за которым, как правило, сидели девицы и юноши, бывало, целыми днями ожидая, когда их вызовут, не смея по собственной воле выйти из комнаты, в которой делать было нечего по большей части. На столике лежали пудреница, нескольких оттенков помад, расческа и пару простых, но красивых украшений. В другом углу на полу покоились шелковые подушечки, расшитые блестящими нитками цветами камелии или жасмина. А рядом с ними расположились несколько музыкальных инструментов, в основном это были цитры или флейты — зависело от умений куртизанок и куртизанов. В этой комнате находились оба инструмента. Осмотрев все убранство помещения, парень не сразу вспомнил, зачем вообще оказался здесь, когда к нему повернулся проститут и взглянул в его глаза. — Без прелюдий. В мгновение все осознав, юноша понял, на что подписался и на пару секунд завис. — Может.. сначала познакомимся? — Зачем нам знакомиться? - приподняв бровь, спросил тот, скидывая с себя накидку, скрывавшую большую часть красоты его стройного и белоснежного тела. Как только он скинул с себя ненужный элемент одежды, сзади стоящие подсвечники озарили теплым светом силуэт тонкой талии, накаченных ножек с упругой кожей и красивую, не очень широкую грудь, к которой плотно прилегла ткань одеяния. В помещении было не жарко, поэтому, как только накидка сползла с его плеч, проститут почувствовал смену температуры и тело моментально отреагировало: кожа покрылась мурашками, а соски затвердели, предавая образу парня больше развратности. — Я… Мо Жань. - Словно в трансе проговорил юноша, проигнорировав предыдущие слова юноши. — … Хорошо. Меня зовут Чу Ваньнин, рад знакомству с вами, господин Мо. - ответил Чу без всякого намека на уважение. Он хотел поскорее закончить с этим. И нет, дело не в Мо Жане. Чу Ваньнин поступал так с каждым своим посетителем, который вызывал именно его для разделения постели, просто с тем торговцем он еще не успел «полюбезничать», его опередил Мо. Хотел поскорее избавиться от мусора из своей жизни и уйти принимать ванную, чтобы очистить голову от всех мыслей и на несколько секунд покинуть этот бордель, оказавшись на свободе. — А ты забавный. - Мо резко принял спокойное выражение лица и завел руки за спину. — Так даже интереснее будет. — Я вижу ты любишь много болтать. - кивнув, сказал Чу Ваньнин, смотря на приближающуюся фигуру юноши. — А как же, должен же я знать кого одарю своим бесценным семенем. — Прямо бесценным? Чем ты отличаешься от того чиновника, у которого стручок вместо члена? Кичиться своим размером - так же низко, как и вести разгульный образ жизни, подобный ему. — О, так шлюха будет учить меня жизни? — усмехнувшись, спросил «спаситель». — Учитель, давайте нравоучения мы оставим на лучшие времена, а сейчас вы научите этого ученика, как ублажать такого холодного и неприступного человека, как вы. — … - Чу Ваньнин не нашелся ответом и лишь нахмурился, чувствуя, как кончики его ушей начинают краснеть от стыда. И как у этого человека хватает наглости и бесстыдства говорить такое!? Тонкие пальцы начали развязывать пояс юноши, но Мо Жань резко схватил Чу за запястья и сильным толчком повалил того на кровать, после нависнув над ним, начал срывать одежду, желая поскорее обнажить тело этого гордеца и упрямца, который будучи в таком положении говорит подобные слова и всем своим видом показывает как ему противны его посетители борделя. Какая же у него завышенная самооценка — сделал про себя вывод Мо Жань. Чу Ваньнин, приняв в мгновение ока из вертикального положения горизонтальное, слегка удивился, что отразилось в расширенных глазах феникса. Каждое прикосновение Мо будто приносило нестерпимую боль: тело вздрагивало, а глаза плотно закрывались, не желая видеть ничего из того, что происходило сейчас на этой кровати. Меньше чем через минуту легкое одеяние было сорвано и нежное, стройное тело было обнажено, озаряя комнату сиянием своей красоты, отражаясь в темно-фиолетовых глазах. — Ну с таким телом и я бы вел себя, как последняя мразь, но ты, сука, будто своего места не знаешь. За ночь с тобой платят сотни серебряных, но какая часть от них достается тебе? Десятая? Сотая? Тысячная? — он усмехнулся, когда увидел как Чу стиснул зубы и сдвинул прямые брови над высокой переносицей. Мо Жань сбросил с себя ханьфу и одним движением раздвинул длинные и стройные ноги Чу Ваньнина, вогнав весь член в узкую дырочку, заполняя стенки промежности внутри, принося при этом невероятно острую боль юноше под ним, заставляя того поморщиться и сжать красные от помады губы. — Почему так узко, а? Ты каждый день по пять - десять членов принимаешь в себя, так в чем же причина? О, или тебя никто не хочет? — с усмешкой и неким презрением спросил Мо, глядя своими потемневшими от возбуждения глазами на человека под собой. Чу Ваньнин молчал, лежа с плотно зажатыми губами и застывшими слезами в уголках глаз. Ему хотелось провалиться сквозь землю или закрыться от всего мира, чтобы не чувствовать той адской боли, которую ощущал в данную минуту. Промежность будто горела, а вскоре из нее полилась кровь. Мо Жань взглянул на багровые пятна, капающие на простынь и понял, что порвал того, но это лишь добавило масла в огонь. — О, как давно ты не принимал в себя член? Плотно сжатые губы слегка разъединились, но Мо в очередной раз толкнулся вперед, из-за чего проститут мгновенно сжал губы снова, не желая издавать ни единого звука. — Какой ты упрямый. Осознай уже свое положение. Ты застрял в этой бездонной бездне, так будь добр, исполняй свои обязанности на должном уровне. Чу Ваньнин промолчал, отвернув голову в сторону, не желая смотреть на Мо Жаня, который нависал над ним, подавляя с каждой секундой его достоинство своей аурой. Того только позабавила такая реакция и обхватив тонкую талию Чу, начал постепенно наращивать темп, входя все глубже и глубже в промежность человека под ним, желая как будто погрузить вовнутрь него весь член вместе с яйцами. Кровать скрипела под натиском Мо Жаня, что выдавало его силу, с которой он трахал бедного проститута, державшегося из последних сил, дабы не закричать от боли и обиды. Но черно-фиолетовые глаза затянутые дымкой возбуждения и звериной похотью не замечали состояния Ваньнина, лишь изучали его бледную грудь, на которой выделялись розовые бусинки сосков, еще не удостоенные вниманием этого господина. Словно захваченный в их плен невинности, Мо склонился к одному соску и начал облизывать его, зажимать между зубами и оттягивать нежную кожицу, заставляя вздрагивать чувствительное тело под собой. С каждым резким и грубым действием Мо Жаня, Чу Ваньнин чувствовал, как его тело горело и ощущал предательское удовольствие, которое уже возненавидел всей душой. Все свое тело, которое реагировало подобным образом, он презирал. Мо Жань заметил изменения на лице Чу Ваньнина и усмехнулся. — Вот видишь, зачем упрямиться, если тебе нравится это? — Да как ты смеешь… - выдавил сквозь зубы Чу, не удостоив и секундой внимания нависающего над ним паршивца. Мо проигнорировал его слова, продолжая вбиваться в хрупкое тело, грозясь разрушить его в любой момент. Тонкие пальцы начали развязывать пояс юноши, но Мо Жань резко схватил Чу за запястья и сильным толчком повалил того на кровать, после нависнув над ним, начал срывать одежду, желая поскорее обнажить тело этого гордеца и упрямца, который будучи в таком положении говорит подобные слова и всем своим видом показывает как ему противны его посетители борделя. Какая же у него завышенная самооценка — сделал про себя вывод Мо Жань. Чу Ваньнин, приняв в мгновение ока из вертикального положения горизонтальное, слегка удивился, что отразилось в расширенных глазах феникса. Каждое прикосновение Мо будто приносило нестерпимую боль: тело вздрагивало, а глаза плотно закрывались, не желая видеть ничего из того, что происходило сейчас на этой кровати. Меньше чем через минуту легкое одеяние было сорвано и нежное, стройное тело было обнажено, озаряя комнату сиянием своей красоты, отражаясь в темно-фиолетовых глазах. — Ну с таким телом и я бы вел себя, как последняя мразь, но ты, сука, будто своего места не знаешь. За ночь с тобой платят сотни серебряных, но какая часть от них достается тебе? Десятая? Сотая? Тысячная? — он усмехнулся, когда увидел как Чу стиснул зубы и сдвинул прямые брови над высокой переносицей. Мо Жань сбросил с себя ханьфу и одним движением раздвинул длинные и стройные ноги Чу Ваньнина, вогнав весь член в узкую дырочку, заполняя стенки промежности внутри, принося при этом невероятно острую боль юноше под ним, заставляя того поморщиться и сжать красные от помады губы. — Почему так узко, а? Ты каждый день по пять - десять членов принимаешь в себя, так в чем же причина? О, или тебя никто не хочет? — с усмешкой и неким презрением спросил Мо, глядя своими потемневшими от возбуждения глазами на человека под собой. Чу Ваньнин молчал, лежа с плотно зажатыми губами и застывшими слезами в уголках глаз. Ему хотелось провалиться сквозь землю или закрыться от всего мира, чтобы не чувствовать той адской боли, которую ощущал в данную минуту. Промежность будто горела, а вскоре из нее полилась кровь. Мо Жань взглянул на багровые пятна, капающие на простынь и понял, что порвал того, но это лишь добавило масла в огонь. — О, как давно ты не принимал в себя член? Плотно сжатые губы слегка разъединились, но Мо в очередной раз толкнулся вперед, из-за чего проститут мгновенно сжал губы снова, не желая издавать ни единого звука. — Какой ты упрямый. Осознай уже свое положение. Ты застрял в этой бездонной бездне, так будь добр, исполняй свои обязанности на должном уровне. Чу Ваньнин промолчал, отвернув голову в сторону, не желая смотреть на Мо Жаня, который нависал над ним, подавляя с каждой секундой его достоинство своей аурой. Того только позабавила такая реакция и обхватив тонкую талию Чу, начал постепенно наращивать темп, входя все глубже и глубже в промежность человека под ним, желая как будто погрузить вовнутрь него весь член вместе с яйцами. Когда сил терпеть подобное отношение к себе не осталось, Чу Ваньнин прикрыл руками лицо, желая спрятаться от этого бренного мира, как маленький сирота, которого только что оскорбили, отпинали и выбросили в канаву догнивать. — Почему… Почему ты так со мной поступаешь… За что… - на последних словах ком в горле не дал продолжить говорить все то, что так страстно желал высказать Чу Ваньнин своему обидчику. Он замолчал, стараясь справиться с подступающими слезами, которые выставили бы его в еще более жалком свете. Но их пролитие было неизбежно. Горькие и горячие слезы потекли из глаз, оставляя после себя мокрую дорожку. Крупные капли текли по затылку и капали с глухим стуком на простынь, разбиваясь и впитываясь в нее. Мо заметив как дрожит тело под ним, выпрямился и взглянул на руки, закрывающие все лицо юноши. Остановившись, он убрал осторожно его руки, глядя на покрасневшие глаза феникса в уголках глаз. Грудь сдавила несвойственная ему жгучая боль, заставившая опомниться и забыть о похоти и желании, которое царствовали над его телом несколько мгновений назад. — Почему ты плачешь? - не понимая, спросил парень, смотря на Чу Ваньнина, который пытался совладать с собой, но плакал все сильнее. Мо искренне не понимал, почему человек, работающий в борделе и ни раз принимающий в себя члены, сейчас ронял слезы под ним и всем своим видом молил остановиться. Настолько не понравилось трахаться с ним или же… дело в чем-то другом? Но маленький мозг Мо Жаня не улавливал никаких нитей, за которые можно было бы ухватиться и развить мысль до истинного вывода, поэтому ожидал, пока тот перестанет плакать, и все объяснит. Но этого не произошло. Чу Ваньнин не переставал рыдать. Наоборот, слезы участились, дыхание прерывалось и утяжелялось с каждым вдохом, который он судорожно пытался сделать. Мо впервые стало жаль кого-то настолько сильно… Он погладил плечо юноши и вышел из него, высвобождая сперму, смешанную с кровью. Склонился и обнял человека под собой, желая утешить его настолько примитивным действием. Но на удивление это сработало положительно и Чу обнял его в ответ, вернее правильнее было бы сказать ухватился, словно за спасательную соломинку, которая не смотря на хрупкость и ненадежность, была единственным предметом, который оказался рядом. А ведь Мо действительно сейчас был единственным человеком, который был рядом с Чу Ваньнином. Как-то странно, да? Этот бесстыдник довел его до такого состояния, а сейчас он обнимает его и выплакивается в плечо, выплескивая наружу все слезы, которые сдерживал до этого. Возможно, необоснованная грубость Мо Жаня стала спусковым крючком, благодаря чему все обиды, печаль, одиночество, разочарования вырвались наружу захватывая Чу в свой необъятный и непроницаемый кокон, погружающий все глубже в пучину отчаяния.