Путь к Раю

Айон проснулся, когда все в Элизиуме еще спали. Встал, умудрившись не разбудить Марису, которая всегда просыпалась, стоило ему уйти, и, одевшись, полетел к Арею. На протяжении всего пути не покидала тревога. Айон боялся даже предположить, как сын отреагирует на новость об их примирении. Закатит скандал, посчитает предателем? Снова попытается убить? Наверно, это было нечестно по отношению к нему. Неправильно. Но не хотелось терять ее. Хотелось образумить или заставить подчиняться силой. Чтобы и дальше получать то хорошее, что она давала. Только не позволить больше доставлять проблем. Войдя в спальню сына, Айон застал его спящим. Сев на пол возле кровати, он долго смотрел на худое и бледное лицо Арея, вспоминая его детство — далекие времена, которые всегда отчаянно хотелось вернуть. Неподвижно застывший, погруженный в собственные мысли. Словно хранящий его сон каменный страж. Но, не удержавшись, в какой-то момент все же погладил по щеке. И поцеловал в лоб, когда Арей приоткрыл глаза и криво улыбнулся. — Как хорошо, что ты со мной... — прошептал он, обнимая за шею. «Нет, сейчас я не могу ему сказать... — с горечью подумал Айон. — Это выше моих сил... А когда?! Я демон... Хладнокровный, спокойный демон... Я смогу... Господи, пусть он меня не убьет...» — Арей... Нам надо поговорить... — неуверенно произнес он. — Может, не сейчас? — отмахнулся сын. — Побудь со мной... Я просто хочу чувствовать, что ты рядом... Он сжал в ладони руку отца и поднес к своему сердцу. Айон вздрогнул, почувствовав его частое сердцебиение. Это было невыносимо. По щеке невольно пробежала горячая слеза, тут же упавшая на лицо Арея. Тот улыбнулся, нежно стирая мокрый след. — Что случилось? — Я простил Марису... Я ее люблю... — выдавил Айон. Когти сына больно впились в щеку. Арей вскочил и, обеими руками вцепившись отцу в горло, прошипел ему в лицо: — Значит, ты поверил ей?! Поверил, хотя говорил мне, что никогда во мне не усомнишься, что всегда будешь меня любить! Поэтому я никогда тебе не доверял! Ненавижу тебя! Айон молчал и не сопротивлялся. Арей нервно и прерывисто дышал, боясь того, что отец может сделать в следующую секунду. Но не двигался, дожидаясь своего приговора. Лишь вздрогнул, когда Айон коснулся руки, и отдернул ее как от огня. — Пожалуйста, не бойся меня... Не бойся ничего... — прошептал Айон, целуя его пальцы. — Помнишь, в детстве ты всегда просил меня посидеть с тобой, пока ты не уснешь, потому что боялся темноты? Со мной ты никогда ничего не боялся... — В детстве я боялся темноты, а теперь сам стал ее частью... — Нет... Ты не такой... Я знаю, ты хороший... Ты мой сын... Я тебя люблю... Сев на пол рядом с отцом, Арей слизал кровь с его щеки. Она казалась такой божественно вкусной. Так соблазнительно пахла. Хотелось большего. Хотелось добраться до самой души отца, проникнуть в самое нутро. Забрать клокочущую в нем жизнь, чтобы насытиться хоть на мгновение. Вновь почувствовать себя живым. Айон обнял сына за плечи и прижал к себе. Запустил пальцы в черные с проседью волосы, продолжая корить себя. «Сейчас я даже помыслить не могу причинить тебе боль... Даже просто неосторожно коснуться твоей кожи... Прости меня за все...» — подумал он, ощущая огромную вину перед сыном. Но не сказал этого вслух. Как он мог искупить свой главный грех? Как мог исправить содеянное? Что он теперь мог сделать для него? — Мой хороший, — улыбнулся Айон, гладя его волосы. — Вместо того, чтобы говорить безногому: «Встань и иди», я понесу его на руках. Кто бы мне чего ни говорил... Мы вместе дойдем до нашего рая. Я обещал. И от своих слов не откажусь. Арей слабо улыбнулся, опуская глаза и утыкаясь лбом ему в грудь. Как долго он ждал от отца понимания... — А если я тебя все же предам? — тихо спросил он, крепче прижимаясь к нему. — А ты предашь? — Я не знаю... Айон тяжело вздохнул. По крайней мере, в этом сын был с ним честен. Предупреждал сразу. Давал выбор. Он не хотел такого — его заставляли. И это хотелось победить. Спасти его. Подарить долгожданный рай. — Я готов мириться с этим, — ответил Айон, целуя его в висок. — До тех пор, пока этого не произойдет... — Мы грешники, — усмехнулся Арей, зарываясь лицом в белоснежные волосы. Объятия отца согревали. Хотелось прижаться крепче, вцепиться сильней. — Ты веришь в то, что после исповеди приходит облегчение? — Возможно, верил бы, если бы раскаивался в своих грехах, — с усмешкой поддержал Айон. — А я хотел бы раскаяться... — тихо прошептал Арей, прижимаясь к его груди. — Только это ведь ничего не изменит... Да и я ни в чем не виноват... Я страдаю не из-за своих грехов... — А из-за чего страдаю я? — задумчиво произнес Айон, садясь на кровать вместе с сыном и не выпуская его из объятий. — Из-за гордыни и самоуверенности, — лукаво улыбнулся Арей. — Ну, давай, покайся, грешник. Айон захохотал, крепче прижимая его к себе. Если бы только сын оставался прежним... Даже сейчас он чувствовал, насколько они близки. Между ними до сих пор осталась та нерушимая духовная связь, что возникла с самого появления Арея в этом мире. С того момента, как Айон сотворил его душу в стремлении создать того, кто разделил бы с ним мечту. — Я люблю тебя, — горячо прошептал он, страстно целуя сына в губы. — Живи. Я сделаю нас счастливыми. — Долгое время я мог жить только во сне, — выдохнул Арей, отвечая так же жарко и напористо. — Несмотря на кошмары, там я мог хоть что-то почувствовать. Но ты все изменил. — Ты тоже все изменил в моей жизни, — улыбнулся Айон, покрывая поцелуями бледное лицо. — Я люблю тебя... — Я понял это с первого раза, — хмыкнул Арей, подаваясь навстречу отцу и чувствуя, как невзначай выставленное вперед колено сильнее упирается в пах. — Циничный, бесчувственный дьяволенок, — засмеялся Айон, оглаживая его бедро. — Хоть бы раз мне что-то приятное в ответ сказал... — Я сказал один раз, — усмехнулся Арей, выгибаясь, чтобы плотнее прижаться к нему. — Если что-то изменится — я об этом сообщу. Айон улыбнулся, покрывая нежными поцелуями лицо сына. Он верил, что может его спасти. Вывести из тьмы к свету того счастья, что хотел создать. Изгнать ад из его души... Он ведь так и не смог понять, что душа Арея сама стала этим адом. Что такое спасение убивает его. — Куда ты дел очки? — внезапно спросил сын, заметив наконец пропажу своего подарка. — Это долгая история, — уклончиво ответил Айон. — Они погибли в бою. Арей хмыкнул, приподнимая бровь. — Кто на этот раз тебе врезал? Анри? Или, может, мама? — Не будем об этом, — вздохнул Айон. — Думаю, она раскаивается и в этом... И в том, что хотела тебя убить... — Ты так наивен, — презрительно произнес Арей. — Ты иногда начинаешь вызывать у меня отвращение. Мое страдание бьет по твоему самолюбию. Твой сын не должен ненавидеть твою мечту, и ты пытаешься повлиять на это. Вот и вся твоя любовь. Она омерзительна. Эгоистична, глупа и омерзительна. Айон отстранился, хмуро глядя на него. Сын смотрел так пренебрежительно и нагло. Казалось, чем лучше к нему относишься, тем больше он садится на шею. Как же надоело раз за разом доказывать ему свою любовь и натыкаться на отвержение. Как же, на самом деле, хотелось раз и навсегда доходчиво объяснить, насколько он неправ. — Что с тобой будет без меня? — процедил Айон, вцепляясь в его плечи. — Ты просто подохнешь от своих кошмаров. Слабый, тщеславный дьяволеныш с гнилой душой. Ты возомнил, что можешь уничтожить целую Вселенную? Разве это не высшая степень наивности? Пока ты нуждаешься во мне и используешь меня, будь добр хотя бы не хамить. Арей вырвался, обдав взглядом ледяной ярости, и сел на подоконник, закуривая. Айон мрачно усмехнулся. Ему не врезали, его не прогнали. Значит, он попал в точку. Сын хотел использовать, но был слишком горд, чтобы не наглеть и засунуть недовольство куда-нибудь поглубже. Стоило просто напомнить ему его место. И все могло бы стать хорошо. — Что ты станешь делать, если я откажусь от тебя? Если уйду навсегда и оставлю тебя одного? Ты хочешь этого? Арей молчал, нервно затягиваясь сигаретой. — Ты заслуживаешь смерти, — продолжал Айон спокойно и самоуверенно. — Я пытаюсь дать тебе счастье, но ты не принимаешь его. Сын сдавленно застонал, закрывая лицо рукой. — Так убей меня, раз я этого заслуживаю, — процедил он дрогнувшим голосом. — Думаешь, я дорожу такой жизнью? — Да ты вообще ничем не дорожишь! — вскричал Айон, рывком стаскивая его с подоконника. — А что, ты думаешь, жизнь стоит того, чтобы ей дорожить?! — заорал Арей в ответ. — Ты считаешь, я должен благодарить тебя за твой ад?! — Это твой ад! — гневно воскликнул Айон. — Твой! В глазах сына бушевала демоническая ярость. Как же надоели его обвинения! Как же надоел он сам! Рука Айона сама собой сжалась в кулак. Терпение было уже на пределе. — Ты не дьявол... — процедил он сквозь зубы. — Ты просто ребенок, которому не хватило воспитания. Он со всей силы ударил сына по лицу и, схватив за шею, прижал к стене. Арей вцепился когтями в запястье. — Ненавижу... — прохрипел он, царапая удерживающую руку. Айон бросил его на кровать. — Только так с тобой можно разговаривать? Только насилие ты понимаешь? — Да я умереть с радостью хочу! — прошипел Арей. — Я тебя ненавижу! — Да ладно? — насмешливо хмыкнул Айон. — Неужели ты еще можешь что-то чувствовать? Раньше ты говорил совсем другое. Арей вскочил, желая уйти подальше от него, но Айон не позволил, удержав за плечо. — Я еще не закончил, — жестко отчеканил он. — Убей меня! — истерично захохотал Арей. — Убей! Я не боюсь смерти! К тому же, ты все равно ничего мне не сделаешь! Айон ударил сына с такой силой, что тот упал на пол. И, наступив ему на шею, приставил лезвие меча к отчаянно бьющемуся сердцу. Не хотелось причинять вред. Хотелось лишь доказать, что он способен на это в ответ на такое хамство. Что не станет терпеть наглости и пренебрежения. Хотелось заставить себя уважать. — Даже не будешь просить пощады? — усмехнулся Айон. — Все равно ты убьешь меня рано или поздно. Лучше бы ты просто не создавал меня, — с равнодушием ответил Арей. Он прямо смотрел в глаза, и Айон видел в его глазах лишь пустоту. Словно ему было все равно, жить или умереть. Ведь жизнь ничем не отличалась от смерти. Там, за чертой, страдания оставались страданиями. Не было лишь надежды. Но теперь отец отнял ее и здесь. — Последнее желание будет? — насмешливо спросил Айон. Он просто играл свою роль. Воспитывал обнаглевшего сына. Но тот, кажется, воспринимал все это всерьез. — Да... — тихо прошептал Арей. — Поцелуй меня... Может быть, было больно. Может быть, безразличие отца ранило очень сильно. Он не чувствовал. Лишь знал, что должен испытывать именно это. Но так было даже спокойней. Умереть без сожаления... Айон вздрогнул, убирая лезвие от его груди. — Это все, чего ты хочешь? — тихо спросил он. — При жизни мне не нужно было большего, — равнодушно отозвался Арей. — Почему, умирая, я должен хотеть чего-то иного? Айон присел рядом с сыном. Вся ярость и решительность мигом испарились. Арей мыслил гораздо более здраво. Более честно. Стоило прислушиваться к нему. Это он должен был воспитывать, а не наоборот. Глядя друг другу в глаза, они молчали. Айон осторожно дотронулся до щеки сына и, склонившись над ним, скользнул пальцем по приоткрытым губам. На лицо Арея падали его слезы. Терзало глубочайшее сожаление. О раз за разом совершаемой ошибке. Всегда одной и той же. Лишь один грех мешал идти вперед. Лишь в одном всегда таилось поражение. В гордыне, ставшей самой сутью его личности. Он уже не мог отделить себя от нее. Подняв руку, Арей стер слезинку со щеки отца. И тихо прошептал: — А как же мое последнее желание? Айон уткнулся ему в шею, плача. Сын погладил по дрожащим плечам. — Прости меня... Я тебя не ненавижу... Папа... Я всегда тебя любил... — криво улыбнулся Арей. — Я знаю, ты тоже меня любишь... Я понимаю, как тебе сейчас больно... Прости меня... Айон прижал дрожащую ладонь к его сердцу. — Я обещал тебе... — выдавил он, так и не договорив фразу до конца. — Я чувствую тепло, идущее от твоих рук и согревающее мою душу, — дрогнувшими губами улыбнулся Арей. — Я хочу, чтобы ты меня любил. — Я тебя люблю... Прости... — Исполни мое последнее желание. Айон приподнялся и вздрогнул, увидев улыбку на лице сына. А потом, наклонившись, поцеловал его в висок. — Ты хотел бы умереть со мной? — тихо спросил Арей, обхватывая за шею. — Я без тебя жить не смогу, — прошептал Айон, с нежностью целуя его острое ушко. — Я не могу снова тебя потерять... Я этого никогда себе не прощу... — Если нам когда-нибудь придется умирать, я хочу, чтобы мы сделали это вместе, — глухо произнес Арей, зарываясь лицом в белоснежные волосы. — Я согласен, — уверенно шепнул Айон. Жизнь потихоньку налаживалась. Уже под вечер, собираясь возвращаться в Элизиум, Айон спустился вниз и застал там Элладу. Похоже, она только пришла. Стояла в гостиной и орала на Арианну. Та воодушевилась, увидев Айона — обрадовалась, что смена пришла. Эллада сразу же начала орать на него, а Арианна тем временем по-тихому смылась, оправдываясь тем, что она тут «третий лишний». — Где ты шляешься всеми днями?! — накинулась Эллада на Айона. Он поймал ее за руки и сообщил, что желал бы знать то же самое относительно своей возлюбленной. В ответ Эллада попробовала его лягнуть. Айон завел руки ей за спину и, мягко прижав к себе за талию, заступил ногой за ее ноги. В таком положении шевелиться, а тем более пинаться, было весьма затруднительно. Образовавшееся переплетение разомкнуть не представлялось возможным. Эллада сердито посмотрела на Айона. Он улыбался так же, как и всегда, будто не рыдал вчера всю ночь. Это очень сильно озадачило. Как и поцелуй, который за этим последовал. Она попыталась вырваться, желая показать себя гордой и независимой, но сдалась поцелуям и ласкам. Слишком уж они были хороши. Когда Эллада перестала напрягаться, Айон отпустил ее руки, но она даже не заметила этого. Лишь, почувствовав свободу передвижения, собственнически обвила любимого за пояс. Сейчас хотелось только быть как можно ближе к нему. — Где ты была? — спросил вдруг Айон, отстраняясь. Эллада растерялась. Айон явно знал ответ, поэтому врать ему в глаза было бы слишком гадко. Ощутив, что хочет провалиться сквозь землю, Эллада опустила голову, избегая его взгляда. Сказать что-то вроде привычного: «Не лезь в мою жизнь!» она посчитала хамством и неуважением. Перебором даже для себя — хотя она редко церемонилась с чужими чувствами. Айон молчал, ожидая, пока она что-нибудь скажет. Упрямый осел. Мог бы тактично увести разговор в другое русло! Не придумав ничего получше, Эллада обняла его за шею и уткнулась ему в ключицу. Такой ответ Айону понравился. Он улыбнулся и погладил по спине. Эллада не без радости поняла, что больше к этой теме они возвращаться не будут. Весьма удобно было любить того, кто понимал с полумысли. — Хочешь, сходим в одно очень интересное и романтичное место? — предложил Айон, целуя в лоб. — Это куда? — заинтересовалась она. — На крышу, — объяснил он. — На крышу, с которой видно весь город. Ночные огни сверкали великолепием. Казалось, что город только проснулся и начинает жить радостной беззаботной жизнью вместо дневной — суетной и глупой. Эллада и Айон сидели на крыше, обнявшись. Прохладный ветерок ласкал их кожу, донося запахи свежести и чистоты. Здесь, на вершине самого многоэтажного здания, казалось холоднее, чем внизу. И если Айону все было нипочем, то Элладу раздражала даже такая мелочь. Она не замечала раскинувшийся внизу восхитительный простор. Темный лес вдали и отблески луны на водной глади широкой реки. Она не умела наслаждаться окружающей красотой. Это было не для нее. Вот Арианне бы здесь понравилось. Только ее злобный и угрюмый демон вряд ли водил ее в такие места. — Мир такой огромный, — улыбнулся Айон. — И такой интересный... — Мир просто идиотский! — отрезала Эллада, в которой снова проснулась неисправимая скандалистка. — И вообще, чего ты меня сюда притащил, тут холодно! Айон поцеловал в щеку и издевательски мило спросил: — Согрелась? — Нет! — недовольно пробурчала Эллада. — А ты прижмись поближе. Я же не кусаюсь. — Зато я кусаюсь! А еще лягаюсь и плююсь! Прицельно! — И это девушка из приличной семьи... — Вот угробил мою семью, теперь расплачивайся! — Да уж... Знал бы, что так будет, обошел бы вас стороной, а то и с другого земного полушария. Так было бы безопаснее. Хотя, если бы твоя семья не погибла, мы с тобой, возможно, никогда бы не встретились... Тебе какой вариант больше нравится? — Честно? — вздохнула Эллада. — Наверное, мне нравится действительность. Раз уж все так сложилось, почему бы этому не радоваться? Ты же сам так учил. Мне больше нравится тебя любить, чем ненавидеть. Тем более, что с моим кошмарным поведением вряд ли кто-то стал бы меня терпеть так же, как ты. — Так ты признаешь, что поведение у тебя оставляет желать лучшего? — Не придирайся к словам! Я тут тебе объясняю, что я тебя люблю, а тебе лишь бы поиздеваться! Айон засмеялся, обнимая крепче. — Что ты в меня так вцепился? — фыркнула Эллада. — Никто меня не отнимет, никому я не нужна. — А если сама убежишь? — улыбнулся он, гладя по шее. Как-то слишком подозрительно нежно, будто примеривался для укуса. Может, он врал, что не кусается? Усыплял бдительность, а на самом деле только об этом и мечтал? — От счастья не убегают. И вообще, почему таким издевательским и довольным тоном?! — Потому что мне хорошо... Эллада вспомнила, как он провел прошлую ночь, и поняла, что действительно — хорошо... — Ты вообще не спишь, что ли? — спросила она, поглаживая его по щеке. — Я хоть и засыпаю в пять утра, но и просыпаюсь в полдень. Ты в это время уже куда-нибудь уматываешь. Тебя днем никогда дома нет. — Мне спать некогда, — получила она краткий ответ. — Ну да, ты же всем везде нужный! — Молчи лучше, а то я тоже поинтересуюсь, где ты бываешь, пока меня дома нет. — Не лезь в мои мысли! — Тогда и ты не спрашивай и не возмущайся. Я тебе ничего не должен. Другое дело, что я хочу... Но отчитываться тебе о своей жизни я точно не хочу. — Значит, я тебе принадлежу, а ты мне нет? — Во-первых, я в твои дела не лезу. Одно дело — беспокоиться о человеке, а другое — устраивать ему допрос. А во-вторых, то, что ты полюбила демона, автоматически означает, что ты ему принадлежишь. Хотя я ни на чем не настаиваю. Хочешь — люби, не хочешь — как хочешь. Убивать за измену, например, я бы точно не стал. Это, в конце концов, тебе решать. А то, что я тебе ни о чем не рассказываю, постарайся принять. Я не хочу, чтобы ты из-за меня переживала. Как вчера... Только мне дано справиться со своими проблемами, так что не обижайся, что я что-то от тебя скрываю. — Просто знаешь, как раздражает, когда ты пропадаешь целыми днями не пойми где... А сейчас ты еще и возвращаешься посреди ночи такой, как будто тебя десять лет пытали... Это уже невозможно не заметить, я же волнуюсь... Днем ты такой жизнерадостный, даже не догадаешься... Айон тяжело вздохнул и поцеловал Элладу в щеку. — Я демон. Просто помни об этом. Она фыркнула, недовольно царапнув по лицу. — К своим вы иначе относитесь. Трахаете, кого хотите, делаете, что хотите. Вы свободнее людей, а от нас требуете вам принадлежать. — Если тебя это не устраивает — ты всегда вольна уйти, — напомнил Айон, пожимая плечами. И, поднявшись, немного виновато сообщил: — Кстати, мне уже пора. Ответом стал непрерывный поток ругательств. Эллада никогда не скупилась на словесные тумаки, порой сопровождая их еще и физическими. Вот и на этот раз щедро одарила десятком синонимов к слову «мудак». На этом возмездие от обиженных женщин не закончилось. Айон не успел еще далеко отлететь, когда с неба на него спикировала тень. Оба они, свалившись с большой высоты, вцепились друг в друга и покатились по траве. Удачно, что это было безлюдное место. Иначе не удалось бы избежать проблем. Отскочив, Айон смог рассмотреть противника. Им была женщина. Красивая черноволосая женщина со статной осанкой и горящими огнем глазами. — Мариса... — растерянно прошептал он. — Надо же — узнал! — усмехнулась та. — А разве я не бесплотное приведение? Иначе как ты объяснишь, что крутишь шашни с какой-то шлюхой? Айон тяжело вздохнул. Нет, Эллада была не права насчет того, что демоны иначе относятся к своим. Да — так было в норме, у психически здоровых демонов. Но в этом дурдоме повод для ревности находился легче, чем очки по утрам. — Не надо смотреть на меня так, будто впервые видишь! — напористо продолжала Мариса, все больше закипая от гнева. — Я живая! Можешь меня даже потрогать! Хотя, у меня есть вариант получше — сразимся? Не дожидаясь согласия, она ринулась к нему, выставив вперед меч. Айон блокировал удар, но через пару минут все равно оказался на земле с лезвием у горла. — Ты перепугаешь людей, — раздраженно процедил он. — А ты бесишь меня, — усмехнулась Мариса. — Взаимно. Я предупредил. — С Ареем ты так же обращаешься? — Не твое дело. — Не мое? А чье же? Четырнадцать лет назад ты не был таким бесчувственным. — Достали уже... Как будто вы все лучше! — Думаешь, то, какие мы, оправдывает тебя? Она смотрела с затаенным лукавством. Игриво водила кончиком меча по шее. Дьявольская бестия. Хотелось вскочить, отталкивая лезвие, и вцепиться ей в горло, чтобы заткнуть поцелуем поток гадостей, льющийся из соблазнительных губ. — Ты оказался прав, — внезапно заявила Мариса. И подала руку, помогая встать. — Да неужели? — искренне удивился Айон. — В чем это я оказался прав? — Я действительно эгоистка... И даже хуже, я помню, как еще ты меня назвал... Я хочу все исправить. — Думаешь, это возможно? — хмыкнул он. — Ну у тебя же получилось. Ни черта не получилось. Вся жизнь трещала по швам. — С чего ты вдруг решила ко мне прислушаться? — Потому что я тебя люблю, — вздохнула Мариса, посмотрев в глаза. — Ты же знаешь, как больно — любить безответно... — Плохо быть добрым, — усмехнулся Айон, обнимая ее. — И только из-за таких, как ты, это понимаешь. Он все отчетливей понимал, что просто боится однажды показаться себе слабаком. И потому скорее позволит себе быть жестоким. Раз за разом рушить счастье и любовь. «В последнее время все наперекосяк... Ад, мечта, Арей, мое поражение... По-моему, мне давно пора в отпуск... — думал он, возвращаясь назад в Элизиум. — Столько лет работаю без выходных...» Стоило приземлиться, как к нему тут же подбежал сердитый брат. Айон вздохнул, устало потирая висок. Только этого сейчас не хватало. Хотелось взять лопату, вырыть себе норку и спрятаться в нее ото всех назойливых любовников. Или хотя бы по-тихому свалить. Но Анри требовательно окликнул, не дав времени, чтобы улизнуть. — Ты обещал подумать над тем, что я сказал, и исправиться! — заявил он, упирая руки в бока. — С каких пор повелитель стал прислушиваться к мнению раба? — усмехнулся Айон, направляясь к зданию. Брат бежал рядом, истерично вопя. — Айон! Не заставляй меня тебя ненавидеть! — угрожающе произнес он, преграждая путь. Айон закатил глаза. — Дай пройти. — Нет! — Дай пройти. Это приказ. Анри открыл было рот, чтобы еще что-то добавить, но, услышав слово «приказ», замолчал и насупился. — Что, против приказа повелителя не попрешь? — усмехнулся Айон. — Ваше величество, а с братом я могу поговорить? — язвительно ответил Анри. Айон засмеялся. — Не можешь. Твой брат идет по делам. А ты мешаешь ему пройти. Анри насупился, но все же отодвинулся с дороги и последовал за ним. Дойдя до лаборатории, Айон захлопнул дверь перед самым его носом. К огромному облегчению, брат не стал ломиться следом. Только заскулил, царапнув ее когтями, и, понурясь, отправился прочь. Амариз как всегда самозабвенно хлопотала над своими изобретениями, совершенно не замечая ничего вокруг. Айон с долей грусти осмотрел ее уже довольно сильно выпирающий живот. Как же тяжело было смириться с тем, что у Анри будет ребенок... А уж, тем более, разрешить ему любить свою внезапно образовавшуюся семью... Не хотелось быть в глазах брата жестоким тираном и собственником, но крайне раздражало такое к себе отношение. Будто бы сам он был пустым местом лишь потому, что их отношения не могли привести ни к чему подобному. Впрочем, мысли о мечте быстро отвлекли от воспоминаний об измене брата. — Элизиум способен выдержать полет в открытом космосе? — сходу задал Айон мучающий вопрос. — Щит, который разработали мы с Ареем, способен создать нам защиту, подобную обшивке Ада, — самодовольно похвасталась Амариз, хлопая в ладоши и мило улыбаясь. — Элизиум сможет перемещаться в космосе на большие расстояния, когда мы его закончим. И энергии должно хватить — Арей собрал новый генератор. Даже я не понимаю, как он работает! Представляешь? Это гениально! Он гениален! — Что, правда выдержит? — недоверчиво поинтересовался Айон. — Вы же еще не проводили испытания. Необходимо было знать наверняка. — А разве ты не обсуждал это с Ареем? — опомнилась Амариз. — Не думай об этом, — уклончиво ответил Айон, усмехаясь. — Думай лучше о своем ребенке. Как бы он не вырос похожим на моего братца. Амариз весело улыбнулась, кладя руку на живот. Она была рада, что это случилось — пусть и таким образом. Она любила Анри. Даже если он не любил, а просто отрывался тогда, радуясь вседозволенности. Даже если это вышло случайно. Айон вздохнул, вновь терзая себя сомнениями. Сердце маленькими коготками сжимала ревность. Анри принадлежал ему. И только ему.